Планетарный эволюционизм

которые одержимы мрачными прогнозами, вынуждая людей посредством этих псевдопрогнозов вершить деяния князя мира сего. Кризис нацелен на самое уязвимое и незащищенное (без религии!) место в человеке — на его идентичность, на то, как он сам себя воспринимает, оценивает, изменяет, вообще на его понимание самого себя как свободной, самоценной и самодействующей личности. Заменяя рефлексию виртуальностью, кризис превращает сознание в сетевой инстинкт стадной покорности, подобающей идущим на убой овцам. И главное — человек не замечает, что он теряет разум и сознание, ибо компьютер, сеть и телефон в любой миг готовы их подменить (конечно, если он сможет оплатить замену своего сознания и разума).

Метафизическую, специально-научную и экономическую суть кризиса лучше всего начать с этимологии, выслушав мнение и диагноз русского языка. В.И. Даль выделяет три смысловых аспекта слова «кризис». Кризис есть 1) процесс измен-ения, перехода, переворота, перелома; 2) последняя фаза, «продукт» этого измен-ения; 3) различение позитива и негатива перехода, его критическая оценка, отделение «зерен» от «плевел», спасенных от проклятых, суд59. В древнегреческом языке слово «кризис» означает «суд». Кризис представляет особый тип динамики, черпающей свою энергию в распаде форм, в распаде и потреблении самого распада. Этим, пожалуй, сказано основное для ум имеющих! Кризис есть некий алгоритм порока, начинающего с измены (закону, норме, мере), доходящего до пре-ступления и завершающегося сакральным и земным, планетарным судом.

Итак, кризис начинается с измены. Хорошее, многообещающее начало! Кто, кому и в чем изменяет? Кто, кого и за нарушение каких законов обвиняет? Какую кару вызывают на себя преступившие эти законы, если палачом их нарушителей становится кризис?

Кризис многолик, многослойный и поливариантный, поражает не только экономику, общество, культуру, человека, власть, природу, но и саму реальность как таковую, само бытие в его истоках. Кризис всеобщ, ибо он питается энтропией времени, которое само по себе есть измена вечности, нарушение ее закона, суд вечности и самосуд исчерпавшей свой смысловой потенциал динамики. Время, изменяя вечности, заражает этим пороком все зависимые от него явления, делая их преходящими, временными; для времени каждая последующая реалия лучше предыдущих только потому, что она последняя, инновационная, а потому имеет полное право

уничтожать прежние реалии, независимо от их качеств и ценности. Для времени все новое лучше, совершеннее старого, а потому деформация, у-ничто-жение старого — основной закон, даже — онтологический долг времени. А вот созидает не время, а смыслы, идеи, проекты, замыслы, фантазия, жажда истины и мудрости, присущие человеку, науке, религии, искусству, культуре и даже — материальным телам. Творят идеальные силы, вдохновленные сакральными целями. Поэтому время само по себе, чистое время есть общая причина Кризиса и всех его кризисят на всех континентах, наличное бытие кризиса, представляя полный набор его разрушительных алгоритмов: измена, уничтожение, самоотрицание и отрицание вечности.

Докризисная динамика постепенно уходит из-под тягостного контроля своих форм и мыслей, ибо они не успевают охватить своими благодетельными упорядочивающими структурами ее вулканирующий хаос, не обеспечивают своей энергией их бесконечные творческие запросы. Эволюция становится неинтересной для мысли, и она порывает с ней, самостоятельно отправляясь в странствия по бесконечности, становясь бесконтрольной, утопической, ложной, двусмысленной, скучной силой. И тогда функцию мысли и организации берет на себя сам кризис, губящий «мудрость мудрых и разум разумных». Мысль эволюции бытия превращается в искания ее небытия.

Все умственные усилия элиты мира тратят на поиск средств преодоления кризиса. Удивительно, но в осмыслении кризиса элита проявляет не только полное непонимание, но и просто безумие. Ведь кризис есть нормальное состояние всякой динамики и эволюции просто потому, что они находятся во времени и подчинены его закону, который гласит, что каждый последующий момент реальности лучше предыдущего только потому, что он последний. А поскольку добровольно никто и ничто не исчезает, то вопрос решают насилие и войны. Уже в мифах развитие предстало как война самих богов — таких мудрых и умелых; как деградация человечества, такого хитроумного и нечестивого, — от века золотого к железобетонному веку. В религиях динамику развития запускают враги бога, контролирующие хаос. Маркс предупреждал, что уже простой акт рыночного обмена чреват кризисом, ибо нет гарантии того, что товар найдет своего покупателя. Но ученые люди и экономисты до сих пор ищут бескризисное, устойчивое развитие, не сознавая того, что развитие и есть кризис. И другого не будет, вернее, будет после окончания всех времен.

