Планетарный эволюционизм

ДНК. Происходит эволюционная опечатка, но на вопрос, почему она произошла, за чем глядел редактор эволюции, ответа нет.

Теория эволюции подтверждает во многом правоту православия. Она признает, что мир до человека развивался, а после человеческих проделок утратил эту способность, и новые виды теперь не возникают, а исчезают даже старые и бывалые виды. И чистая эволюция загоняет нас в тупиковый мир. Закон сохранения энергии гласит, что ничего нового не возникает. Закон термодинамики утверждает, что все существующее погибнет от хлада. Эти законы охраняют наш мир от развития и новизны. Но мы видим и знаем эту новизну, ибо нас не было, а вот теперь мы, к своему несчастью, есть. Значит, развитие и эволюция зависимы от более высокого закона творения, использующего эти виды изменения в качестве средств созидания нового, преображающего их, если они не соответствуют его задачам и функциям.

Одно из самых серьезных возражений христианства против эволюции — это вопрос о страданиях животных. Ясно, что эволюция без смены поколений, без борьбы, без боли и смерти невозможна и немыслима. Христианство считает, что боль и смерть появились вследствие греха человека. Как же это совместить с безгреховными животными? Приходится признать, что или порча человека повредила весь мир, или же животные не страдают и не ведают смерти, а просто гибнут! Но все в мире призвано стать добровольной жертвой и через это деяние вернуться к своему оригиналу. Творение повелевает, зовет на диалог и отклик. И Земля сама по себе растит нужное миру, без постороннего содействия. В православии есть термин синергия, что означает сотрудничество божественной благодати и человеческой свободы, творения и выбора путей, форм созданий эволюции, которая не разрешает вопроса о том, как же появились первые оригиналы животных.

Мир и материя изначально были созданы такими, что они способны к самоорганизации и восхождению к своим первосмыслам. В замыслах Земли самой по себе все создания мира должны найти путь к Вечному, и путь этот лежит через таинство планетарного эволюционизма, посредством которого смысл всей динамики, всех изменений и движений в мире заключен именно в нахождении Центра всех центров, в спасении недостойного спасения, но почему-то необходимого для мира человека, как заверяет нас антропный принцип. Смысл развития и эволюции, как смысл реки, идущей сквозь тины и болота к синему морю. Сначала развитие и эволюция ведут Землю по пути становления ее сакральным субъ-

ектом, Богородицей, а затем она упорядочивает их динамизм в составе творения и творчества бытия. Вот почему христианство твердо держится геоцентризма, видя в нем центр мегакоординат человеческой страдной жизни. Что за существо человек, если о нем помнит небо, посылает ему знамения, путь планетарного эволюционизма и Спасителя? Материя создана, и потому она получает смысловые внушения изнутри и извне. Но именно потому, что она создана этим смысловым решением — она сохраняет творческие импульсы и энергии. Земля, первобытная материя и вода принимали самое деятельное участие в деле устроения, оформления мира — они исполняли повеления Творения, а не просто повеления использовали их. Материя активна, и в ее активности нет богоборческого заряда, ибо Земля откликалась на призывы Творения охотно, без сопротивления. И потому мир эволюционирует и развивается, усваивая смысловые побуждения извне и превращая их

вкондовые физические элементалии. И не развитие и эволюция наделяет Землю произрастающей силой, а сама Земля дарует им, нет, не мотор, а горючее, силу действовать и созидать. Данные им Землею силы гораздо важнее обретенных ими в естественных изменениях. Без направляющего разума Земли сама по себе эволюция привела бы к безумию.

Сакральный креационизм являет нам странную на первый взгляд тему избыточного творения, избыточного материала. «Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком» (Ин. 10.10). Верно, мы живем в мире, где слишком много воды, песка, звезд, пустоты, людей, богачей, симулякров, сам мир слишком огромен и совершенно несоразмерен человеку. Можно сказать, что вселенная с первого мгновения своего бытия обладает огромной потенцией; она способной стать другой, вмещать в себя то, чего сейчас еще нет, но должно быть. Изначально материя дана такой, что может стать иной. Во всем царит какой-то излишний дар, который человек не замечает, не ценит и не использует. А вот в развитии и эволюции этот дар разбит на дефицит ресурсов и на избыток отходов.

