Планетарный эволюционизм

Абуддизм зловеще внушает, что человек всю жизнь находится в сансаре, т. е. в процессе умирания, становления мертвым, но никак у него это не получается: то опять в сансару попадет, то в нирвану нелегкая его занесет, а вот пройти путь становления по стандартам нормальных мертвецов удается исключительно редким и одаренным натурам. Умереть тоже нужно уметь; в основном люди не умирают, а попадают в другой мир, в котором с ними начинают работать специалисты разных профилей, отсеивая достойных смерти от самозванцев, коих отправляют в сансару к налоговым инспекторам.

В сфере экономики наиболее распространенными типами становления являются различные типы переходных экономик, которые нередко так и не могут преодолеть эту ступень динамики: они все переходят, переходят, но никак не могут перейти, ибо конечный пункт перехода удаляется от них как горизонт. Да на пути перехода легко заблудиться и начать новый переход.

Планетарный эволюционизм является верной и точной методологией всякого перехода, ибо все переходы динамизма в конечном итоге ведут к одному и тому же процессу — к становлению Земли субстанцией-субъектом.

В составе планетарного эволюционизма становление теряет свое зловещее предзнаменование для всего существующего. «Становитесь, мол, становитесь, родненькие, но только я знаю, станете ли вы нечто, сольют вас в ничто, или же будете отрабатывать карму, а то и вовсе останетесь рабами становления и будете, как Сизиф, вечно и бессмысленно катать свой камушек, проклиная эволюцию и развития со всей их динамикой». Планетарный эволюционизм ограничивает становление «снизу» еще большей бессмысленностью и неопределенностью — движением, а «сверху» телеологией развития и эволюции, намечающей для него Острова Бифуркации, на которых становление может встретить свою судьбу и стать порядочным и приличным переходом, ходом, заходом сущего в свою предназначенную ему предвечную меру. Само же по себе становление суть реалия, ищущая свой смысл, свои значения

исвои аттракторы.

Авообще, зловещий образ Сизифа, персонифицирующий становление, будет преследовать человечество до тех пор, пока Земля не станет субстанцией-субъектом планетарного эволюционизма, который сотворит из любимого камня Сизифа символический знак становления, который будет напоминать людям о возмездии, ожидающем их в случае забвения ими эволюционных импе-

ративов Земли, которая является Субъектом своего динамизма. Вместе с тем, этот мифический персонаж будет постоянно напоминать нам, что проблемы развития и эволюции человечество в одиночку не решит, а лишь в союзе, в синергии с миротворными планами Земли, через которую люди устанавливают связи с Небом и трансцендентными истоками бытия. Вне перспектив планетарного эволюционизма Земли становление ставит нас «у дикой бездны на краю». А кем становится и станет сама Земля вместе со своим планетарным эволюционизмом? Кем становится и станет само мироздание, сам небесный строй? Чего желает само становление и куда оно стремится? Становление пощады не знает, разматывая свиток своих предначертаний. «Вставай, проклятьем заклейменный, и спеши в строй Становящихся на бой с неправдой и системой информации!» Становление — это очень серьезная реалия, если сам Н. Винер принес ему свою вязанку электронного хвороста!

4. Развитие (эволюция)

Незавершенность становления влечет его в сферу развития и эволюции, в контексте которых его неопределенный динамизм уже оформляется и ограничивается структурами и законами диалектики, циклами, смыслами и даже — достижимыми цели. В развитии важно, прежде всего, не столько само развитие, сколько его предметы, субстанции, которые служат носителями и субъектами развития. Именно предметы определяют, нужно ли им развитие; если нужно, то какое; куда это развитие может их завести, какие трансформации их ожидают в неопределенностях его динамики.

Классическую теорию развития и метод его познания (восхождения от абстрактного к конкретному) создал Гегель, который видел в методе внутреннюю рефлексию (самосознание) самого предмета, его самопрезентацию разуму, в котором эта рефлексия через логику становится средством-методом субъекта. Предмет как бы сам по себе осознает свое строение, обобщая и выражая свой динамизм в совокупности правил, норм, алгоритмов Логоса и логики. Обычно метод Гегеля отождествляют с диалектикой, с диалектической методологией, однако все диалектические законы и принципы являются у него частью метафизики и метафизического метода, выражением и оформлением которого является учение о конкретности, теория конкретного понятия, конкретного разума и разумения.