162 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

Но в данном типе развития важно то, что кризис есть своеобразный суд. Кто, кого, на основании чего и за что судит? Судит истина бытия, судит экономику копий, бумаг, дериватов, нарушивших высший закон бытия — Благо всех сущих. Суд этот разделяет доноров и паразитов, сметает институты паразитов, устанавливая меру для данной эпохи труда и потребления. Западная экономика спряталась от этого суда в мире информации и виртуальных ценностей; но истина — это не виртуальность, а живая реальность, которая путем уже апробированных экономикой шоковых методов утвердит свои права, отдав должное и виртуально-финансовым чудесам.

Если в экономико-хозяйственном, вообще в общественном развитии имеют место кризисы, катастрофы, войны и революции, то от вопроса об авторах или соавторах этих во многом бессмысленных событий (бессмысленных, ибо достигнутые ими цели обычно далеки от желаемых или вовсе их отрицают) не уйти.

Вико и Гегель полагали, что есть хитрость разума, когда не только человек использует разум как средства своих целей, но и разум вершит свои цели посредством желаний и целей людей60. По Гегелю, у разума одна-единственная цель — постичь посредством всех природных форм и стихий, посредством всемирной истории, посредством планов, деяний и целей людей, посредством потоков различных событий, посредством культуры, философии и логики, даже посредством безумий и юродства свою целостность и конкретность, свою спонтанную творческую суть, свое духовное сродство с божественным духом. Разум желает только одного — познать в себе, раскрыть в себе вечно действующее творчество Духа истины, который дышит, где хочет; созидает, что желает, который живет только превращением невозможностей в реальные формы бытия, мысли, самосознания! «Вечный движок» есть во всем, и разум ищет его, чтобы обогатить «массой» не банкиров, а смыслами мироздание, ибо сам разум есть «вечный двигатель» смыслоискательства истины!

А нет ли подобной хитрости и в извилине развития, когда не только человек познает, использует развитие в своих целях, но и развитие-прогресс использует людей в неведомых им целях? Поскольку развитие — реалия бездушная, то речь может идти только о субъекте развития: кто может быть субъектом развития, кто и какие ставит ему цели, какие дает или позволяет выбирать средства для этих целей? Куда же все-таки стремится непрерывный (пока!) поток времени, изменений, превращений, движений и ста-

новлений? Речь идет о телеологии развития (эволюции): имеются ли в развитии какие-либо внутренние или внешние цели? Или «движение — всё, конечная цель — ничто!» (Э. Бернштейн)? Само же развитие не может быть субъектом, ибо это равноценно допущению движения без движущегося тела, огня без горючего вещества и т.д.

Реально люди иногда карают инициаторов войн, революций, бунтов, признавая тем самым, что динамика имеет субъектов, авторов этих событий. Вот экономический и финансовый кризис 2008 г. отправил за решетку нескольких банкиров, которые вряд ли понимали выполняемые ими приказы, исходящие от финансового центра кризисных событий.

Евриканский мир создан идеей развития (прогресса), являясь ее макроорганизмом; и поскольку он хронически безумствует и кризисует, то у жертв развития есть вопросы к самому господину Развитию и к его Прогрессу. Есть у развития мера или чем больше развития, тем лучше? Какова имманентная цель развития, куда оно нас ведет? Ведь впереди черные дыры, черная материя, черная энергия! Зачем нам эта чернота? Что задумал прогресс — это беспокойное дитя развития — сделать с миром? Но главный парадокс западного безумия в том, что люди ищут спасения от гибели именно в развитии, именно в той идее, владычество которой и привело их в мертвящие объятия бездн. Развитие создало микрозолотую Европу — «Титаник», но никто не винит его в этой показательной катастрофе-знамении. И в СССР ждали с часу-на-час развитого социализма, но пришел рыжий агент черной дыры и заявил о начале эпохи вау-вау-ваучеризма.

Эти беспощадные, горящие апокалипсическим огнем факты требуют от мысли дать жесткую метафизическую экспертизу идеи развития, выявить субъекта и главного конструктора дома, падающего нам на головы.