Но постановка вопроса о «развитии развития» невозможна в контексте развития и эволюции, ибо он лишает их права на существование. Развитие и эволюция предполагают наличие неразвивающихся реалий, неэволюционирующих объектов, которые делают возможными динамизм, изменения, трансформации, превращения

вконтекстах развития и эволюции. Развивающиеся, прогрессирующие экономики возможны лишь в контексте неразвивающихся,

132 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

застойных, стагнационных хозяйственных укладов. Тайный закон развития и эволюции гласит: «Одно развивается и эволюционирует за счет ресурсов, материалов и деградации другого» Очевидно, что это тупиковый путь прогресса, ибо, исчерпав все непрогрессивное и непрогрессирующее вокруг себя, прогресс вынужден будет разделиться, обозначив одну часть прогрессивной, а другую регрессивной. Ну, и это разделение в итоге завершится хаосом и суицидом.

Вопрос о динамике развития и эволюции может быть поставлен лишь в контексте креационизма, в контексте сакральной доктрины о творении мира, человека, развития и эволюции из ничто, т.е. из неоформленной материи, которая под воздействием вечных идей и вечных смыслов Софии Премудрости Божьей обретает способности к развитию и эволюции. Вечность дает старт развитию и эволюции, но этому старту предшествует неведомая нам катастрофа в мире совершенных существ. И след этой катастрофы генетически заложен в динамизм развития и эволюции, которые не могут обойтись без «борьбы за существование», когда «одно пожирает другое», чтобы получить ресурсы для своих трансформаций и самому стать ресурсом. Поэтому законы и циклы хороши для космоса, но крайне опасны для человека. За колесницею гармоний летит прекрасная Эрис, Эриния-Разруха. Но есть и нечто, без чего рост мира от своих начал к дочеловеческому бытию был бы невозможен, но теперь, когда рост достиг своего предела, развитие должно сдать свои полномочия творчеству планетарного эволюционизма Земли.

Мир не может развиваться без распада старого, а жизнь не может расти без постоянного обновления и без разрушения. В Космосе нет созидания без разрушения. Но в мире человека эта полярность созидания и разрушения, эта псевдогармония разрушительносозидательных циклов Космоса должна быть укрощена, иначе судьба людей ничтожна. Человек — и земное, и космическое, и Сверхкосмическое существо, а потому гармония Космоса не может определять все его бытие. Человек должен быть защищен от глобализма Космоса — и дать эту защиту ему может только Сверхкосмический Сакральный мир.

Креационизм — вот последняя истина развития и эволюции, которые порождаются этой парадигмой вечности, определяются ею и в итоге после выполнения боевого задания Софии Премудрости Божьей преображаются в нормальный динамизм гармонии и служения истине. Поэтому давние горячие споры и дис-

куссии креационистов и эволюционистов остыли и угасают сами по себе, не оставив потомству ни мысли плодовитой, ни опасного коллайдера. И сегодня развитие и эволюция могут работать только в составе креационизма и в контексте теории творения (творчества).

К этому выводу толкает нас еще она причина. Всякий креационизм имеет в качестве Абсолюта геоцентрическое ядро. Земля помещается в центр мира, и все события рассматриваются с точки зрения земного существа, которому они и нужны. Именно на земле, не где-то в небесах, на третьем небе или на седьмом небе Аристотеля, а здесь, на земле, будет совершаться драма и трагедия нашего преображения, а может быть, и спасения. Гелиоцентризм же посредством развития и эволюции обесценивает Землю, лишает ее субъектного статуса, обрекает ее на хищническую и губительную эксплуатацию, лицемерно прикрываясь фиговым листком экологии, надеясь во Вселенной найти новую планету для своих извращенцев.

Сегодня акции прогресса обесценились, но, к сожалению, динамика воспринимается экономической наукой только в форме

бесконечного развития, роста, увеличения ВВП. Хотя постоянные кризисы, войны, революции и реформации, сопровождающие бесконечное развитие, уже давно требуют подвергнуть строжайшей метафизической и методологической экспертизе феномен развития, дабы установить границы его значимости и его опасности.

Видя одержимость ученых динамикой развития, развитие само задумалось о своей судьбе и начало постепенно трансформироваться, превращаясь, с одной стороны, в ноосферную эволюцию разума, с другой стороны — в экономику знания, в информационную, инновационную экономику, а с третьей стороны — в сетевые структуры. А в рамках ноосферы, информации, сетей, инноваций и знания развитие вынуждено подчиняться смысловым императивам творчества; да, развиваться можно и нужно, но только не паразитически, не «за счет другого» (природы, культуры), а за счет внутренних ресурсов знания, понимания. Собственно, творить из ничего и означает — созидать из смыслового потенциала знания, извлекать внутреннее поистине неисчерпаемое богатство содержания из мысли и сознания. Познание сил мысли и сознания стано-

вятся основной производительной силой экономики творчества.

