Планетарный эволюционизм

сти и неслиянности». Эти формы представляют нереализованные силы бытия, их тайные метафизические операции, которые могут проявиться только через динамизм триалектики планетарного эволюционизма, берущего их под свое покровительство. Диалектику же они не интересуют.

6. Необходимыми элементами диалектики и противоречий являются условия, создающие им внешнюю и внутреннюю среду. В норме диалектика противоречий определяет условия, которые служат материалом ее конструкций. Но условия могут деформировать, а то и разрушить структуры противоречий. Так, деклассированные элементы могут взять власть и развязать чудовищный террор, далеко превосходящий классовую «борьбу противоположностей». В диалектике нет противоядий от гегемонии условий, которые укрощает триалектика, которая находит свои места для всех условий в рамках планетарного эволюционизма Земли.

в) «Противоречие-проблема-задача-вопрос» — эпистема планетарного эволюционизма

Познание противоречий — одна из самых трудных тем философии и метафизики. Между качеством и знанием о нем, между количеством и знанием о нем, как и между другими предметами и знаниями о них можно установить примерные соответствия. А вот аристотелевский закон запрета противоречий требует, чтобы противоречия вещей отражались и выражались в логически непротиворечивых мыслях. В этом пункте между противоречиями бытия и разумом возник неустранимый разлад, ввергший философию в состояние «войны всех против всех».

И без противоречивых суждений о предмете не загорается огонь познания, ибо истина уже дана: но и наличие противоречий губит истину в бесконечных спорах. И диалектика с этой ситуацией не справляется, застревая в апориях, антиномиях, парадоксах и постах. Дело в том, что, соприкасаясь с противоречиями, человек вступает в сферу неизвестного, где действуют чрезвычайные силы, творящие реальность. Поэтому в работе с противоречиями испытываются метафизические способности человека, мера его соответствия своему антропологическому сакральному оригиналу, своей ипостасности, своей должности субъекта. Везде, где есть человек, там неизбежно возникают противоречия, и где есть противоречия, там с необходимостью обнаруживается рука человека. В контакте с противоречиями обнаруживается не только несо-

ответствие вещей и мыслей, но и всеобщее несоответствие вещей и мыслей своим объективным оригиналам. Ситуация необычная, ибо противоречия — уникальная реалия, а потому человек вынужден обращаться с ними как с уникальным феноменом, который является и объектом, и субъектом, и творцом. И забегая несколько вперед, можно сказать, что именно с такими феноменами работает планетарный эволюционизм, ибо таковая уникальность присуща и самой Земле.

Итак, каковы основные ступени проявления субъектно- динамически-объектного статуса противоречия в его познании?

Проблема — исходная ступень познания противоречия, его вхождения в жизнь людей. Проблемы объективны, но эта объективность не природная, а социальная. В природе есть лишь противоречия, а не проблемы, которые присущи только субъектам. Но проблема несводима и к объективному противоречию: всякая проблема выражает противоречие, но не всякое противоречие выражается в проблемах. Противоречия могут оставаться неизменными, а проблемы изменяться, как и решение проблем не всегда совпадает с разрешением противоречий. Противоречия становятся проблемами только через вхождение в культурно-практический мир людей.

Но проблемы не сводятся и только к человеку. С одной стороны, проблемы выражают противоречия вещей, но без средств их разрешения, выступая как антиномии. И до выявления средств разрешения эту функцию берет на себя разум, выступающий как универсальный посредник всех противоречий. С другой стороны, проблема всегда скрыто содержит в себе противоречие между потребностями людей и отсутствием средств их удовлетворения. Функцию этих средств первоначально выполняет живой труд человека. Поэтому в проблемах всегда сливаются неразрешенные противоречия вещей и неудовлетворенные потребности людей.

Поэтому решение проблемы есть двуединый теоретикопрактический процесс. Теоретически ищется чисто объективная форма противоречия, свободная от опосредующих функций мысли. Практически ищутся материалы, вещи, способные стать техническим средством, которое заменяет живой труд человека. Так, противоречия движения и покоя существовали всегда, но теоретически они стали проблемой в 6 в. до н.э. в апориях Зенона, а практически в 17 в., когда механика Ньютона стала основой для создания механизмов и машин, заменяющих живой труд. Планетарный эволюционизм, особенно в его ноосферных вариантах, соединил

122 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

теоретические и практические решения проблем в единый гигантский земной мегатехнополис, которому не хватает самой малости — куда идти, зачем, в каком сражаться стане? Ответ — в страну Земли субстанции-субъекта!

