Если у человека не получается «отключиться», если он остро воспринимает, что вот так же могут погибнуть его близкие, тогда смерть начинает чело­века выедать и пожирать, как опухоль. Он сам, бу­дучи живым, настолько этой смертью побежден, обессилен, что он ничего уже не может. Еще раз повторю: принять смерть по-настоящему способен только тот, кто знает, что ее нет, у кого есть лич­ный опыт веры, настоящей, живой, не надуманной, не иллюзорной, не бытовой или фантастической. Тогда он в состоянии думать о возможности своей собственной смерти как о ситуации, которая дает ему возможность смотреть на мир, на своих близ­ких совсем другими глазами. Он сможет оживлять свою любовь к ним, осознавая, что сегодняшний день, день ошибок или, наоборот, покаяния, когда еще есть возможность любить здесь, — самый глав­ный день его жизни. Это и есть жизнь, наполненная смыслом. Именно об этом так пронзительно расска­зал митрополит Антоний Сурожский, вспоминая, как умирала его мать в течение длительного време­ни, но все знали, что это может случиться в любой момент. Как говорил владыка Антоний, не было более счастливого времени, чем то, когда он нахо­дился со своей умирающей матерью: каждый день их встречи был днем, наполненным любовью, пото­му что он мог стать последним днем.