В мифологиях субъектом и неизвестным автором развития, динамики, времени выступает всесильная судьба61. В религиях старт развитию дают злые боги, грех, дьявол, пытаясь развитиемпрогрессом заменить сакральные блага, но в итоге они оказываются посрамленными, ибо прогресс обращается против самого себя. Вообще жесткое неприятие христианством идеологии прогресса имеет глубокие основания и оправдания. Во-первых, все оккультные, теософские, все псевдонаучные учения первейшим авторитетом считают эволюцию, которая когда-то осуществит их идеалы. Но самое главное в том, что свергнутый в бездну восстав-

164 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

ший Денница надеется именно посредством научно-технического прогресса и эволюции выбраться досрочно из заточения и доказать всему миру правду своего бунта на небесах. Именно по этой причины развитие-прогресс несет в себе немало демонических черт, требуя массовых жертвоприношений детей, не говоря уже о взрослых детях и природе. Развитие нужно дьяволу для того, чтобы выбраться из бездны заточения; человеку развитие нужно как средство созидания, творения новых форм бытия, истории, новых видов самого развития; развитие нужно природе для роста, раскрытия и развертывания ее потенций; развитие нужно самому развитию, чтобы сеять везде хаос, чтобы нигде никто и никогда не скучал.

Вфилософии Гегеля «субъектом-субстанцией» развития служит Абсолют — непознанная и непознаваемая божественная мудрость, выражение которой в форме Понятия завершит развитие. Для Дарвина субъектом развития является Бог, предоставивший эволюции свободу в выборе средств для Его целей; но Дарвина очень тревожило то, что эволюция может использовать человека как средство своих неведомых планов. Зачем нужен эволюции человек и его экономика? Что задумала она воздвигнуть умом и руками самонадеянного и тщеславного человечества?

Вмарксизме субъектом развития выступает бесконечность, которая когда-то прикончит этот спектакль-историю, погасив Солнце. Но еще до космического финала экономическое расслоение человечества, достигнув абсолютного обнищания большинства людей, может завести историю в безвыходный коллапс, когда большинство людей может принести для продажи на рынок только один-единственный товар — свою способность убивать. Современные концепции развития «по умолчанию» склоняются к тому, что субъектом и целью развития является само же развитиепрогресс, а сегодня — трижды ему «Осанна!» — инновационный прогресс.

Вэтой связи немалый интерес представляет телеология самой экономики, которая ближе всего к целям и замыслам прогресса. Телеология экономики-хозяйства открыта — благо всего общества, как бы это благо ни понималось. Телеология экономикихрематистики тоже открыта — непрерывный рост богатства и золотого тельца «развитых» (развитых!) стран, чем бы этот рост ни завершился, хотя уже мифология на примере судьбы царя Мидаса, возмечтавшего весь космос превратить в злато, предупредила о летальном исходе золотой телеологии. Но современная эко-

номика ищет способ сидения на «трех стульях»: как золотого тельца ублажить, социальные гарантии граждан сохранить и прогрессу пособить. Для решения этого уравнения Западу нужно найти метод работы с экономическим фракталом дедушки Крылова: «Лебедь, щука и рак».

Для планетарного эволюционизма субъектом и целью развития является Земля, в чреве которой рождается и создается человек, который умеет использовать не только наличные формы развития, но и творить согласно своему оригиналу — образу и подобию Творца — нужные ему новые виды развития, и даже невероятно — творить из невозможной реальности (ex nihil) отсутствующий и неизвестный мир. В этом плане человек имеет даже преимущество перед Богом. Бог знал, что творит и чем завершится его работа. А вот человек творит, зная и не зная того, чем завершится его креативная эпопея.

Тройственно единым институтом саморазвития Земли может быть только союз Университета, Церкви и Государства. Это не грезы, не фантазии, а констатация того факта, что только союз этих трех институтов уже доказал в трагических событиях истории свою спасительную роль. Школа, церковь и государство (учитель, священник и правитель) — источники, хранители динамики творчества и развития. А наличие экономических кризисов доказывает отсутствие субъекта(ов) экономического развития, вернее, его субъектами становятся инфернальные персонажи из ВЭШВ (Высшей Экономической Школы Воланда), простыми фокусами решающие финансовые проблемы.

Планетарный эволюционизм показывает, что развитиепрогресс (эволюция) связана с деструктивными демоническими силами вне и внутри человека. Особенно наглядно они проявляются в экономике-хрематистике, которая не поддается никакому регулированию, постоянно расширяя регионы всеуничтожающего хаоса. И планетарный эволюционизм не страшится указать на то, что для обуздания этих хаотических сил развития-прогресса неизбежно придут чрезвычайные меры порядка. Если Всемилостивейший Бог-Любовь для восстановления порядка на небесах и сохранения сакральных иерархий применил самые суровые военные кары против ангелов-бунтовщиков, то что говорить о его слабых созданиях.

