Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Мы с тобой одной крови. Лекции, беседы, проповеди.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
О политике и обществе
411
При таком положении дел церковная свобода или независимость от государства становится очень проблематичной. Насколько Церковь готова или способна реализовать свои грандиозные проекты без финансовой помощи со стороны государства? Очевидно, что не способна. И не только потому, что без особых взаимодействий со структурами власти священник, например, никогда не попадет в тюремную зону, или в больницу, или в детский дом (и не только священник, но и прихожане­волонтеры), но еще и потому, что финансово Церковь практически не способна саму себя обе­спечить без серьезной спонсорской помощи тех, кто, собственно, членами Церкви не является, а представляет собой крупный бизнес или госструк­туры. На этом, как все понимают, вся независи­мость и кончается, и включаются совсем другого рода отношения. Церковь становится, хочет она того или не хочет, зависимой от сильных мира сего. И поэтому, когда общество будет ждать от Церкви решительных слов или действий, она будет брать благочестивую паузу и, наоборот, где, кажется, политическое присутствие Церкви неуместно, ее представители будут появляться на экранах телеви­зоров. Церковь вынуждена реализовывать свои за­дачи, и надо сказать, очень важные не только для самой Церкви, но и для общества в целом, в подоб­ной сцепке.
Кто должен содержать Церковь?
Да и может ли быть по-другому? Может ли Церковь взаимодействовать с государством иначе? Не является ли она вечной заложницей или,
412 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
при иных обстоятельствах, прислужницей любой власти?
Ответ на эти вопросы, по моему глубокому убеждению, лежит в сфере организации как раз церковно-приходских или церковно-общинных от­ношений. Что имеется в виду? Да все очень просто: сегодня те, кто являются прихожанами Русской Православной Церкви, свою церковь не содержат. Им это и в голову не приходит по той простой причине, что, во-первых, большинство верующих не знает и не интересуется тем, на что и как суще­ствует приходской храм, епархия и вся Церковь. Во-вторых, сама Церковьв основном предлагает прихожанам товарно-денежные отношения, где то­варом являются не только иконы и свечи, но прежде всего молитва и совершение Таинств. А в-третьих, финансовая жизнь Церкви — непро­зрачна.
Церковно-приходская жизнь организована таким же образом, как и светская структура, где работают сотрудники, получающие зарплату. При этом они могут не иметь никакого личного, внутреннего от­ношения к храму, начиная от церковного сторожа и кончая (нет, конечно, не священником, хотя это сегодня для некоторых — профессия) певчими в хоре. То есть люди приходят в храм на работу, а сами прихожане ни за что не отвечают. Тогда и восстановление храма, и организация социального служения, и содержание воскресной школы, и мно­гое другое, вплоть до жалованья священника, зави­сит от того, как хорошо продается духовный товар, и его главными потребителями будут уже не прихо­жане, а «захожане». И храм, где больше «захожан»,
О политике и обществе
413
то есть тех, кто приходит в храм поставить свечку, заказать молебен, покрестить ребенка, «чтобы все было хорошо», будет всегда гораздо успешнее хра­ма, где больше прихожан. А там, где «захожан» мало, священник будет тем успешнее, чем большее количество спонсоров вне прихода он привлечет (а это — особый талант, и тут нельзя быть очень разборчивым).
В настоящей общине, которых сегодня все боль­ше, особенно в крупных городах России, все ровно наоборот. Приходская община начинается с ответ­ственности прихожан за жизнь Церкви и за свою собственную христианскую жизнь. (А ответствен­ность за свою христианскую жизнь часто исчезает в Церкви, все перелагается на батюшку: как ба­тюшка благословит, а без благословения — ни шагу, ни мысли.) Это значит, что христианин, восприни­мающий Церковь, как место, где Бог служит чело­веку, принимает на себя всю ответственность за свою жизнь, а это невозможно без восстановления христианской свободы. Ответственный человек — это свободный человек, и именно такие люди и формируют гражданское общество, эта ответ­ственность распространяется на жизнь за стенами храма, где христиане начинают чувствовать свою ответственность за происходящее в обществе, стра­не, мире.
Первое, с чего начинается такая община, — это убираются все ценники в храме. Они должны быть убраны сразу, потому что если есть община, то о каких ценниках можно говорить? Если это общи­на, то для нее храм, богослужение и все, что здесь происходит, это самая высочайшая ценность. Они
414 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
содержат храм, потому что они за него отвечают. И отвечают они только тогда, когда понимают, что ничего нельзя купить, в храме ничего не продается, это не магазин. Я имею в виду плату за требы, пла­ту за молитвы, плату за то, что является «духовным продуктом».
Второе, это когда какие-то основные послушания в храме берут на себя сами прихожане. Я говорю, конечно, о небольших храмах, которые собирают общины в 200–300 человек. Я не говорю о таких храмах, как храм Христа Спасителя, в который ходит пять тысяч человек, они приходят, уходят и друг друга узнать не могут. Я не представляю, как там общинная жизнь происходит. Я говорю о том опыте, который есть у меня.