102 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

Удивительно, высоко ценя диалектику, Гегель не абсолютизировал развитие, а подчинял его Абсолюту, предметам, разуму. Развитие — средство раскрытия, развертывания содержания бытия, и после выполнения этой своей задачи он отправляет его в отставку. Развитие имеет начало — в расхождении, в различии оригинала и копий-явлений предмета, но оно имеет и конец — слияние, тождество явлений и сути предмета-оригинала в понятиях; оно имеет границы внешние — истина, и границы внутренние — творческое созидание из самого себя, из своих смысловых ресурсов. Ф. Энгельс критиковал Гегеля за то, что его философия кладет конец развитию, но марксист не заметил, что этот конец относительный, что это конец «чистой, беспредметной динамики», что развитие зависит от субстанции предмета45, который допускает и принимает его сообразно мере своего бытия. Допущение бесконечного развития, да еще и прогрессивного, нельзя научно обосновать никакими доводами; его просто нужно принимать как аксиому хрематистики Аристотеля или же считать его заветом золотого тельца.

Развитие и эволюция принципиально отличаются от своих незрелых форм наличием законов. Причем речь идет о законах внутри развития, определяемых развитием, а не о законах, определяющих развитие; последние вряд ли будут нам когда-либо доступны, ибо мы в основном — дети эволюции и вряд ли можем заглянуть в мир до эволюции и в мир после эволюции. Можно лишь строить гипотезы о законах, которые определяют возникновение, сроки действия, трансформации, исчезновения развития.

Всоставе планетарного эволюционизма развитие предполагает, порождает и поддерживает законы, которые представляют устойчивые, неизменные, константные связи моментов своего содержания, благодаря чему оно находятся в динамическом, процессуальном состоянии. Если же законы развития будут изменчивыми, то понадобятся метазаконы, управляющие уже изменениями самих законов. Посредством законов развитие в некоторых пределах воздействует на свою динамику, управляет ею, бывает независимым от условий и даже — развивающихся предметов.

Вмире греха и порока, измен и коварства изменений закон представляет метафизическое спокойствие и метафизическое самообладание Земли, уверенной в абсолютной правде своего родного планетарного эволюционизма. И эту свою уверенность она выражает в законах, названных во времена «истмата» законами диалектики, которая не вынесла груза ответственности за эти законы

и рухнула, ибо это не ее законы, а законы планетарного эволюционизма, хотя сама диалектика подчиняется этим законам, эволюционизму, принимая от них свою заслуженную кару.

а) Мера как закон планетарного эволюционизма

В истоках динамики планетарного эволюционизма лежит своеобразный «парадокс возникновения»: возникающее новое качество не содержится в своих исходных элементах, но без них это качество невозможно. С одной стороны, «вещам невозможно из ничего возникать и, родившись, в ничто обращаться» (Лукреций). Но, признав эту тезу, нужно отрицать исчезновение и возникновение вещей, признавая только их внешние видоизменения, или признать их, как и динамику изменчивости вообще, чувственной иллюзией. В желуде не содержится дуб, но без желудя света ему не видать. Можно сказать диалектически: дуб в желуде и вне желудя. А где именно? Вопрос об «авторстве» дуба остается открытым и с желудем и без оного? Ничто («ничаво») не может быть причиной дуба, ибо в нем желудей нет, а есть место, зарезервированное для возникновения дуба. Чего же не хватает желудю, чтобы стать дубом? Даже наличие почвы, влаги, Солнца еще не гарант дуба, нужно еще, по Гегелю, магическое воздействие Земли, чтобы она ответила взаимностью на просьбу желудя!

Есть и более простая редакция «парадокса возникновения»: высшее невозможно без низшего, но возникает оно не только из материала низшего. В истории философии сложились уже стандартные тупики в решении данного вопроса. Элеаты вообще отрицали посредством Ахилла и черепахи движение вообще как чувственную иллюзию, недостойную взора чистой мысли: дубы идут на строительство кораблей, а желуди — на десерт свиньям. Механицизм редуцировал высшее к низшему, полагая, что в желуде уже находится малипусенький дубочек. Эманация полагает, что низшее есть деградация высшего, а потому желудь — это уродливый остаток от дуба. Эмерджентная эволюция полагает, что высшее возникает из низшего путем вмешательства в произрастание желудя тайных идеальных сил. Гегель и Платон видели в произрастании дуба самореализацию идеи дуба, его вечно дубового эталона. Но парадокс остается: каким образом «отсутствующий дуб» обусловливает, делает «дуб присутствующим», определяет его рост. Или: каким образом «то, что есть» становится «тем, чего нет»?

