своим. Но когда появляется возможность после ли­тургии пообщаться, что-то обсудить, чему-то вме­сте порадоваться, выясняется, что это огромное благо, что тоска по человеческому общению, тоска друг по другу в церкви достаточно сильна.

Надо сказать, что человечность в сегодняшней жизни нашего церковного общества — это востребо­ванность и всего общества. Общество ждет сейчас от Церкви простых человеческих слов, простых человеческих отношений и человеческого взгляда на происходящее.

Благополучная Церковь?

ных в тюрьмах, организовывать приюты для сирот и престарелых, кормить бездомных. Для этого нуж­ны налаженные отношения с государством. Понят­но, что, когда Церковь пытается наладить эти взаи­моотношения, она действует отчасти как структура государства, которой нужны те же самые знаки власти, влияния, уверенности в себе, благополучия, которые показали бы мощь этой организации, ее способность совершать служение в этом мире.

Богатство как несвобода

ОПК — Основы православной культуры.

поста, от исповеди до исповеди, от Причастия до Причастия. Церковный круг, в котором, в общем, нет вопросов, все решено, не о чем думать, потому что создается впечатление, что когда я иду по цер­ковному кругу, я как раз и иду за Христом.

И тут возникает вопрос: является ли наше при­вычное хождение по церковному кругу, участие в Таинствах и литургии одной из форм нашей тра­диционной жизни, хождением за Христом, а не удобным, благополучным, уверенным хождением по отмеченному, многими пройденному маршруту, на котором не на чем споткнуться, не о чем спро­сить и незачем ставить вопрос: а, собственно гово­ря, кто мы в этом круге? Все вопросы уже заданы и все ответы уже получены.

Но о самом Боге и о встрече Христа с человеком в рамках катехизации вопрос не стоит.

по водам — нам не нужно, не знать ответа на вопрос — мы не можем, нам надо быть уверенными в себе. И получается, что не услышаны все эти сло­ва, не воспринято Евангелие, потому что Евангелие стало частью молитвенного правила. Мы сочетаем утренние и вечерние молитвы, главу Евангелия и две главы Апостола. Христиане это делают ежедневно. Почему, зачем, для чего — вопрос не стоит. Так надо.

И тогда приходская жизнь может развиваться по-разному.

И это самые страшные и самые трудные слова, которые ждет Бог от человека. Мы часто слышим: «Весь живот наш Христу Богу предадим». Так легко и обыденно: «Подай, Господи, Господи, помилуй», а потом: «Весь живот наш Христу Богу предадим». Что это значит? Это и значит: «Все мое — Твое». Это значит, что я могу так себя доверить Богу, так могу себя вручить в руки Божьи, чтобы ничего в этом мире не бояться, ни о чем не думать, не иметь никаких попечений и быть совершенно уверенным в Боге, — а в Нем быть уверенным нельзя никак.

Бога не видел никто и никогда. Он неописанный, неизменный, непостижимый, неведомый. Нельзя быть уверенным в Боге. А нам очень надо быть в Нем уверенными. Поэтому для нашей уверенно­сти мы выстраиваем себе внешние подпорки, чтобы нам было на что опираться. Мы уверены в своем правом пути, в неправоте других, которые не идут с нами. Мы уверены в том, что тот, кто не с нами, — тот против нас. Все это мы выстроили за двадцать лет так здорово, что оно очень пугает тех, кто на­ходится за порогом Церкви. Мы такую высокую ступенечку выстроили перед входом в наш храм, что всякий входящий может, споткнувшись, раз­бить нос и потом будет долго лечиться и приходить в себя.