Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Мы с тобой одной крови. Лекции, беседы, проповеди.pdf
Идти за Христом
101
в языческое капище, в какую-нибудь странную
религию или к экстрасенсу, куда-нибудь, но не
в Церковь». Потому что Церковь — она не об
этом. Церковь — она о родстве, о родстве Бога
и человека.
Мы с вами прекрасно знаем, что если мы внимательно посмотрим на себя, если останемся на минуту сами с собой, если мы проверим свои чувства,
желания, мысли, мы увидим, сколько в нас всего
такого, чего нам не хотелось бы, чтобы кто-нибудь
о нас узнал. Если бы вдруг все то, что происходит
в нашем уме и в нашем сердце, стало известно всем
людям: и самым близким, и самым дальним, стыда
не оберешься. Вот какие мы на самом деле. Мы
умеем прятаться, мы умеем жить симулякрами, мы
умеем улыбаться, мы умеем прекрасно себя вести
в хорошем обществе. И поэтому мы от этой мысли
убегаем, мы все время пытаемся себя уговорить,
что мы хорошие, добрые люди, что мы делаем
хорошие, добрые вещи, что мы никого не убили
и никого не ограбили и никому ничего плохого не
сделали. И нередко человек, который приходит
к священнику на исповедь, он о себе все это и говорит. Потому что ему посоветовали пойти на исповедь, а он толком и не знает, что это такое. Я вам
из долголетнего священнического опыта это говорю. «Я — хороший человек», — говорит он, потому
что на самом деле не задумывается, кто он такой,
что с ним происходит и почему это так.
И вот Бог хочет с таким человеком, то есть
с каждым из нас, породниться. Он хочет, чтобы мы
носили Его имя. Он хочет, чтобы мы чувствовали
Его чувствами, смотрели Его глазами, говорили
102 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
Его устами, слышали Его ушами и жили Его сердцем.
Как это происходит? Конечно, через крещение.
Что это такое? Почему это происходит с нами?
Зачем мы крестимся? Почему именно крещение
является дверью в Церковь, вхождением в этот непонятный мир? Дает нам крещение защиту? Да нет,
конечно. Дает крещение здоровье? Да нет, конечно. Дает крещение какую-то уверенность в себе?
Да ничего оно не дает такого, чего все от крещения
ждут.
А что же крещение дает человеку? Святой Кирилл Иерусалимский (315–386 гг.) оставил после
себя много прекрасных бесед о крещении. И в одной из них он говорит такие слова: «Крещение для
нас — это гроб и колыбель». Что же значит этот
гроб? А это значит смерть. Это значит, что человек,
который должен прийти к Христу, должен согласиться на эту смерть, согласиться с тем, что, прежде чем стать христианином, он должен каким-то
образом умереть. Как умереть? Для чего умереть?
Почему умереть? Потому что вот этот гаденький,
вот этот меленький, лживый человечишка, который
все время портит все, что мы хотим сделать в нас
самих, это и есть мы сами. Наши искажения, наша
нелюбовь, раздражительность, злобность, зависть,
все то, что вылезает из нас в самых неожиданных
местах и в самый неподходящий момент. При том
что мы стараемся, чтобы никто о нас этого не
узнал, чтобы никто не увидел, не почувствовал этого в нас. И вдруг это вылезает в самый неожиданный момент и всю нашу жизнь отравляет. И вот
с этим надо проститься. Вот в этом надо умереть.
Идти за Христом
103
Это очень сложный момент для человека. Это фактически самоубийство в каком-то смысле, потому
что надо убить в себе этого червя.
И когда человек решается и понимает, с чем он
идет к Богу, он приходит в эту смерть, потому что
он не только умирает сам, он еще погружается
в смерть Христа. Апостол Павел пишет: «Братия,
все мы, которые во Христа Иисуса крестились,
в смерть Его крестились. Мы спогреблись вместе
с крещением в смерть». Потому что Христос умер
за нас. Смерть Христа и Его распятие — это единственное полное выражение любви. Что или Кто
такое любовь, мы можем понять через то, как Христос идет умирать за каждого человека, принимая
на Себя все его грехи.