104 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

Речь идет об онтологии пограничных отношений бытия и ничто, о тех формах и способах их взаимодействий, которые запускают динамику, процессуальность, изменчивость, развитие и эволюцию. А неизвестным «автором», который поворачивает ключ

изажигает огонь в динамике возникновения, запускает процессы планетарного эволюционизма, является Земля и только Земля, ибо ее планетарной натуре и ноосфере требуются не любые, а определенные типы динамизма, изменений, превращений, развития и эволюции. Эти стандарты динамизма планетарный эволюционизм определяет категориями «качество», «количество», «мера», «переход», «превращение». Желудь становится дубом по велению Земли, активизирующей и запускающей генетическую программу именно дубового прогресса.

Качество устанавливает границы изменений, пульсаций, ритмов притяжения и отталкивания динамических элементов содержания вещей, людей, идей, выделяя тем самым из хаотических колебаний зародыш, первичную ступень развития и эволюции, давая объемное, многоплановое изображение их стартового динамизма, вводя его, как реку, в определенные берега. Эмпирически качество обозначает динамизм через совокупность единичных свойств, состояний вещей. Теоретически качество выделяет родовые формы динамизма, фиксируя их посредством системно-структурных измерений. В плане конкретности качество выделяет видовые модификации динамизма, обозначая их терминами «сорт», «порода», «эталон», «стандарт», «норма, «образец», «матрица», «идея». Но качество дает и проблемные определители вещей посредством вопросов: «Что есть?», «Каким есть?», «Чем есть?», «В каких пределах есть?»

Итак, итогом анализа динамики развития и эволюции посредством качества мы получаем такой результат: в эмпирическом плане развитие и эволюция — это сумма природных социокультурных, технологических, духовных и кризисных изменений Земли без четко определенной цели. В теоретическом и общеродовом плане развитие и эволюция есть планетарный эволюционизм, реализующий системно-телеологическую программу Земли. И в конкретном плане развитие есть планетарный эволюционизм, посредством которого Земля становится ноосферным субъектом, формирующим и указующим цели и планы для смиренных и свирепых субстанций. Качество устанавливает границы

иберега развития и эволюции, чтобы их процессы не размазывались и не теряли свой динамизм. Поэтому развитие и эволюция

возможны только на Земле в силу многообразия ее материальных, бессознательных, магических, сакральных, инфернальных, творческих и творящих духовных элементалий; а в остальном наблюдаемом мире мы видим только различные движение и превращения материи, которая страдает и мучится из-за отсутствия перспектив стать нематерией, иноматерией. Развитие и эволюция возможны лишь при условии наличия цели: цель Земли — стать особым планетарным и ноосферным субъектом. В остальных местах бесконечного мира любые цели вообще не просматриваются, а лишь измышляются в баснях об инопланетянах с компьютерами и с английским языком, хотя известно, что все инопланетяне собираются в США.

Если качество обозначает «чтойность» (А.Ф. Лосев) планетарного эволюционизма, что именно он есть сам по себе, то количество обозначает, сколько этой «чтойности» и ее элементов, каких размеров и в каких пропорциях нужно для того, чтобы запустить его динамику и моторы, чтобы он нормально выполнял полагаемые ему земные функции.

Если качество определяет внутренние и внешние границы планетарного эволюционизма, его типичные формы, эталоны, матрицы и стандарты, сумму многообразных его эмпирических проявлений, свойств, атрибутов, то количество определяет размерность, измерения, пропорции, функции частей планетарного эволюционизма, их творческий конструктивизм.