Природные ресурсы в ней выполняют вспомогательные функции, не разоряя биосферу.

134 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

Но капитал намертво впряг развитие в колесницу золотого тельца и пытается идеальные силы человека и мира превратить в средство роста все той же обанкротившейся экономики прогресса. Однако прогресс получается мнимый, призрачный, двухмерный. И сегодня человечество стоит перед вызовом: превратить пожар бесконечного развития в экономику творчества или же это бесконечное развитие превратит человечество в тени и призраки филиала Преисподней.

Планетарный эволюционизм, охватывая все уровни динамики в единой многоплановой, полилектической и полисистемной творческой целостности Земли, позволяет осознанно изучать развитие (эволюцию) как смысловой, институциональный, практический инструмент общества, индивида, культуры, поставить его под контроль рефлексивного разума для решения великой задачи спасения человечества, в том числе — и посредством творческой экономики. Планетарный эволюционизм — это не просто интегральный и универсальный метод исследования эволюции, а новая парадигма, которая содержит в себе неведомую динамику, новые формы онтологии, новые типы гносеологии и методологии, новые виды интеллекта и разума, мудрости-философии, хозяйства, истории и др. Эта парадигма допускает и требует развертывания в контексте новых перспектив бытия всех частных разделов экономики, которые должны осознанно стремиться к своему оформлению в малые миры среднего и большого космоса экономики творения и творчества. Земля, ее благо и ее миссия в мире должны стать основным богатством, главной ценностью, сакральным императивом, смысловой инициативой, созидательной волей жизни людей, желающих эту жизнь продолжать.

Итак, «вертикаль» динамики планетарного эволюционизма составляют последовательные связи «взимодействий» — «движений» — «становлений» — «развития» — «творчества». В этих ступенях динамики нет отрицания, а есть только взаимонеобходимая дополняемость, завершаемая целостностью, в которой возможно созидание на основе своего самовозрастающего логоса (Гераклит)52, или — на основе энергий отрицания, ничто. Вертикаль планетарного эволюционизма завершается творчеством, посредством которого человечество может органично войти на пути, ведущие к вечности. Если во взаимодействиях развития и эволюции еще нет, то на ступенях движения и становления они возникают, чтобы затем уже сдать свои полномочия творению, уступая ему инициативную и проективную волю динамизма духа и жизни.

Развитие и эволюция обретают новую Родину и новую жизнь в творческих проектах Земли, исполняемых посредством планетарного эволюционизма.

Если бы все люди или хотя бы ученые обладали минимальным религиозным сознанием, планетарный эволюционизм можно было бы назвать Священным Методом, поскольку главное его назначение — это преодоление смерти, переправа сознания и мысли по ту сторону ее границ. В составе планетарного эволюционизма святость выступает как завершенная целостность динамики Земли, вступающей в прямое софийное и софиократическое общение с вечностью. Но планетарный эволюционизм — это и целостный континент новой империи развития, в которое будут втянуты все народы и страны. Нет русского или американского планетарного53 эволюционизма; он охватывает все страны, соединяя в себе порывы экзистенции и бездны трансценденции, глубины океана и звездные джунгли космоса, выявляя в недрах мира новые виды энергии

иматерии для экономики спасения. Протестантизм в этом плане прав: предпринимательская деятельность, экономика своими специфическими средствами решают ту же величайшую задачу спасения людей, что и религия. Правда, их концепция бога-экономиста

иего воплощение в золотом тельце, не лишена коммерческого интереса, но реальный-то бог, коего они обучают экономиксу, воздаст им по заслугам.

ГЛАВА VIII

Горизонталь планетарного эволюционизма

Планетарный эволюционизм имеет и горизонтальные измерения, единицами которого служат различные формы динамики, образующиеся в стройный ансамбль мировой эволюции, ищущей свои истоки и свои подзабытые оригиналы. А для экономики выделение и понимание мирового контекста ее эволюции составляет вопрос ее жизни и гибели как в общем плане, так и в частных приложениях. Идет ли экономика тем же путем, что и все сущие, или же она потеряла навигацию в составе общей эволюции ноосферы, бытия и катится не туды?

Вкратце обозначим основные направления поисков Землей посредством планетарного эволюционизма своего пути, своей мис-

136 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

сии, своего назначения и своей цели — стать полноценным субъектом и хозяином своего мира.