У нас в храме нет уборщиков и уборщиц, наш храм прихожане всегда убирают сами. И это проис­ходит потому, что у нас есть списки прихожан. Мы собрались как-то после литургии, и я сказал, что если вы хотите быть по-настоящему прихожанами, скажите: «Я хочу быть членом прихода», — и мы друг с другом познакомимся, запишем ваши имена, вы оставите свои контакты, имена своих близких родственников, я буду за них молиться на литур­гии. Потом мы их распечатаем, раздадим и будем молиться друг за друга. И таким образом стало все потихонечку складываться, потому что людям по­сле литургии не хочется никуда уходить, а хочется дальше быть вместе, хочется вот этой общности во Христе, которая радует всех людей. Поэтому, хорошо, давайте вместе сядем за стол, выпьем чаю. Потом сложилось так, что люди стали готовить настоящие трапезы.
О политике и обществе
415
Вся община храма распределена на группы, кото­рые три-четыре раза в год готовят трапезу для всех, три-четыре раза в год убирают храм после службы. И получается, что все прихожане друг другу немножечко служат. Чуть позже на трапезах стали задаваться вопросы, и трапезы превратились в бесе­ды с прихожанами, ответы на их вопросы. Прихо­жане стали приводить на беседы своих друзей, которым, может быть, на литургию сразу тяжело ходить. Люди стали приходить на трапезы и очень удивлялись: «А у вас не секта?» Потом потихоньку стали и в храм ходить, крестились и стали членами общины.
В храм стали приходить случайно залетевшие письма из тюрем. Какое-то письмо было по поводу какой-то книги, которую кто-то должен был выслать. Мы ответили на это письмо, и наш адрес пошел гулять по всем колониям Российской Феде­рации. Сейчас мы переписываемся, собираем и от­правляем посылки в двадцать колоний. Потом стали появляться бездомные. Сейчас нет такого закоулка жизни, где бы наши прихожане чем-то ни занима­лись, потому что все это рождается естественным образом. Как только общине становится возмож­ным проявить себя еще где-то, это служение тут же появляется, и находятся люди, готовые на него отозваться. И это не происходит формально. Не надо ничего организовывать, не надо никого ни на что поставлять. Сама жизнь так выстраивается, что люди чувствуют очень большую ответственность. Это не просто, конечно. Кто-то отпадает, кто-то приходит, кто-то остается до конца и примером своим показывает, как это можно делать дальше.
416 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
Таким образом община становится эксперимен­тальной площадкой по исполнению Евангелия, ког­да все Евангелие по-настоящему можно исполнить, понемножечку, по чуть-чуть, но именно исполнить Евангелие, что, собственно говоря, нам почти ни­когда не удается сделать, потому что Евангелие тоже вышло за рамки нашей церковной жизни. Это книга, которую сегодня не читают, а почитают, которую чаще целуют, чем пытаются вникнуть в глубину, она стала одной из форм молитвенного правила. Для христиан привычно вычитывать утренние и вечерние молитвы, выстаивать богослу­жение и также прочитывать главу Евангелия и две главы Апостола, потому что так положено. А что там про нас написано, мы чаще всего не замечаем.
Часто приходится слышать, что Церковь не справляется со своей исторической задачей. Имеет­ся в виду, что в отдельные периоды истории или современности Церковь, как институт, не борется с социальной несправедливостью, не выходит на оппозиционные митинги, не влияет на общество подобно тому, как это могут делать крупные поли­тические партии или их лидеры. Но у Церкви нет никаких исторических задач. И не может быть у Церкви никакой исторической задачи, она их перед собой не ставила, не ставит и ставить не должна. Церковь вечна. Церковь имеет только одну задачу — приводить людей ко спасению, соединять человека и Бога. Вот если Церковь это делает, зна­чит, Церковь жива. Если Церковь этого не делает, значит, происходит что-то трагическое, и Господь Церковь так встряхнет… и тогда она оживет. Так бывает и в истории и в жизни.
О политике и обществе
417
Нет у Церкви и задачи решать проблемы челове­ческого счастья. Но зная, что Церковь есть полно­та, наполняющая все во всем, человек очень часто находит в Церкви разрешение всех, или не всех, но очень многих, своих жизненных коллизий и про­блем.
Вот таким образом сама община становится осно­вой свободной Церкви, так как Церковь начинает зависеть не от внешних силовых и финансовых факторов, а от тех, кто ее наполняет, кто реально ее содержит и кто реально в ней живет. Но путь этот не скор и не очень надежен для тех, кто при­вык больше доверять счету в банке, чем Евангелию. Но это — путь Церкви, он дает уверенность, он дает надежду.