В любом случае нужно твердо усвоить, что, приняв развитие и эволюцию в качестве основания жизни общества, любая структура неизбежно станет добычей кризисов, которые освободят ее от ре-

166 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

альности. Развитие и эволюция неизбежно завершаются катастрофой, идущей в автоматическом режиме до полного растворения смысловых организаций.

Давно было сказано, что природа и вещи мстят нам за свое порабощение. И речь идет не только о природных и техногенных катастрофах, но и о наших неудачах даже в благих начинаниях и делах, о наших неудачах, несчастьях и препятствиях. Вещи мстят нам посредством злой воли, которая пробивает бреши в суденышках нашего благополучия. Даже наркотики, табак, алкоголь, а сегодня и новейшая электроника мстят за своих собратьев. Нужно постоянно помнить, что кризис — это суд вещей, бунт порабощенной природы, которая посредством развития и эволюции «разматывает» жизнь людей до нечеловеческого состояния. Кризис означает, что вызов, брошенный человеком природе, принят.

Люди, животные убивают друг друга для сохранения жизни, а вот для кого или для чего смерть убивает? Что именно растет и умножается в результате роста мертвого? Для кого и для чего убивают младенцев в чревах матерей; для кого и для чего убивают в бессмысленных войнах? Одни люди используют деньги как средства жизни, но накопление денег как самоцель превращает жизнь в средство смерти. Причем сама смерть, ее цели неизвестны, как неизвестно то, чего она желает от людей. Поэтому кризис и экономика — неразделимы; кризис — это экономика за работой, а экономика — это черная месса смерти. Да, смерть неотделима от человека, но человек полностью не сливается с нею, сохраняя в себе возможность преображения в новую жизнь. А экономика-хрематистика искажает не только жизнь, но и смерть, растворяя человека в дебрях симулякров.

Но и в этой инфернальной ситуации кризисов развития и эволюции отказываться от их динамизма ни в коем случае не нужно, а нужно подчинить его более высокой форме — планетарному эволюционизму, в котором кризисами будут измерять на «госплановских тренажерах» смысловую и ценностную прочность экономики.

Теоретически, метафизически, практически обуздать кризисы прогрессивного развития и прогрессирующей эволюции может только планетарный эволюционизм, ибо смысл своего динамического существования он видит в том, чтобы служить и услужать «Богородице-Земле» (Ф.М. Достоевский). А через служение Земли восстанавливать разрушенные связи человечества с Небом.

7.Развитие есть преображение мира, человека, разума, экономики

Если представить целостность развития и эволюции в линейной последовательности, то в ней можно выделить цепь факторов, доминирующих институтов и сил, которые несут факел динамизма, хранят в себе энергию, смыслы, проекты развития и эволюции, обусловливают их генетическое и экономическое разнообразие.

1. Вера — основная производительная сила62. В начале известной нам истории доминирующим институтом и фактором динамики общества были капища и храмы политеизма. Земледелие, скотоводство, строительство, числа, огонь, семью, город, календарь, мораль, мистерии люди создали при активном содействии богов. Афина Паллада почиталась как соавтор софии — особой способности человека, которая может уже самостоятельно изобретать, открывать, мистериально созидать из ничего новые умения, знания, способности и разумения63. Логос и София стали сакральными авторами изобретений аграрного, ремесленного, художественного хозяйства, денег, которые изначально чеканились, хранились в храмах, контролирующих их качество и поведение. Да и основная функция денег состояла в том, чтобы быть средством общения со своими соплеменниками, дабы совместно служить богам. Деньги были первой сакральной карточкой, дающей доступ в храмы к богам. На первых монетах были сакральные знаки, которые затем вытеснила государственная символика. В Древнем Египте был специальный Дом Жизни, сочетающий в себе функции религии, академии, банка, госплана и генштаба. Экономика совпадала с хозяйством, хотя уже были обмен и торговые операции. Важно понять, что первой и основной производительной силой были сакральные энергии именно религий, а не аграрный труд. Если процветает и плодоносит вера, значит, хозяйство и экономика будут думать не о кредитах, а о том, куда девать избытки. Отсюда странный обычай древней экономики хозяйства — потлач, когда различные племена соревновались в том, кто из них сумеет преподнести друг другу более ценный подарок. Конкуренция даров доводила их до разорения, но от голода никто не погибал. Древние хозяйственные организмы панически боялись делать накопления впрок, полагая, что всеобщая солидарность дает больше гарантий, чем проценты, деньги и материальные запасы. А развитие и эволюция призваны превращать все плоды труда в дары и в подарки, в дарственные отношения.