Проблемы решаются не мгновенно, требуя сбора и отбора фактов, сравнения источников, минимума гипотез, допущений, экспериментов и частных измерений, проверок. Эти аспекты проблем охватывает категория «задача». Решение проблем идет через совокупность задач, в решении которых имеет место двоякое движение мысли: от данного результата к поиску породившего его процесса и от текущего процесса — к предполагаемому результату. Главное в задаче — поиск средств для перевода результата на «язык» процесса и процесса — на «язык» результата. Так, проблема механического движения превратилась в совокупность задач: нахождения скорости по расстояниям и времени; определение времени по расстоянию и скорости и т.д.

Растворение объективных противоречий и субъектнообъектных проблем в задачах составляет суть методологии позитивизма, прагматизма, операционализма, которые трактуют познание как искусственный инструмент решения научных и практических проблем, столь же искусственных, как и субъективно произвольные кроссворды и ребусы.

В составе планетарного эволюционизма задачи вырастают до масштабов Земли и становятся объективным пространством, на котором она испытывает различные варианты своего динамизма на пути к Великому Субъекту.

Вопрос является последней ступенью превращения противоречий вещей в формы знания. «Вопросно-ответная» структура мысли дает предельно общее логическое выражение неразрешенности противоречий. В силу своей всеобщности и абстрактности вопросы легко отделяются от породившей их смысловой инфраструктуры и объективных оснований, легко становясь орудием субъективизма, софистики, естественного словоблудия. Множество вопросов вовсе не означает множества задач и проблем.

г) Вопрос — метафизический беглец планетарного эволюционизма

Вопрос сам по себе имеет таинственный метафизический и планетарный смысл, его логическая миссия загадочна и многозначна. Уже графический облик вопросительного знака (?), напоминаю-

щий то ли крюк, то ли аркан, свидетельствует о серьезных намерениях его хозяина. Но кто он?

Сакральная мудрость утверждает, что первым вопрошателем мироздания был лукавый, ввергший людей в грех именно посредством вопросов, ибо первые мыслящие люди в раю обходились без вопросов, без этих логических средств грехопадения. С тех пор вопросы растут в геометрической прогрессии, а способность людей отвечать на них в той же прогрессии ослабевает. Есть так называемые «вечные вопросы» жизни, но нет вечных ответов. Есть основные, главные вопросы, но нет главных, основных ответов. Вопрос всегда один, а ответов множество. И невозможно назвать ответ, который звучал бы так убедительно и непреклонно, как этого требует вопрос. Новые вопросы сменяют старые и сами вытесняются новыми вопросами, но не ответами. И вопрос о сути вопроса остается без ответа.

Ясно лишь то, что вопросительные арканы забрасывает в бытие лукавый, чтобы поставить под сомнение идентичность человека, чтобы соблазнить его жизнью нечеловека. Своими бесконечными вопросами лукавство со всех сторон цепляется за человека. И кажется, что человеческие ответы на вопросы нужны не людям, не миру, а его недругам лукавым. Поэтому «запутаться в вопросах» означает «спутаться с лукавым», вернее, попасть на «крючок», а то и на «крюк», а если повезет, то и на «крючище»!

Сознание и ум людей схвачены со всех сторон дьявольскими крюками вопросительных знаков. Заклейменные проклятием, порабощенные смыслы бьются в людях, не находящих языка со своей расхристанной душой, не допуская даже возможности собственного знания о себе и мире. Они даже сомневаются в собственной реальности, если таковая не подтверждена авторитетом общественного фантома СМИ — антропоморфного демона, марионетки коллективной суггестии. И только планетарный эволюционизм освобождает плененные смыслы, включает их в ноосферную работу нового Субъекта бытия — Земли.

В любом бытии нет и не может быть вопросов, ибо уже само бытие есть первоответ на все возможные к нему вопросы. Вместе с бытием каждое создание получает свое призвание и свое назначение вместе с ответами на все необходимые для них вопросы. Так что инициатива вопрошания исходит не от бытийных созданий, а от тех инферналов, которые его не имеют или уже теряют. И чем больше вопросов, тем меньше остается бытия. Поэтому ответом на вопросы лукавства должны быть контрвопросы. Первый воп-

124 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

рос лукавого о сути мироздания гласил: «А почему мир таков, а не иной?» Ясно, что любой ответ будет ущербным и фрейдистским, а вопрос останется снова в полной силе. Поэтому ответ должен гласить: «А почему мир должен быть иным?»; подобные вопросы нужно отсылать туда, откуда они вылезли, ибо это провокационный паразитизм, который питается не ответами, а онтологической халтурой и немощью.