Этот опыт общины берет свое начало в осмысле­нии Церкви такими выдающимися христианскими мыслителями-богословами, как митрополит Сурожский Антоний (Блум) и протопресвитер Александр Шмеман. Но и в истории русской Церк­ви ХХ века такие общины были. Например, это знаменитая община отца Алексея Мечева, причем она возродилась в наше время, и храм святителя Николая в Кленниках трепетно бережет эти тради­ции. Подобным образом существовали общины и в советские времена — это община отца Алек­сандра Меня, которая продолжается сегодня и в приходских общинах отца Александра Бори­сова (храм Космы и Дамиана) и отца Владимира Лапшина (храм Успения Божией Матери). Также в советское время была создана община отцом Все­володом Шпиллером, а сегодня это одна из наибо­лее крупных церковных общин, из нее родился
418 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
Свято-Тихоновский православный универси­тет.
Таких общин в Москве и других городах стано­вится все больше и больше. Мне приходится много ездить по епархиям, в последнее время меня часто приглашают провести беседы в разных приходах. Наиболее востребованная тема — что такое община и как ее создать.
В Москве таких общин уже несколько десятков. И что очень важно, Святейший Патриарх Кирилл постоянно призывает к тому, чтобы каждый при­ходской храм стал настоящей общиной. Сегодня это явление еще не очень заметно для российского об­щества, но, думаю, развитие общинной жизни должно будет привести к развитию не только внутрицерковной свободы (то есть некоторых реформ, связанных с развитием богослужебного языка, практики причащения и т. д.), но и подлин­ной независимости Церкви от государства и насто­ящего нравственного, а не идеологического влия­ния на общественную жизнь России.

Не бояться говорить об ошибках

— Уже несколько лет как стало естественным крестить ребенка, венчаться, бывать в храме. Однако произошла ли перемена в людях? Стало ли общество более нравственным? Как сегодня люди относятся к Церкви? Насколько значим ее голос в обществе?
— Что значит общество? В России сегодня нет единого общества и у людей нет общих ориенти­ров. Общество дезориентировано в понимании
О политике и обществе
419
всего — и прошлого, и настоящего, и будущего. Кто-то считает своими корнями культуру соцреа­лизма или советского общества; кто-то стремится во что бы то ни стало отыскать в глубинах веков образ Святой Руси; других интересует исключи­тельно западная культурная среда.
Потеряна некая фундаментальная идентичность народа. Среди жителей России бытуют диаметраль­но противоположные представления о правде, честности и истине, которые с большим трудом сосуществуют.
В нашем обществе нет единства, а есть масса раз­розненных групп. Одной из них является церковное сообщество. На сегодняшний день это наиболее консолидированное и наиболее адекватное своему происхождению, так сказать, конгениальное сооб­щество. Оно само себе принадлежит и тем самым вызывает особенную реакцию людей, в него не входящих.
Надо понять, почему именно так, а не иначе другие сообщества реагируют на Православную Церковь, которая сегодня становится действитель­но активной и, более того, явно имеет целью на эти сообщества влиять: консолидировать, предла­гать общее понимание того, что мы называем справедливостью, добром, милосердием, любовью, свободой.
— Готовы ли сегодня внецерковные или малоцер­ковные сообщества воспринять то, что им предла­гает Церковь?
— Надо определиться с тем, как сама Церковь себя оценивает и как она смотрится со стороны. Нам, людям церковным, чаще всего кажется, что
420 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
мы всегда и во всем правы и нас иначе, кроме как с положительной стороны, оценивать нельзя. Поэтому мы так удивляемся, когда сталкиваемся с негативным отношением к Церкви. «Что же та­кое, мы хотим доброго, стремимся по-настоящему всем помочь, и мы вообще-то хорошие, у нас намерения добрые! Почему же нас так не любят, не принимают?»
С одной стороны, сообщество наших людей не привыкло к такой Церкви, какой она стала сегодня. Церковь не та, что была в России до революции. Иные отношения с государством, другая мера влияния на людей. Да и люди уже другие.
Сознание Церкви не такое монолитное, каким оно было в прежние века, потому что Церковь со­стоит прежде всего из новообращенных. Она как плавильный котел принимает людей совершенно разных убеждений, культуры, образования. В Церкви нет фейс-контроля, в ней сосуществуют верующие любых взглядов, от крайне фундамен­тальных и правых до совершенно либеральных и модернистских. И все это — Церковь.
Церковь не требует ни от кого отказаться от лич­ных убеждений — политических, иных. Не убежде­ния меняются — меняются люди. Изнутри. Те же политические амбиции в идеале становятся для них второстепенными или третьестепенными. Во главу угла ставится образ Христа. И вот этот образ уже корректирует взгляды человека — если человек сам того захочет, конечно, если впустит в свое сердце слова Евангелия.
— В чем ключевые причины того, что люди критикуют Церковь?
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]