Количество — исключительно важная категория планетарного эволюционизма, да и всей современной цивилизации, стремящейся превратить все формы своей культуры и жизни в чисто дигитальные и числовые конструкты и модели. Нет отдельных наук о качестве, сущности, смерти, а вот количество удостоилось чести выстроить не просто самостоятельную науку — математику, но и создать свое числовое государство, с отдельными топологическими структурами и геометрическими фигурами. Гражданами этого государства являются числа, властителями — ИКСЫ, полицией — пароли, шифры, штрих-коды, а законами — программы и матрицы. И это математическое государство уже давно перешагнуло все нормы математического империализма, который желает числом поработить гармонии, жизни, ума, но уклоняется от проверки количества и математической одержимости задачами планетарного эволюционизма Земли.

Количественные параметры планетарного эволюционизма не выражают и не постигают свободную спонтанность Земли в ее те-

106 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

леологическом шествии к своему субъектному состоянию, обозначая лишь необходимые соотношения одинаковых и однородных частей его динамизма. Но точные науки потому точны, что они сами устанавливают себе критерии точности и сами же их оценивают. Точность — это безразличие к сложному, и высшим проявлением этого безразличия служит смерть. По степени точности математика занимает второе место после смерти. Чрезмерная устремленность к точности, как и к хаосу, выражает возвышенный антижизненный инстинкт смерти, губящей своих друзей и страдающей от одиночества.

Эту опасную иглу своей точности количество прячет в своеобразной хитрости и в лицемерии. Эту нечестивость количества древние греки выражали в парадоксах типа «Куча», «Лысый» и др. Образует ли два зерна кучу? А три? Четыре? Становится ли человек лысым, теряя один волос? Два? Три? Отвечая отрицательно на эти вопросы, мы незаметно придем к тому, что прибавление одного зерна создаст кучу, а убавление одного волоса делает жениха лысым. Поэтому планетарный эволюционизм должен беречь свои зерна и свои волосы и не быть безразличным к количеству, а он должен воспитывать нужные ему количественные структуры, не позволяя подгонять себя под заранее созданные универсальные математические матрицы.

Итак, количество обозначает, измеряет, выражает те аспекты чистого динамизма планетарного эволюционизма, которые независимы от его вещественного наполнения. Эмпирически количество работает посредством чисел, функций, пропорций, которые организуют фундаментальные устои планетарного эволюционизма. Теоретически количество работает посредством интенсивных и экстенсивных величин, дискретных и непрерывных множеств, которые закрепляют фундаментальные структуры планетарного эволюционизма Земли. Конкретно количество посредством пространственно-временных параметров согласовывает динамизм планетарного эволюционизма Земли с общей динамикой мира. Количество в составе планетарного эволюционизма служит органом, орудием, средством упорядочивания, структурирования, организованности его вещественно-предметного содержания. Количество есть абстракция самого планетарного эволюционизма от своей суеты сует и пребывание в сфере чистого движения к чистым целям чистого субъекта чистой Земли. Бесконечный числовой ряд, числовая иррациональность находят свое конкретно-рациональное разрешение в динамике планетарного эволюционизма, который

переводит всякую неразрешимость на язык ноосферных императивов Земли.

Свое законченное телеологическое завершение качественные и количественные взаимосвязи планетарного эволюционизма находят в мере, которая является и первым его законом. В диалектическом материализме переходы количественных изменений в качественные назвали законом диалектики, а меру считали его структурным элементом. На деле законом может быть только мера, ибо мера и закон — реалии взаимозаменяемые. Нарушение меры у древних греков каралось суровее, чем нарушение закона; и на страже меры стояли суровые и беспощадные, не знающие милосердия Немезида, Афина Паллада, Аполлон. Впервые меру описал Аристотель, представив ее в виде простой, но емкой формулы:

Например, храбрость — мера трусости и безрассудства; щедрость — мера скупости и расточительности и др. Мера предполагает измеряющее, измеряемое и сам эталон, единицу измерения, т.е. она предполагает некое субъектно-объектное строение бытия, в рамках которого она служит законом. И таким эталоном, оценивающим, измеряющим любые изменение и преобразования в составе планетарного эволюционизма, может быть только Земля. Мера Земли содержит в себе множество единичных, субстанциальных, целостных мер, посредством которых упорядочивается многообразная динамика планетарного эволюционизма Земли. И пусть взаимодействия качеств и количеств порождают новые изменения, новые трансформации, пусть качества и количества плодятся и размножаются, но Мера всесильная и плодотворная следит за тем, чтобы все бифуркации динамизма работали на планетарный эволюционизм Земли, сохраняли свой общий дом.