1.Развитие есть восхождение от несовершенного (простого, низшего, частного)

к совершенному (сложному, высшему, целому)

Восприятие развития (эволюции), вообще динамизма, как безусловной онтологической, научной, антропологической, социальнотехнической ценности стало догмой, аксиомой, законом и приказом некоего Анонима-Наблюдателя. Исключенные из развития существа попадают в касту чандал, а то и вовсе ссылаются на периферийные дебри истории и бытия. Чем же так хорошо, обаятельно, обворожительно развитие, везущее, помимо прочего, своих пассажиров в крематорий. Но вот крематория развития не видят, не хотят видеть, последние кишки из себя вытягивая во славу инноваций и развития, а вот совершенствование видят даже там, где его и нет. Развитие совершенствует организацию, формы, функции, динамику вещей и людей, дает новые аргументы в пользу точного знания, вообще ведет нас в страну Новизны, которая своим технокомфортом, социально-правовой защищенностью, возможностями всесторонней реализации превосходит даже Рай. А приняв в сфере социальной динамики облик теории прогресса, развитие и эволюция превзошли всех богов, да, пожалуй, и демонов тоже, философски оправдывая и санкционируя глобальную экспансию голубой цивилизации, движимой голубой американской мечтой. Ну как после этого не поклоняться развитию, которое может сохранять молодость, продлевать жизнь, одолевает самые ужасные болезни,

ав перспективе обещает сделать всеобщим товаром и бессмертие! Развитие прогоняет заботы и печали, наполняя существование постоянной и разнообразной радостью. Жить — значит развиваться,

аразвиваться — значит совершенствоваться, а совершенствоваться — значит восходить к блаженной мощи богов, превосходить их. Такое понимание развития имеет неведомые заслуги перед истиной, сохраняя мнимую ценность для мысли и жизни*.

Однако, став всеобщей мерой качественной добротности мировых состояний, развитие и эволюция оказались неспособными объективно оценить свою целевую направленность, свои истоки, своего автора и режиссера. Восприятие развития и эволюции как

*См. Приложение II.

первоаксиом мира заблокировало критицизм человека, окружив его хаосом псевдосвободных поисков истины; а ведь истина — сакральная сущность, а потому она не ищется, а принимается. Ищутся ложь и заблуждения, а не истина. Аристотель остроумно заметил, что в цель попасть можно лишь одним способом, а промахнуться бесконечное число раз. А поскольку мы до сих пор живы, значит — не промахнулись, но ищем способы, как бы получше промахнуться!

Развитие и эволюция недооценивают, не понимают своих истоков, своей телеологии. Ну, допустим, что развитие и эволюция усовершенствуют, улучшат, облагородят мир от начала до конца, сделают его более устойчивым, безопасным и надежным для человека. А допускается ли совершенствование в сфере исходных аксиом и в сфере конечных целей? Куда же все-таки ведет нас это совершенство? Могут ли быть совершенными смерть, могила, гибель, войны, убийства, извращения? Ну, придет мир к обещанному развитием и эволюцией совершенству? А дальше что будет? Способно ли совершенство совершенствоваться или ему остается путь, который усмотрел герой Ф.М. Достоевского: этот персонаж после достижения социального совершенства в облике хрустального дворца поставил людям провокационный вопрос: «А не взять ли нам да запустить булыжниками в этот дворец и разнести его в пыль?» Люди заколебались, но никто не стал отговаривать его от этой авантюры, высматривая по сторонам булыжники поувесистей. Похоже, что развитие и эволюция при всех их достоинствах заражены суицидной гнилью, которая все время вылезает, собирая дань с прогрессистов. Маркс сравнивал прогресс с языческим божеством Молохом, которое могло пить нектар только из черепов убитых младенцев. Правда, сегодня младенцев во славу прогресса используют рациональней и эффективней. А вот творение и творчество, динамика вечности преображают кошмарную диалектику начала и конца. А чем заменяется конец?

Мы не будем испытывать развитие и эволюцию аксиологией, а рассмотрим их в контексте строгой, неподкупной и всевидящей метафизической логики, проверим правдой Логоса.

