Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Мы с тобой одной крови. Лекции, беседы, проповеди.pdf
Семья
331
что-то делать, а только мысли: кому бы помолиться
в данном случае? кому бы молебен заказать? как
все сделать, не прилагая своих усилий?
Таким образом, возникает некая игра: ребенка
нагружают молитвенным правилом, заставляют
с детства строго поститься, потому что обо всем
этом прочитано в книгах. Я помню, как в нашу гимназию одна женщина привела в третий класс сына:
«Мой ребенок с трех лет строго постится», «Мой
ребенок (8 лет!) читает полностью утренние
и вечерние молитвы». И когда она узнала, что у нас
в гимназии Великим постом дети получают молоко,
она сказала: «Нет, у вас не православная гимназия».
И забрала ребенка.
Такое ощущение, что над ребенком ставится
какой-то духовный эксперимент. При этом совершенно не соизмеряются внутренние возможности
ребенка с его духовным ростом. Родители ставят
перед ним некую планку и очень хотят, чтобы
он до нее дорос. Но сами они эту высоту никогда
не брали — ни в детстве, ни в юности.
Они не понимают, что если у них самих хватает
сил читать правило и строго поститься, то у детей
совсем другие процессы внутри происходят. Детям
не надо так сильно поститься и так долго молиться,
потому что они очень быстро начинают играть
в эти игры, придуманные для них взрослыми. И вот
тогда православное поведение становится имитацией, когда внешне делается все правильно, а внутрен не — совершенное несоответствие. Такое воспитание, которое, к сожалению, часто приходится
наблюдать, приводит к абсолютно противоположному результату.
332 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
А еще оно часто приводит к тому, что можно назвать уже не имитацией поведения, а имитацией
самой духовной жизни, и происходит это у детей
более старшего возраста.
Имитация духовной жизни
У детей иные представления о грехе, чем у взрослых, и совсем иное отношение к греху. Зная это,
Церковь не исповедует детей до семи лет. Более
того, некоторые очень опытные духовники (например, о. Владимир Воробьев, его чада духовные
и другие священники) вообще считают, что даже
когда ребенку исполнится семь лет, его не надо
исповедовать перед каждой литургией, потому что
ребенок очень быстро приучается к формальной
Исповеди.
А родители почему-то думают, что чем раньше
ребенок начнет исповедоваться, тем это будет
лучше для него, — он станет лучше, воспитаннее.
Это проблема того же корня — родители опять же
не хотят брать на себя ответственность за поведение своего ребенка. Они думают, что в Исповеди
найдут возможность нового воспитательного процесса, к которому сами не будут иметь отношения,
либо смогут через эту Исповедь каким-то образом
влиять на ребенка.
Почему маленьких детей не исповедуют? Это
вовсе не значит, что они не грешат. Августин
Блаженный, например, пишет, что уже в младенце
замечается зло, когда он кусает грудь матери.
Не исповедуют их лишь по той причине, что дети
способны рассказать свои грехи, а вот пережить
Исповедь как покаяние, после которого должно
Семья
333
наступить исправление, — не могут. Дети не
в состоянии духовно над собой трудиться, они еще
не выросли. Понять свой грех они могут, а исправ-
лению их должны научить родители.
На начальном этапе родители должны проводить
с детьми духовническую работу. Если они видят,
что ребенок согрешает, они должны говорить
с ним, они должны его воспитывать, они должны
пробудить в нем голос совести, чувство стыда, чувство страха — через наказание за грех: «Если будешь грешить, то будет и наказание за это». Это —
работа родителей, и продолжается она довольно
долго, даже когда ребенок начинает исповедоваться, и готовить к Исповеди детей тоже должны родители.
Все умиляются, когда маленький ребеночек подходит к батюшке, тот его о чем-то спрашивает,
а потом кладет на головку епитрахиль. Да и детям
очень нравится играть в эту игру. Но ведь это не
игра!
При современной загруженности священника
трудно ожидать, что на Исповеди он сможет
уделить ребенку достаточно внимания и в нем
«покопаться». А дети очень часто не умеют рассказать о своем грехе священнику, и Исповедь превращается во что-то невразумительное: «Ну, маму
не слушался, ну, еще что-то там». Два-три слова —
и вроде как все: «Ладно, иди причащайся».
Еще хуже, когда родители своей рукой записывают
детские грехи. Это уж совсем беда…
А бывает и так: ребенок начинает исповедоваться,
и родители с радостью готовы отдать его духовнику, считая, что теперь духовник отвечает за его
334 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
воспитание, а их это уже не касается. Они также
часто пытаются использовать духовника в воспитательном процессе: «Батюшка, скажите ему на
Исповеди, чтобы он…», или подходят после Исповеди: «А он вам вот про то-то рассказал? А вы знаете,
что он такое-то сделал?»
И ребенок теряет доверие к священнику, относится к Исповеди сухо. Она становится для него
формальностью. Такой ребенок «потерян» для
Исповеди до тех пор, пока что-то, не дай Бог, не
случится с ним во взрослом возрасте.
