Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Мы с тобой одной крови. Лекции, беседы, проповеди.pdf
О политике и обществе
421
— Во-первых, многие сообщества хотят видеть
Церковь своей союзницей. И когда она не проявляет энтузиазма в этом навязанном ей союзничестве,
начинают ее критиковать. «Как же так, ведь
Церковь должна быть именно с нами, разделять
именно нашу точку зрения!» Такая логика присуща
многим. И националистическим, и либеральным,
и многим другим сообществам.
Люди не всегда хотят от Церкви проповеди
о Христе. Чаще всего они хотят всего лишь, чтобы
она поддерживала их локальные убеждения, взгляды. Но Церковь на это никогда не пойдет и неизменно будет порицаема за такую несговорчивость.
Есть и вторая, глубинная, причина критики
в адрес Церкви. Это тоска по идеальному обществу,
которая живет в сердце каждого человека. Мы мечтаем в своей жизни встретиться с неким идеалом,
идеальным собранием людей, к которому сможем
радостно примкнуть. Идея коммунизма в основе
своей тоже имела жажду идеального общества.
И в лице Церкви люди также хотят обрести идеал. Годится ли она на роль идеального сообщества?
«Если да, то почему тогда вы, верующие, не такие,
какими должны быть?» Это самый серьезный
вопрос, который сегодня звучит в адрес Церкви.
Почему Церковь, говоря о правде человеческой,
не являет до конца пример этой правды? На это мы
часто не знаем честного ответа, потому что боимся
признаваться в том, что мы «не такие». Мне кажется, что сегодня пришло время стать открытыми для
общества. Если мы хотим доверия, нам не надо
бояться признавать свои ошибки, не надо делать
вид, что все хорошо.
422 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
Поверьте, люди с благодарностью воспримут, если Церковь честно поделится своей болью,
слабостью, смело скажет, что «не все получается,
потому что мы, верующие, далеки от совершенства».
Православные часто говорят, что нельзя в таком
покаянии уподобляться католикам. Но почему?
К примеру, каждый новый гомосексуальный
скандал и каждое новое покаяние Католической
Церкви широко освещаются в российском православном Интернете. Новости о католиках с удовольствием перепечатываются и тиражируются.
Значит, считаем такие покаяния важными? Если
считаем такие разоблачения «внутренним делом
Церкви», то честнее будет и о католиках промолчать.
Излюбленная наша тема: «На Западе все плохо».
А у нас все хорошо? Почему мы замалчиваем истории, которые нельзя утаивать? Вместо того чтобы
честно рану на теле Церкви вскрыть и залечить,
мы делаем вид, будто ничего не происходит.
Нельзя создавать для самих себя иллюзию, что
у нас все идеально. Церковь — живой организм.
Раз она живет, то и болеет. У нас есть святые, но
есть и достаточно много людей, которые Церковь
позорят.
Когда Церковь только учит других, но сама себя
не учит, общество это подмечает. Поэтому мы
нередко сегодня видим негативное отношение
к Церкви со стороны думающих, ищущих людей,
со стороны молодежи, которая очень чутко реагирует на правду и неправду.
О политике и обществе
423
Если мы сегодня хотим заслужить доверие молодежи, сделать ее церковной, то мы не вправе идти
по пути комсомола, по пути создания номинальных
организаций, которые «всех разом обучат истине».
Если Евангелие проповедует человек, который
сыт и лоснится от самодовольства, кто поверит
ему?
— Современные передачи о Православии и популярные ток-шоу ярко показывают, с чем ныне
ассоциируется у телевизионной аудитории
Церковь. Церковь — это «что-то такое про
дресс-код, про сращение с властью и про скандалы». Получается, что в медийном пространстве
весь спектр вопросов, связанных с Церковью,
абсолютно не имеет отношения ко Христу…
— Говорить о Христе очень сложно для СМИ.
Этого в разговоре предпочитают не касаться.
Намного приятнее и понятнее для толпы споры
о дресс-коде.
Церковь пытается давать обществу какие-то
указания, которые общество, конечно, слушать не
желает.
Мне кажется, что, говоря о дресс-коде или анонимности в Интернете, Церковь должна выбрать
правильную тональность. В таком тоне, как это
делается сегодня, говорить с обществом нельзя.
Церковь не имеет возможности одеть всех в паранджу, и Слава Богу, что она таким правом не обладает! Церковь должна подчеркнуто напоминать, что
«мы вообще-то отделены от государства, и если
о чем-то говорим с обществом, то просто выражаем
свои взгляды, не более того».
424 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
Можно ли спастись в большом городе?
Христианство — религия городов
Большим городам посвящено множество стихов.
Райнер Мария Рильке писал:
Господь! Большие города
Обречены небесным карам.
Куда бежать перед пожаром?