А потом мы выходим из купели подобно тому,
как Христос воскрес из мертвых. И вот мы уже
Его, и мы уже в Нем родились, и мы уже облеклись
в Него, во Христа. Для нас это становится нашим
новым рождением, и тогда это уже новый человек,
о котором апостол Павел сказал: «Во Христе нет ни
эллина, ни иудея, ни раба, ни свободного, ни мужеского пола, ни женского. То есть нет различий
перед Богом между людьми. Все перед Богом равнолюбимы». Нет никого, кто бы был Богом не
любим. Нет ни одного человека, который был бы
Богом забыт, который был бы Богом отринут. Потому что за жизнь всего мира принесена жертва —
любовь, распятая на кресте.
Очень часто (особенно в современной коннотации)
слово «любовь» мыслится нами как возможность
иметь, потреблять, наслаждаться, как возможность
чем-то насытить себя. И это в каком-то смысле
104 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
верно. Но с другой стороны, мы видим, что любовь
Христа имеет совершенно иной аспект. Христос
отдает Себя и тем самым, конечно, насыщает верующих в Него. И вот эта наша самая главная пища,
наша евхаристия, причащение Тела и Крови
Христовых под видом хлеба и вина — это и есть
таинство деления любовью с каждым человеком,
приходящим к Нему. Евхаристия — Таинство Причащения является и основным Таинством Церкви,
которое делает Церковь Церковью. Любовь — она
делимая.
Мы, люди, привыкли мыслить о себе как о существах неделимых. Мы так себя и называем «индивидуумы», то есть неделимые в переводе с латыни.
И мы, конечно, не хотим делиться — ни с кем,
никогда, ничем. И заставить нас что-то от себя оторвать невообразимо сложно. И Церковь как раз
и существует на Земле для того, чтобы неделимый
человек научился себя раздавать, научился
собою делиться.
Как это происходит? Апостолы тоже были не
ахти какие святые. И нормальный человек, когда
набирает себе команду последователей, никогда бы
таких ненадежных людей, как апостолы, не позвал.
Потому что когда читаешь Евангелие и видишь
апостолов, то все время удивляешься: неужели лучше никого не нашлось? Они все время ссорились,
искали, кто главнее, кому чего будет в Царстве
Небесном, кто первый сядет по правую, по левую
сторону. В самый страшный момент они разбежались, а один из них просто предал.
Неужели никого лучше на всей Земле не нашлось, чтобы быть со Христом, Его первой Церковью,
Идти за Христом
105
тем сообществом, из которого Церковь, собственно
говоря, родилась — из Петра, Павла-гонителя
и остальных апостолов?
Удивляешься, а, с другой стороны, понимаешь.
Христос не ищет хороших, умных, славных, сильных, мощных, интеллектуалов. Он ищет нас. И поражаешься именно этой доброте и любви Бога. Ему
не нужны хорошие, ему нужны мы, как отцу нужен сын, как матери нужен ее ребенок. Неважно,
богатый или бедный, хороший или плохой, больной
или здоровый. Потому что мы знаем прекрасно, что
часто больных детей родители любят больше, чем
здоровых, потому что они им больше себя отдают.
Так вот и Бог любит нас такими, какие мы есть,
именно потому, что Он возлагает на нас надежду,
что мы наконец-то научимся делить себя и тем
самым научимся быть людьми.
Апостолы сопротивлялись этому, не хотели
делить друг с другом место, все время хотели привлечь к себе побольше внимания Христа, спорили
кто главный, кто первый, кто второй. И сердце их
было окаменено, как пишет Евангелие. И тем не
менее они первыми получили эту возможность —
делиться собой. И когда они стали собой делиться,
появилась Церковь.
Христос предупреждал апостола Петра перед
своей кончиной. Он говорил: «Симон, сатана просит
сеять вас как пшеницу. Но я молился, чтобы твоя
вера не оскудела». Что такое «сеять как пшеницу»?
Это понятно: каждый — отдельное зернышко. Так
легко каждого по очереди склевать. Так легко
с каждым разобраться. А что такое зернышко, из
которого хлеб получается? Что может быть более
106 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
неделимым? Такой камушек, сам в себе. Закупоренный. Не живой совершенно, как кажется. Вот
это зернышко — это тоже наш образ. Чтобы это зернышко проросло, оно должно умереть. И об этом
тоже нам говорит Евангелие.