Есть еще один очень важный момент. Часто
родители ходят на Исповедь к одному священнику,
а своего ребенка «подсовывают» какому-нибудь
другому батюшке. «Пусть этот будет его духовником». А у детей, как правило, не бывает духовника.
Это явление исключительно редкое, так как дети
еще не способны к духовному руководству через
духовника, ибо у них есть родители. И когда «духовное руководство» отдают священнику, который
не знает о проблемах в семье и у которого родители
сами не исповедуются, то может случиться следующее: взрослые говорят ребенку одно, а духовник
может сказать совсем другое, и дитя не знает, кого
слушать. Поэтому духовник у семьи может быть
только один.
Мы сейчас живем в ситуации, когда у многих вообще нет никаких духовников. Это не нормально,
когда ребенок исповедуется у какого-то священника, называет его своим духовником, но совсем не
представляет себе, что такое духовничество.
Поэтому, повторю, его духовники — это родите-
ли. Пока он находится у них в послушании, он
Семья
335
исполняет заповедь: «Почитай отца своего и матерь
свою». Это продолжается до возраста некой духовной самостоятельности.
И даже если в церковь детей приводит бабушка,
все равно отвечают за них родители. Бабушка не
может долго быть авторитетом. Возможно, потом
когда-нибудь, во взрослом возрасте, эти посеянные
семена добродетели и возрастут, но сколько до того
может пройти времени и сколько будет сделано
ошибок — нам неизвестно.
Наши фобии
Следующая проблема, которая является продолжением разговора об имитации православного воспитания, — это наши всевозможные фобии, боязливое отношение ко всему, что нас окружает. Мир, в
котором мы живем, — мир падший, мир греховный,
одержимый бесовской злобой. Это никому не надо
объяснять, это совершенно очевидно. Чем дальше,
тем это больше обнаруживается. Мы часто замечаем в этом мире признаки «конца света», т. е. психологический страх в нашем обществе достаточно
силен.
Чего мы боимся? Масонов, сионистов, экуменистов, колдунов, экстрасенсов, патриотов, обновленцев, еретиков, фундаменталистов. Мы живем
в мире крайних мнений. Есть вещи, которыми все
друг друга пугают. И к сожалению, наша теперешняя православная пресса не способствует более
трезвому взгляду на нас самих.
Мы привыкли друг друга бояться, и всякое
мнение, которое хоть немного выходит за рамки
привычных для нас суждений и взглядов, может
336 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
послужить тому, что мы просто отвернемся от человека, посчитав его «неправославным». Получается, что чье-либо частное мнение (пусть даже неправильное), не совпадающее с нашим, оказывается
способным зачеркнуть нашу любовь к человеку.
Еще в древнехристианские времена было очень
много разных мнений и очень много разных богослужебных практик. Везде, во всем православном
мире, существовала масса разногласий и различий.
Гораздо больше, чем сейчас. Но у святых отцов был
такой принцип: «В главном — единство, во второстепенном — свобода и во всем — любовь!»
А у нас нет любви. А если нет любви, то возникает страх.
Апостол Иоанн Богослов говорит: совершенная
любовь изгоняет страх
(1 Ин. 4, 18). Эти слова мож-
но истолковать по-другому — отсутствие любви
обязательно являет в себе присутствие страха.
В этом мире мы окружены страхом. Многие
боятся Второго пришествия, потому что ждут антихриста. Мы ждем Христа, а нас некоторые книги
приучают ждать антихриста. Надо писать не о силе,
а о явном бессилии масонства перед Церковью Христовой. Надо писать книги, которые напоминают
нам, христианам, что мы не должны бояться антихриста.
Христиане молились в литургической молитве,
которая в Дидахе
1
дается: «Да приидет образ мира
сего». Они на каждой литургии просили, чтобы
1
Дидахе — «Учение Господа народам чрез 12 апостолов»,
ранний (конец I века) памятник христианской письменности
катехизаторского характера.
Семья
337
поскорее Господь пришел! «Господь наш грядет!»
Все это звучит в посланиях апостольских. В тот период, когда Церковь жила мученичеством, каждый
римский император был как антихрист. Но все
христиане ждали Второго пришествия, потому что
ждали Христа и не боялись антихриста. И если бы
мы старались и наших детей так учить — это было
бы основой для воспитания в них любви: антихриста не бояться!
С кем должен дружить
православный ребенок?
Еще одна проблема вытекает из вышеупомянутой фобии — проблема дружбы детей. Родители,
воспитывающие детей в псевдохристианском духе,
допускают и такую ошибку — ребенок ни с кем
не должен дружить, потому что если он будет
дружить с кем-то во дворе или с детьми в классе,
то он от них дурному научится.