Современных людей нужно отучать от вопросов, а приучать к размышлениям, раздумьям, ибо все, все вопросы не имеют ответов, вернее, ответом на них является инфернальная очередь. В этом плане вопросомания нашего времени есть род наркотика, квазиучености, предшествующей вырождению жизни в PR-ную пакость. Пифагор не позволял своим ученикам вообще три года рот открывать, полагая, что за этот период ученик отучится задавать вопросы, а научится молчать, слушать и предлагать решения задач. Народная поговорка гласит, что один глупец задаст столько вопросов, что все умники не ответят. Вообще, молчание в сакральной среде ценится превыше золота, ибо когда замолкаем мы, с нами начинает говорить Он, Земля, Жизнь, Планетарный эволюционизм.

На вопросы вечности человек отвечает вертикальной жизнестойкостью своего духа; собственно, человеком он остается благодаря этой смысловой вертикали. Английский историк Р.Дж. Коллингвуд обнаружил логику «вопроса-ответа-отзыва» в самом центре общественной онтологии. Не только человек, но и культуры, цивилизации сохраняются до тех пор, пока они в состоянии превращать вопросы в отзывы на вызов окружающего их мира. Осталось лишь саму историю, да и материю заодно понять не как вопросы, а как вызовы человеку. Об этом говорит нам и философия Сфинкса.

Вопрос содержит в себе тройную развилку развития, соединяя в своей неопределенности уровни метафизики, инфрафизики и физики мира. Поэтому искать ответы нужно крайне осторожно, и следить, ты ли ищешь или же тебя ищут. Казнь великого вопрошателя, Сократа, обусловлена его метафизическим нигилизмом, его недооценкой вопроса о том, откуда все же идут к нам вопросы. На вопрос Сократа: «Кто самый мудрый среди эллинов?» Дельфийский оракул отдал пальму первенства Сократу. Но великий гейский мудрец продолжал спрашивать. И тогда демон молча протянул ему чашу с ядом. Сократ поступил опрометчиво, ибо вопрос — это не первый акт познания, а последний, и каждый вопрос есть

прицел, через который зрит напрасно потревоженная интеллектуальными иждивенцами истина; и ответом ее будет неожиданный выстрел, карающий праздное любопытство, алчность и зло лукавое.

В каждом вопросе скрещиваются интересы вечности, бытия и лукавого. И нужно знать ответ каждой этой инстанции. Ответом вечности является вера в Бога, доверие к бытию и отрицание лукавого. Ответом бытию является принятие вечности, доверие разуму и недоверие психиатрам лукавым. Ответом лукавому являются контрвопросы и отрицание всех его инициатив, разделение в его багаже «зерен» и «плевел». Есть ответ и у Земли для своих насельников: «Придет, придет и для паразитов тот самый день».

Вопрос в сути своей представляет величественное молчание Земли; и это молчание есть последний ответ последним вопрошателям, или выпрошателям, или попрошателям, так ничего и не понявшим в молчаливом ответе Земли. Вопрос — это кнут и гильотина Земли для своих губителей.

д) Планетарный эволюционизм — Тайный Суд Земли

В истории философии, кажется, высказаны все мысли о сути категорий. Для Аристотеля категории — общие роды сущего, мысли и языка, для Канта — априорные формы рассудка, для Гегеля — логические образы, «алмазная сеть», (фигуры) божества, для субъективного идеализма — общезначимые нормы (символы) сознания, для позитивизма — формы языка, для марксизма — творческие алгоритмы практики, мышления и бытия. Древнегреческое слово κατηγορία означает «высказывание, признак, обвинение, говорить против кого-либо»; κατά — «вниз, под; против» + γορά «народное собрание». В европейские языки слово вошло через латынь — «categoria». «Категория» буквально означает публичное выступление на агоре, возвышенном месте в суде, бросать обвинение сверху вниз, обвинять кого-либо в нарушении законов, принимать судебное решение. Все категории представляют высшую реальность, посредством которой выдвигаются обвинения в беззаконии, вершится тайный и незаметный суд.