Мироздание пронизано противоречиями материи и духа, которые посредством развития и эволюции не то что совершенствуются или поднимаются на более высокий уровень, а просто обретают формы своей реализации и относительного разрешения. Развитие и эволюция — общий орган этих противоположностей, но каждая из них стремится монополизировать динамику. Да и небытие, разум,

138 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

законы, хаос тоже мечтают урвать от мировой динамики свой кус. Не следует забывать и лукавого, имеющего свою наследную часть в каравае динамики. Бытие стремится посредством эволюции и развития расширить свои владения, подняться в неизведанные качественные состояния вечности. Небытие стремится посредством развития и эволюции обратно возвратить мироздание в лоно своих бездн и черных дыр. Материя стремится посредством развития

иэволюции самостоятельно породить свой собственный гордый и неукротимый разум, а разум тоже стремится посредством развития создать абсолютно покорную ему материю. Законы стремятся посредством развития и эволюции изгнать из мира все случайности

инеопределенности, установив диктатуру мировой казармы. Хаос стремится включить развитие и эволюцию в карнавалы своих безумствующих толпарей. Ну а лукавый стремится посредством развития и эволюции создать Хаосмос — хаос, управляемый свободой гибели. А Сети стремятся превратить развитие и эволюцию в непрерывную и бессмысленную циркуляцию информации.

Но из этих взаимоотрицающих тенденций и устремлений мировых сил в наибольшей мере выиграли развитие и эволюция, которые из динамических определителей мира, вещей, людей, идей незаметно стали самостоятельной величиной, автократической реальностью, подменяющей собой пути и цели, смыслы и ценности, средства и людей.

Этимологически развитие означает «разматывание», «развертывание», «раскручивание». А кто же изначально смотал, свернул, скрутил содержание развития? Кто обеспечивает его ресурсами? Кто платит за услуги прогресса? Ресурсами развитие обеспечивает природа и неразвивающиеся этносы; они же и расплачиваются своей нищетой за блеск и гламур прогресса. Но ни Бог, ни судьба, ни герои, ни инвесторы не заинтересованы в развитии, не собирают для него двигатели и не вырабатывают для них горючее. Ведь развитие сначала всегда убыточно, разорительно, а плодов может

ине быть.

Странно, интересно, увлекательно: развитие запускает некий анонимный и неопределенный субъект, стремящийся стать Определителем всего («кто был ничем, никем, тот станет всем»). В качестве основных средств он использует логику, математику и технику; работая в режиме бытия, отрицания и синтеза, он создает инфраструктуры, состоящие из «круга кругов» — в центре находится «конструкторско-мозговой штаб», который может быть личночеловеческим, а может и безлично-человеческим (стоимость, ры-

нок). По проектам штаба ведется расширенное промышленное производство, стремящееся к созданию технологической конкретности (сращенности, связности различных звеньев железных зверей). Высшим и уникальным продуктом этого типа развития является промышленная, индустриальная экономика, которая сегодня диктует свои законы живым, мертвым и неродившимся. Маркс предвидел возникновение планетарного промышленного мира, который станет основой технологического коммунизма, где за соблюдением общего блага будут следить машины (как в метро). Но это направление развития вступило сегодня в неразрешимые противоречия с биосферой и со своей собственной уже неконтролируемой человеком сложностью (Чернобыль, Фукусима, деформация климата, демографический беспредел и десемантизация жизни). Пока этот тип развития идет на автопилоте, используя экономику, потребителей и экономистов в качестве средств и апологетов своей катастрофической экспансии.

В данном типе развития и эволюции, принимаемой как восхождение по ступеням прогресса, остаются две очень неприятных «заковыки». Неизвестна причина, породившая развитие и прогресс, питающая и поддерживающая все их начинания и авантюры; но и неизвестны те следствия, кои должны породить развитие и эволюция, действующие в качестве актуальной причины. Известен конвейер мировой динамики, но неведомо, кто и что закладывает в него и неведомо сходящее с конвейера изделие. Хотя сам по себе без какого-либо субъекта или субъектоподобного существа, хозяина этого конвейера он работать никак не сможет.

Но этот внутренне скрытый субъект эволюции и развития (хрематист Аристотеля) сегодня обанкротился: его цели, планы, проекты, программы крушат динамику и все то, что в ней искало свое счастье. Из субъекта развития и эволюции он вместе с лукавым радостно созерцает, как люди сами суют свои головы под трамвай прогресса, которым правит разбитная голубая гламурка.

Развитие и эволюция как восхождение по ступеням совершенствования и прогресса сохраняют свой малый смысл для планетарного эволюционизма, в котором Земля задает старт, принимает и регулирует финиш развития и эволюции, включая их в процессы творения и творчества вообразимого и невообразимого бытия. Но этот вид развития несовместим с Землей, превращая ее в отработанные ступени ракеты, устремленной в бездну.

Но в полнейшем безумии человек бросился в омут прогресса, отрывающего его от земной почвы и ее корней и с все большей

140 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а