Разрушенный одним ударом,
Исчезнет город навсегда.
Николай Михайлович Карамзин в повести «Бедная Лиза» назвал Москву «ужасной громадой».
Правда, «громадой церквей», но сейчас мы бы
опустили это уточнение.
Однако если разобраться, христианство изначально было именно религией городов. Первые христианские общины возникали не где-нибудь, а в древних полисах. Именно их жителям — римлянам,
коринфянам, эфесянам, фессалоникийцам — адресованы соответствующие послания апостола Павла.
Именно в древних городских общинах родился и
образ города — Небесного Иерусалима, который символизировал собою Царство Небесное. Позднее все
средневековые города строились именно как модели
Небесного Иерусалима, а главы Церквей — митрополиты — были именно епископами больших городов.
Сейчас существует стереотип, что город полон
зла, тогда как настоящая христианская жизнь —
в деревне, там и люди добрые. Однако у нас нет ни
одного епископа, чья кафедра именовалась бы
по названию деревни.
О политике и обществе
425
Правда, помимо Небесного Иерусалима, в Писании есть и образ другого города, который ему
противопоставлен, — это Вавилон.
В IV веке почти одновременно происходят два
события. Амвросий Медиоланский, происходивший
из семьи христиан, но, по обычаям того времени,
долго бывший оглашенным, мэр города Милана,
избирается жителями во епископа. В это же время,
когда император разрешает открыто строить храмы, Антоний Великий уходит из города в пустыню.
И получается так, что Церковь возвращается
в большие города, именно уже приобретя этот опыт
пустынножительства.
Как же нам жить в большом городе, чтобы он не
стал для нас Вавилоном, а стал Небесным Иерусалимом?
Городские соблазны
Давайте разберемся, что может отлучить от Христа жителя большого города. Суета? Уныние?
Алкоголь и наркотики? Секты? Нецензурная брань?
Культура? Идеология потребления? Пропаганда
разврата? Режим работы? Нехватка времени? Большое количество возможностей? Неверующая среда?
Одиночество? Повышенная агрессия? Усталость?
Что из названного составляет именно проблему
города?
Суета — это наша проблема; алкоголь и наркотики — проблема не только города.
Секты — городская проблема, поскольку город —
это место огромного выбора, в том числе неверного.
Нецензурная речь — проблема наша.
426 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
Культура — это проблема города, поскольку город — место пересечения разных культур. Правда,
не совсем понятно, как культура может помешать
встрече со Христом.
Идеология потребления, консьюмеризм — это
проблема городская. Город — это место выбора. Но
выбор регулируется рекламой, а реклама всегда
навязчива.
Пропаганда разврата — это, по сути, пропаганда
одного из вариантов выбора.
Одиночество — это проблема не только городов.
Нехватка времени — это проблема личная.
Таким образом, город — это прежде всего место,
сопряженное с возможностью выбора. Напиваться
и блудить можно и в деревне, просто там это происходит, так сказать, без шика. Но именно город дает
возможность заблудиться и потеряться. Он опасен для
человека, который не стоит твердо на ногах, не имеет
законченного представления о добре и зле.
Выстроить стену или Новый Иерусалим?
Получается, что все проблемы происходят от
того, без чего человек человеком быть не может, —
от свободы.
Понятно, что наркотики должны быть запрещены, сигареты — уже запрещены, тогда как куда
более опасный алкоголь все равно распивают на
любой лавочке. Но мы — христиане, и у нас есть
определенные правила, которые тоже можно посчитать ограничением свободы.
Боязнь свободы может заставить нас построить
стену, за которой мы спрячемся от города, но будет
ли это спасением?
О политике и обществе
427
Давайте перечислим возможности, которые предоставляет нам город: христианское общение, возможность выбрать храм, найти служение по душе,
хорошее качество образования и возможности
для развития личной культуры, чувство полноты
жизни.
В Москве есть множество музеев, театров,
проходят интереснейшие выставки. То есть город
предоставляет нам море возможностей для самосовершенствования и преодоления одиночества.
Можно найти себе дружную общину. Можно,
в конце концов, просто погулять по городу и вспомнить, какой он красивый.
Именно в больших городах появляются прекрасные возможности для зарождения волонтерства.
Девочки из фонда «Вера», с которыми я часто общаюсь, сутками сидят с больными детьми, и их никто
не заставляет.
Можно окружить себя стеной и считать это аскезой, можно вообще уехать из города и купить домик
в Дивеево, потому что «антихрист туда не дойдет»,
а можно победить город с помощью той же свободы,
которую он нам предоставляет, и, в конце концов,
сделать из города Иерусалим.
Нужно только определить свои основы — молитвенное правило, календарь постов и трапез, и тогда
жизнь постепенно выстраивается.