«О, человеческий род! Достойный жалости и смеха!» (А.С. Пушкин). Люди, особенно ученые люди, всю жизнь тем и занимаются, что неведомо для себя обвиняют себя и вершат над собой суд, который всегда завершается банальным приговором — смертью. Люди посредством категорий всю жизнь строят для себя жилище в фор-

126 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

ме смерти! Печально, глупо, издевательски, но разумные люди созидают сами для себя неразумную смерть!

Ну, так кто, кого и за нарушение каких законов обвиняет посредством категорий? Поскольку категории суть кристаллы вечности, то именно поэтому категории определяют соответствия вещей вечности, обвиняют их в нарушении ими долга перед вечностью и судят их в меру их отступления от вечности, составляют о них суждения, выражая суд вечности над субъективно-временной суетностью мира.

К чести диалектики, она сама воздвигла себе мавзолей с запасным выходом; и назвала его она законом отрицания отрицания. Смысловые проекции и логическая композиция этого закона загадочно-тревожны и резко контрастируют с банальностью его внешнего содержания. Здесь есть чем «поживиться» как любителям простоты и ясности, так и любителям мистики, хотя высшая простота и полноценная мистика доступны лишь в сфере понимания. Но в этом разделе развитие и эволюция будут говорить с нами языком отрицаний и только отрицаний.

Данный закон представляет метафизический иммунитет истины, онтологические формы защиты ее высших смысловых сокровищ. Любое сомнение, опровержение этого закона автоматически становится аргументом его самоутверждения. Уже в эмпирическом плане этот закон разрывает малые круги времени и судьбы, преобразуя их в самозамыкающуюся систему-бумеранг. Всякое вещество и существо имеет свою судьбу, но есть судьба и у самой судьбы: отрицая других, судьба вынуждена отрицать и себя, а поощряя других, судьба вынуждена поощрять и себя, свою коррупционность, отрицая тем самым свою автократию. Смерть, отрицая живое, тоже накапливает потенциал отрицания самой себя. Против отрицания хаоса работают отрицания произвола, диктатуры воли. Для отрицаний небытия есть отрицалище бездны. Прогресс со своим девизом: «Все должно быть новым» забывает, что и новое отрицается новейшим и позорно возвращается к дряхлой старине. На все в мире есть управа и онтологически-уголовным кодексом ее является закон отрицания отрицания.

Логико-метафизической формулой закона отрицания отрицания является трехзвенная онтологическая структура, триада: «тезис-антитезис-синтез». Обыденное сознание и поверхностное философствование воспринимает триаду вульгарно, хотя в ней заложены таинственные и глубокие истины, с которыми человек постоянно имеет дело. Но не узнает он в них себя и не понимает их

смысла, не воспринимает через них общую участь вещей и людей, не узнает в самом себе собственного палача. Анаксимандр представил триаду как морально-юридический закон мира: «Из чего все вещи получают свое рождение, в то все они и возвращаются, следуя необходимости. Все они в свое время наказывают друг друга за несправедливость»51. Все единичное, конечное отрицает бесконечное и всеобщее, получая в ответ отрицание своего отрицания и восстановление порушенного равновесия.

Вмире вещей и существ, не сознающих мудрость закона отрицания отрицания, его действие проявляется как месть, кара судьбы, от чего не спасет даже знание диалектики. Здесь нужна троица, учитывающая и преобразовывающая обратные отрицания потревоженных хранителей бытия.

Действуя в мире, «Я» сталкивается не только с противодействием локальных «Не-Я», но и с отрицательной реакцией бесконечности, раздраженной булавочными уколами людей. Именно эти обратные отрицания есть та третья сила, которая устанавливает окончательный расчет человека с миром, если он, конечно, не ступил на путь суицида. Слепые, дерзкие и отрицательные действия, не корректируемые разумом, становятся орудием еще более мощных тотальных отрицаний, превращающих ситуацию в хаос. Бездна бездну призывает, хаос водой заливает. Отрицание — страшная затягивающая сила, и если ее вовремя не повернуть против самой себя, то она развернет человека против самого себя и направит в никуда.

Взаконе отрицания отрицания представлены эсхатологический принцип самосохранения бытия, а также своеобразный объективный суд планетарного эволюционизма Земли. Этот закон уже по своему терминологическому смыслу выражает онтологический алгоритм самоликвидации, самоустранения из бытия ничто, хаоса, лукавства, демонизма, инфернальщины. Этот закон выражает абсолютную неприязнь, даже ненависть Земли к лукавству, паразитизму и демонизму во всех их обликах, функциях и местах. Эта метафизическая ненависть доходит до онтологической патологии, брезгливости, когда эти антижизненные и антиземные силы истина принуждает вершить над собой суд, уничтожать себя своими же собственными руками.