И крещение с этим связано. Зернышко должно
умереть, но, умирая, оно рождает новую жизнь.
И эта новая жизнь может через Духа Святого родиться в каждом из нас. Вопрос в том, что мы потом
с этой жизнью делаем. В этом колосе набухают новые зерна, их собирают и перемалывают в пыль,
так что от них, кажется, ничего не остается. Эту
пыль, муку заливают водой, делают тесто. Это тесто
всходит, его ставят в печь, и только после этого
получается хлеб — символ Церкви. Как и второй
символ — виноград, который срывают, потом топчут, топчут, пока из него не потечет виноградная
кровь, которая со временем начинает бродить
и только после этого становится вином.
Вот что делает Церковь с человеком. Вот зачем она
существует. Так человек может преобразиться
и стать иным существом в Боге, так он может родиться в Боге. Потому что мы знаем, что преображение
зерна и винограда не заканчивается на хлебе и вине.
Эти хлеб и вино на литургии становятся Телом
и Кровью Христовыми, которые подаются нам, людям. И мы их принимаем. И наше тело, и Тело Христа
становятся единым телом. В наших жилах течет кровь
Христа, мы становимся с ним одной крови. Как это
у Киплинга: «Мы с тобой одной крови». Со Христом
одной крови. И друг с другом одной крови.
А раз мы одной крови, как мы можем себя замыкать? Как мы можем себя отделять друг от друга,
Идти за Христом
107
если мы хотим соединиться со Христом? Если нам
нужен Христос, конечно. Если мы не пришли просто взять у Бога кусок Его благодати, кусок Его
счастья, кусок Его здоровья — взять, заграбастать
и уйти как ни в чем не бывало. «А вот Тебе, Господи, за это свечечка. А вот Тебе, Господи, за это
записочка. А вот Тебе, Господи, 50 или там 500,
или 500 тысяч, или 500 миллионов рублей за то, что
я от Тебя что-то получил, поимел».
Но когда человек начинает жаждать Бога, тогда
рождается Церковь. Тогда евхаристия всех людей
делает тем, чем Церковь является — Телом Христовым. Так сказал о Церкви апостол Павел: «Мы —
тело Христово». Мы — единый организм. Мы —
единое существо. Мы можем разделить свою
жизнь с Богом. А что это значит? Об этом мало кто
задумывается, мало кто знает.
Вспомним, что когда Христос перед Своим страданием устанавливает Таинство Евхаристии, когда
Он устанавливает Таинство Причащения, Он молится Богу. И в этой молитве Он говорит такие слова Своему Богу Отцу: «Отче, ведь, все Мое — Твое.
И все Твое — Мое». И нам это так понятно. Ну, Он,
конечно, Сын Божий, конечно, у Него с Отцом все
единое. Он — Сын единородный, единосущен Отцу.
Все это мы знаем из Символа веры.
Но здесь еще один очень важный момент. Эти
слова, которые Сын Божий говорит Своему Небесному Отцу, встречаются нам еще в одном евангельском тексте. Это Евангелие от Луки, 15-я глава,
притча о блудном сыне. В ней Христос рассказывает Своим ученикам про то, что у одного человека
было два сына, старший и младший. И младший
108 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
сын попросил у своего отца дать ему часть его
имения.
Обычно наследство дети получают, когда родители умирают, и между ними оно делится таким образом: старшему достается главная часть наследства
и что-то младшему. И вдруг младший сын не хочет
ждать, пока старик помрет. Ему важно сейчас,
сегодня получить то, что ему нужно. «Дай мне
мое», — фактически говорит младший сын.
И отец дает ему это. Отделяет ему часть состояния, которая полагалась бы сыну в случае его смерти. И младший сын, которого потом Церковь назовет «блудным сыном», идет и расточает свое имение,
живя распутно, с блудницами, с пропойцами, пока
не тратит всего до конца.