«С этим не дружи! С тем не дружи!» Детей изолируют от общества, отдают в православную гимназию. Но и там оказываются дети, с которыми тоже
нельзя дружить. Всегда найдется человек, который,
по мнению родителей, будет плохо влиять на их
чадо. Такие дети растут замкнутыми, они целиком
зависимы от родительских притязаний и при всякой
возможности попадают потом в самые дурные компании, потому что абсолютно не умеют дружить, не
научились общению с детьми.
Они потом будут искать дружбы, использовать
любую возможность подружиться с кем бы то ни
было. За это они будут платить своей совестью,
своей верой — чтобы только к кому-то пристать,
338 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
чтобы только кто-то их принял в свою компанию,
в коллектив. Даже Святейший Патриарх сказал,
что мы не должны быть замкнутыми или создавать
вокруг себя подобие гетто. Христос же говорит:
«Мы не свеча, которая под спудом находится»
1
.
Поэтому детей надо учить дружбе. Надо стараться, чтобы у них обязательно были друзья и они приводили своих друзей в наши дома. Чтобы дружба
наших детей проходила на виду.
Не надо бояться, что наши дети дружат с неверующими детьми. Надо бояться, если наши чада дружат
с дурными детьми, которые могут привить им вредные навыки. Но неверующих детей бояться не надо!
Часто бывает, что эти ребята гораздо воспитаннее
и благороднее, чем дети из верующих семей.
Нужен какой-то мягкий контроль над детьми, но
при этом необходимо помнить, что прежде всего
мы всегда должны уважать детскую свободу. С самого начала мы должны понимать, что ребенок —
это свободное существо. Подавить и «переломать»
в нем свободу — значит не дать ему возможности
стать полноценным христианином. Христианин —
это сознательно свободный человек.
Православие — это не система
Когда мы пытаемся создать православную систему, она рассыпается, потому что Православие — это
не система, а воспитание в любви и в постоянной
ответственности и самоотдаче.
1
Зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме. Так да светит свет ваш пред людьми,
чтобы они видели ваши добрые дела… (Мф. 5, 15–16).
Семья
339
И вопросы, как ребенку поститься и готовиться к
Причастию, очень просто решаются через духовника. Всегда можно выбрать ту меру молитвы и ту
меру поста, которые не препятствовали бы, но
помогали ребенку причащаться.
В одной из книг о. Владимира Воробьева я прочитал воспоминания о том, как он ребенком ходил
в церковь. Хотя его семья и была верующей, в церковь ему удавалось попасть крайне редко. Зато
каждый приход в церковь он переживал как величайшее событие в своей жизни! Он, может, раза два
в год ходил в церковь, когда был ребенком, но для
него это была великая радость — он ловил каждое
слово, он дышал этим воздухом. Это самые глубокие воспоминания его детства.
Я попал в церковь года в четыре с моей бабушкой. Бабушка была неверующей, я был некрещеный, но по дороге на кладбище мы зашли в церковь,
и бабушка мне сказала: «Сейчас я тебе Боженьку
покажу». Я ничего не помню, кроме абстрактного
сияния и чувства приближения к тайне. Это глубоко в меня вошло.
Пусть родители приводят в храм ребенка трехчетырех лет ненадолго — хоть на 20 минут. Но
пусть эти 20 минут ребенок будет благоговейно стоять в церкви. Нельзя ребенку позволять почувствовать, что он может плохо себя вести в церкви. Те
недолгие минуты, проведенные им в церкви, должны стать для него временем общения с Богом.
Родители ради этих минут должны жертвовать
своей молитвой, своим посещением храма, возможностью причащаться, той «духовной жизнью», которую они вели до рождения ребенка. Здесь просто
340 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
необходима жертва. В этой жертве и заключается
смысл настоящего воспитания ребенка.
Молиться надо вместе с ребенком, не давать
ему возможность в семь-восемь лет уткнуться
в молитвослов и что-то бурчать, потому что больше
половины церковнославянских слов он просто
не понимает и, возможно, никогда не поймет,
а механически заучит, как образ своей молитвы.
Страшно, когда дети именно так учатся молиться.
Переучить потом будет очень тяжело. Если только,
не приведи Господи, они не попадут в какую-нибудь
беду. Вот тогда они от сердца будут просить:
«Господи, спаси и помилуй!» — и, может быть, научатся молиться по-настоящему. Но лучше бы этих
крайностей избежать и постараться что-то сделать
и нам самим, без подобных штампов, которые,
к сожалению, уже давно имеют место в нашей
жизни.
Детский пост — как поститься?
Если семья постится, то дети, которые в этой семье рождаются и растут, так или иначе уже в посте
участвуют с самого начала. Они видят постящихся
родителей. Они понимают и очень хорошо чувствуют изменение атмосферы в доме, когда начинается
пост.
И здесь объяснять ничего не надо. Мудрые родители просто включают детей в пост с какого-то
определенного, достаточно раннего возраста, учат
их постепенно. Дети чувствуют, что пост наступил,
и это самое главное. Уже не надо объяснять им,
зачем поститься. Как не надо объяснять, что, на-