Но при этом надо не забывать, что «правило» —
это еще не молитва, а соблюдение поста — еще не
пост. Вычитанное правило не должно стать чем-то
самоценным, той жертвой, которую я приношу
Церкви, «чтобы Бог от меня отстал», а «годовой
428 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
круг постов и трапез» не должен стать тем замкнутым кругом, по которому я хожу.
Христианин не может быть несвободным. Но при
этом надо помнить, что просто механически отгородиться от греха нельзя. Куда бы мы ни пошли,
мы возьмем его с собой.
Свобода — один из главных даров, которые
Господь вручил человеку. Свободе надо учиться.
И ее нельзя терять.
Когда рушится мир
— Почему, как пост — так наше общество
(в том числе православные) буквально раскалывается на враждующие, не воспринимающие друг
друга стороны?
— Не думаю, что пост и некое нестроение среди
людей внутренне связаны между собой. Это естественное, вернее, противоестественное, но, к сожалению, привычное состояние нашего мира, когда он
все время стремится к распаду, к конфронтации
и к отчуждению.
Может быть, это переживается особо остро Великим постом потому, что Великий пост — это время, когда что-то должно с нами произойти, то, что
поможет распад этого мира не то чтобы остановить,
но, по крайней мере, как-то замедлить. По крайней
мере, остановить его внутри нас, победить внутри
нас. Во время поста вспоминаются слова Христа,
они особенно звонко звучат во мне: Вы — соль зем-
ли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь
ее соленою?
(Мф. 5, 13).
О политике и обществе
429
К величайшему сожалению, мы, христиане сегодняшних времен, как раз — соль, потерявшая
силу. Совершенная безвкусица. Все, что мы ни делаем, все, что мы ни говорим, даже громко и ярко,
даже пафосно, — все какая-то страшная, неуместная безвкусица. На этом фоне распад мира, боль
мира становятся наиболее ощутимыми, потому что
их нечем покрыть, нечем исцелить. Ведь соль хранит от растления, от тления, и ею должны быть мы,
христиане. Но сегодня этого не происходит.
Мы видим, как мир стремительно распадается,
как люди ненавидят друг друга, и мы включаемся
в эту ненависть сами и ничего не можем сделать.
Мы видим, что христианство не хранит этот мир,
что Церковь во многих случаях кажется бессильной
предотвратить кровопролитие, вразумить политиков, сказать громкое слово правды, настоять
бесстрашно на истине.
Мы сами, христиане, часто ждем слов, заявлений
от кого-то высокого и большого, от какого-то должностного лица: «А почему там у вас молчат?!»
Но кто будет говорить от нашего имени, если мы,
христиане — священники или миряне, — обливаем
друг друга помоями, изрыгаем друг на друга яд, ненависть — нелюбовь? Кто будет возвещать слово
правды от нашего имени, если мы не задумываемся
над словами Христа, что мы — свет мира, и что
мы — соль земли.
Мы ничего не делаем, чтобы себя остановить;
чтобы себя укорить; чтобы на себя посмотреть;
чтобы в ответ на ненависть прозвучала молитва;
в ответ на непонимание — тишина, чтобы стяжать
430 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
маленький, хоть самый мизерный дух мира, чтобы
на нем утвердиться и каким-то образом посмотреть
в глаза ближнему. Я не говорю — в глаза Христа,
потому что это нестерпимо человеку, который не
умеет смотреть в глаза своему ближнему. Если
мы не умеем смотреть в глаза друг другу, как мы
можем думать о том, чтобы на Бога посмотреть?!
Вот это Великим постом становится очевидным.
Удивительные слова звучат в молитвах первой великопостной недели и дальше: «Светодавче Господи, низпосли свет Твой и просвети сердце мое».
Свет приходит, просвещает. И в свете этого сияния
вдруг становится понятно, кто мы такие. И это
очень болезненно. Если мы не испугаемся этого
Света, если мы посмотрим на себя в этом Свете,
а не на других, не на чужую неправду, а на свою
собственную ложь, вот тогда, наверное, что-то
произойдет.
Мы все время ждем, что политики должны
принимать правильные решения, Патриарх должен
говорить какие-то правильные слова, кто-то другой
там, наверху, должен что-то правильное делать.
А почему они должны, если мы такие? Почему ктото за нас должен делать наше христианское дело?
Мир зависит не от правильно сказанных слов, не от
громко высказанных идей. Мир зависит от того,
любим мы друг друга или не любим, оскудела наша
любовь или не оскудела. Только это и есть признак
окончания времен, о котором говорит Христос
в Евангелии: когда оскудеет любовь
(см. Мф. 24, 12).
Самые лучшие, самые красивые, самые правдивые слова ничего не стоят, если в мире есть любовь,
потому что любовь побеждает. А если в мире нет