И тогда он начинает бедствовать и нуждаться,
пока не находит себе самого жалкого места для
житья и пропитания. Он пасет свиней у какого-то
злого господина на чужой стороне. И рад бывает
напитаться тем свиным пойлом, которым этих свиней кормят. Придя в себя, он говорит: «Господи,
ведь, у отца моего даже рабы, даже наемники —
и те едят досыта. Пойду-ка я к отцу своему и скажу
ему: «Отче, согрешил я на небо и пред тобою и уже
недостоин называться твоим сыном. Прими меня
хотя бы в число твоих наемников». И с этим чувством покаяния, глубокого раскаяния, он идет
к своему отцу, постоянно повторяя про себя фразу:
«Отче, я недостоин называться твоим сыном. Прими меня хотя бы в число твоих наемников».
Далее Евангелие повествует, как отец издалека
видит своего сына и выбегает к нему навстречу.
Бросается к нему в объятия. И когда сын начинает
Идти за Христом
109
заученно говорить: «Отче, согрешил я на небо и
пред тобою и уже недостоин называться твоим сыном», отец не дает ему даже договорить, чтобы тот
принял его в число наемников, а говорит такие
странные и удивительные слова: «Принесите лучшую одежду. Дайте обувь ему на ноги. Заколите
упитанного тельца — будем пить и веселиться».
И вот что главное: «Дайте ему перстень с моей
руки».
Перстень в древнем мире — очень важный
символ, и не просто символ, это печать, подпись,
перстень — это имя. Перстень — это все достояние
человека. Перстнем запечатывали документы, векселя, долговые расписки. И вот сын, который только что промотал все, вдруг получает полный доступ
ко всем богатствам своего отца. Раньше у него было
немного, и то он промотал, а с этим перстнем отец
отдает ему все свое состояние. Удивительная история.
И начинают все веселиться, радоваться. И старший сын возвращается с работы и не понимает, что
случилось. Ему докладывают, что его брат нашелся
живым и отец устроил пир. А старший обижается:
как же так, его надо было выпороть, на порог не
пускать. Действительно, если уж брать, так только
как раба или наемника — пускай отрабатывает свой
долг перед отцом.
А отец выходит и к старшему, так же к нему подходит и просит его войти в этот пир, просит его так
же радоваться и веселиться. Тот не хочет и говорит
отцу укорительные слова: «Я всю жизнь у тебя
работаю, и ты мне не дал даже козленочка, чтобы
я мог порадоваться со своими друзьями. А этот твой
сын (даже не «брат мой», а «твой сын») расточил
110 Прот. А. Уминский. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
твое имение с блудницами и блудниками, и ты ради
него устраиваешь пир?!»
И вот отец ему говорит, и эти слова звучат в контексте этой главы Евангелия от Иоанна совсем
иначе: «Сын, ведь, все мое — твое». И вдруг оказывается, что и этому от отца надо только козленочка,
и больше ничего. А ведь отец отдает все свое
и младшему, и старшему. «Все мое — твое», — говорит отец, который является образом Бога Отца
по отношению к человеку. «Все мое — твое», — это
слова Бога.
Когда человеку не надо этого, а надо только
здоровья, семейного благополучия и успехов в труде — это все Божие. А все, что Христос говорит
в Евангелии, — это прежде всего любовь. И не
просто любовь в смысле удовольствия, а любовь
крестная. Любовь к врагам, например. Любовь
к обидящим и ненавидящим, то, чего нам так не хочется делать. Любовь ко всему, что сотворил Бог.
Любовь, как писал Силуан Афонский, даже к тем,
кто в аду мучается. Даже к ним! Неужели, Бог
перестает любить человека, если тот в аду? Вот эту
любовь хочешь? Эта любовь тебе нужна? К такой
любви ты хочешь приобщиться?
Если человек хочет приобщиться к такой любви,
если человек хочет так начать дышать, думать,
мыслить, смотреть, слышать, действовать, как
Христос, он в ответ может только сказать такие же
слова, как сын говорит отцу: «Все мое — твое».
Не чуть-чуть того, что я могу дать. Например, отпостился — и все, теперь могу жить как хочу.
Утренние и вечерние молитвы прочел — все,
извините, теперь остальная часть жизни моя.