168 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

2.Сила земли, человека и животных — основной производственный фактор. Затем доминирующим фактором жизни стало аграрное хозяйство, которое зависело от земли, скота, рабского труда, жреческих и сакральных знаний макро- и микроэкономики, ибо появились первые рынки — рынки рабов. С тех пор крестьянский труд на долгие тысячелетия стал определяющим фактором общества; на его основе возникли мощные империи, разноцветные культуры. Тайна устойчивости и взрывного развития Китая коренится именно в том, что сам император всегда прокладывал первую борозду. И сегодня крестьянин в социальной иерархии Поднебесной занимает второе место после императора, а экономисты вообще не имеют иерархического статуса. Жизнь большинства человечества

вАфрике, в Латинской Америке и поныне всецело определяется аграрной экономикой. Поэтому физиократы вполне справедливо считали земледелие высшим законом не только хозяйства и экономики, но и жизни. А развитие и эволюция служили воспроизводству аграрно-социальных циклов, преображая все факторы жизни

вплодоносящую силу Земли.

3.Капитал — основная производительная сила экономики. Затем доминирующим фактором развития общества стала промышленность, завершившая с изобретением парового двигателя эволюцию мануфактур. Индустрия сразу же потребовала в качестве особого сырья новых знаний, наук, которые превратились, по словам Маркса, в непосредственную производительную силу. Фабрики и биржи стали мегаконструкторами социума и нового типа вооружений, которые постепенно подчинили себе науку и производство. Пройдя ступени парового двигателя, двигателя внутреннего сгорания, электродвигателя, промышленность пришла к загадочным и непонятным нанотехнологиям, о которых все говорят, но пока никто не представил очевидно их продукцию. Интересно в нанотехнологиях то, что технологии вроде есть, а вот о нанотеориях, наноконцепциях ничего не слышно. Получается, что нечто производится без теории, без идей, без смыслов и без понимания? Не так ли? Или же нанотехнологии означают предел чисто промышленного развития, нечто вроде постмодернистского «пост». Тогда нанотехнологии можно считать постиндустрией, за которой тенью идет пустота постэкономики. А прогресс развития и эволюции стал преображаться в перманентный всеобъемлющий кризис.

4.Финансы — основная производственная сила экономики.

В начале ХХ в. основной производительной силой цивилизации стал финансовый империализм, который из служебного сред-

ства общества превратился в демиурга жизни и богатства. Теперь динамика развития и эволюции стала избирательной, стимулируя не те сферы социума, которые необходимы человеку и несут благо, а лишь те, которые сулят скорую и максимальную банковскую прибыль. Отсюда — неравномерность развития, выравниваемая войнами; отсюда — начало деградации классической культуры; отсюда — подрыв капиталом своих оснований. Развитие стало оборачиваться инволюцией и деградацией человека, культуры.

5. Информация и сети — основная производственная сила экономики. С 1960-х гг. доминирующим фактором развития общества пытаются стать информационные и виртуальные технологии. Экстенсивно они охватили почти всю мировую экономику, но в интенсивном плане они существенно не улучшили экономику, не уменьшили нищету, не ослабили экологический бандитизм, не облагородили человека, а лишь породили новые неразрешимые проблемы — западный мир, его экономика увидели концы проектов «Европа» и «США». Потенциал обновления и модернизации этих проектов близок к исчерпанию, а для осуществления радикальных проектов — «Европа-империя», «Европа-инквизиция», «Европашариат» нет ни средств, ни воли.

Важнейшим источником и средством производительности в такой экономике становится информация. Причем не просто информация, которая легкодоступна многим, а информационные технологии. Созданными информационными программами пользуются немало людей, а вот конструкторы, модернизаторы, кодировщики программ составляют высшее качество человеческих ресурсов, новую элиту не только производства, но они почти что в шаге от взятия власти в свои техногенные руки. Программисты правят бал, порождая быстрый рост социальной поляризации в информационном обществе, девиз которого гласит: «Человеком ты можешь и не быть, но программистом быть обязан», если мечтаешь остаться обитателем Земли. Решающее значение приобретает разделение рабочей силы на информационных производителей и основную массу работников-информпотребителей или же вовсе не связанных с информацией.

Новые информационные технологии являются необходимым инструментом всесторонней трансформации экономики, но не могут считаться ее причиной. При всей своей важности информационные технологии все же выполняют служебные функции и не образуют самостоятельного технического уклада, а виртуальность

170 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а