Именно мера отчасти объясняет «парадокс возникновения», как и «парадокс исчезновения». Так, в желуде, лежащем в Земле, есть материя, энергия, в почве есть тепло и влага, Солнце не возражает новым своим поклонникам. Но дуб не пойдет в ход, пока не активируется присущая желудю идеальная мера, которая и запускает дубовую программу произрастания. Точно так же, здоровый дуб, его желуди могут иметь в наличии все необходимые элементы продолжения развития, но если в них отсутствует или испорчена идеальная мера, они обречены на гниение, исчезновение в чреве свиньи. И эта животворящая мера есть планетарный эво-

108 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

люционизм, посредством которого Земля пока еще рулит посреди диких и безмерных проделок человека экономического, для которого Мера-Земля, не говоря уже Мать-Земля, является помехой и абсурдом. Мера как символ и орган божественной связи качества и количества остается у Немезиды и Земли.

Мера как закон планетарного эволюционизма

Но человек, перейдя от хозяйственного уклада жизни к экономике и хрематистике, полностью презрел любые меры, а точнее, сделал одной-единственной мерой — безмерный, ничем не ограниченный (кроме кризисов) рост богатства, причем в его денежностоимостной форме. Тем самым прогрессивное развитие и устойчивая эволюция заслонили собой планетарный эволюционизм Земли, запустили кризисные и разрушительные типы экономического динамизма, которые угрожают Земле не просто экологией, а необратимой деградацией ниже уровня одноклеточных.

Но Европа проглотила эту демоническую наживку хрематистики, создав идеологию и экономику прогресса, насилием и хитростью навязывая это свое изобретение всему миру. В строгом смысле прогрессивными можно считать экономику только части стран Европы и США. И эта прогрессивность наиболее полно выражена в идеологии экономических формаций К. Маркса, ибо уже цивилизационный подход далеко отошел от этой опасной идеи развития. Китай, Россия, другие страны прилаживались к европейскому прогрессу, но так и не смогли (или — не пожелали) стать его тягловой силой, принять его опасную бесцельность и готовность принести в

жертву все человечество. Поэтому в строгом смысле слова прогресс ограничен, а бесконечным является лишь критика прогресса.

Техника, технологии, индустрия и естествознание стали основанием и движущей силой экономики развития (прогресса). Постепенно вся технология сосредоточилась на создании новых и более разрушительных видов оружия массового поражения46. Правда, кое-что досталось и потребителям, но какой ценой! Экономика развития уничтожает биосферу, превращая планету в мусорную свалку порушенных и разбитых мер природы и человека. Таковы плоды прогрессивного развития экономики! Но Немезида еще не сказала своего последнего слова гуманистам, преступившим священную меру!

б) Единоречия как закон планетарного эволюционизма

Если закон меры определяет зависимости качественных и количественных измерений планетарного эволюционизма, то какой закон служит источником и движущей силой его динамизма?

Есть вариант диалектики (Гераклит, Гегель, марксизм и др.), который прямо-таки обожествляет противоречия, видя в них источник и движущую силу всякой динамики бытия и мысли, закон оптимально военного устроения мира. Диалектика и ее противоречия работают и в штате планетарного эволюционизма, но не они пишут и заказывают ему музыку. Всеобщность диалектики мнимая. Для Платона диалектика есть учение о родовидовых иерархиях понятий, для Аристотеля — учение о вероятностном знании, для Канта — трансцендентная болезнь разума, для Нагарджуны — учение о самоотрицании. Сам термин «диалектика» этимологически означает не только двойственность, дуализм, но и «ди-агон…», не только противоположность вертикали и горизонтали, но и диагональ, сквозное, касательное, разделяющее прохождение, путь между враждой, безразличием, тождеством и гармонией противоположностей.

Не являются противоречия и позитивной онтологической ценностью. Для религий возникновение противоречий есть результат мировой катастрофы, показатель того, что ее жертвы ступили на неправедный путь, ведущий к смерти. Не случайно в христианстве сатана и дьявол стали воплощениеми именно противоречия. В древнееврейском языке сатана (satana) означает — «противник в суде, в споре или на войне, препятствующий, противоречащий, обвинитель, наушник, подстрекатель»47. Тот же набор негаций оста-

110 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а