И тайно-явный, скрыто-открытый суд и приговор Земли вершится посредством экологии, экологических проблем, которые являются чисто человеческими проблемами, возникающими вследствие людских действий, несовместимых с биосферой

128 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

и сакральностью Земли. Экология — это суд, приговор и растянувшееся во времени его исполнение, составляющее содержание современной эволюции Земли, становящейся планетарным Субъектом. Экология — это банкротство человека-субъекта, превращающего Дом Жизни в планетарный клозет. И экологические проблемы разрешимы лишь путем отрешения человека от должности субъекта — целеполагающего существа, которое будет до последнего вздоха гробить Землю. И лишь путем восхождения Земли в должность Субъекта — начальника всех целей, проектов, идей и программ планетарной эволюции-возрождения экология исчезнет. Ибо экология делает невозможным Второе Пришествие Правды.

Апокалипсис сулит более строгий разбор и суд человеческих дел, и наказания обещает в полном ассортименте, сообразно количеству и качеству пороков голубых умников. Планетарный эволюционизм тоже несет свою хворостинку в еретический костер нечестивцев и осквернителей Земли — священной планеты. И надеется, что Новая Земля будет ограждена от произвола разумных, но экологически и сакрально порочных людей, которые должны автоматически исчезать из ее ландшафтов.

Метафизическая неуязвимость закона отрицания отрицания имеет исключительно сотериологическое значение для бытия, человека и мысли, ибо она обрекает зло, вообще всякое отрицание, на самоуничтожение. Стремясь к всевластию, зло вынуждено стать всеобщим и применять к самому себе свои же яды — кризисы, разрушения, гибель, смерть, которые в итоге направляются на путь перевоспитания и преображения в формы планетарного эволюционизма Земли. Или — на путь их безопасной локализации, карантина.

Закон отрицания отрицания есть основной закон планетарного эволюционизма, направляющий все негативные силы для решения основной миротворной задачи Земли — стать полноценным субъектом своего бытия и своего творческого динамизма. Поэтому надобно идти средним путем планетарного эволюционизма, не уклоняясь ни на десно, ни на шуе (Прит. 4. 27); именно эта форма земного динамизма дает уму смысловую пищу и материально поддерживает его жизнь.

Внимать нужно лишь одному правилу, постоянно держа его в уме, — благоугождать только Земле, всем ее большим и малым творениям, и тогда сама жизнь земная научит нас ясно видеть и проразумевать смыслы наших деяний, их телеологию и эсхатологию.

Религии не случайно обожествляют тайны, ибо чувствуют в них присутствие непознаваемого, внеличностного, сокрушающего фактора, который так и останется навсегда необъясненным, загадочным, непредсказуемым, неожиданным и невероятным. Человеку, в котором нет места тайне, нет места в Тайне бытия; и такой человек не жил и не живет, а им живут VIP-лярвы и VIP-лузеры преисподней. Русская философия близко подошла к этой тайне, увидев в ней Софию Премудрость Божью, но она не осмелилась сделать ее обычным объектом познания, признав ее метафизическую необходимость, которая открывается через знание о ее непознаваемости.

5.Творение и творчество в планетарном эволюционизме

Развитие и эволюция, став универсальными мировоззренческими и методологическими принципами науки и жизни, все же не достигают истинной всеобщности. Развиваются предметы, знания, но само развитие не развивается, а эволюционируют тоже объекты, но не сама эволюция. Кроме того, развитие и эволюция признают, что пространство и время, движение, материя, многие законы не развиваются и не эволюционируют, оставаясь константными величинами, гарантируя тем самым динамизм развития и эволюции. Если все развивается, эволюционирует, трансформируется

виные формы динамизма и бытия, то само развитие и эволюция, их динамизм тоже должны трансформироваться в другие формы (высшие). А если верна формула Гёте, что все возникшее достойно лишь гибели, то вместе с возникшим достойно гибели и породившее его развитие.

Дарвинистская и неодарвинистская теории эволюции не отвечают на самый главный вопрос: кто автор новизны? Естественный отбор уже предполагает многообразие зародышей, среди которых он может действовать. Лишь если некоторое разнообразие уже есть, естественный отбор может решать, какая «марка» пойдет

в«серийное производство», а какая пойдет в брак. Однако эволюция не дает ответа на вопрос, откуда разнообразие и откуда произошел сам естественный отбор, его дизайнерский отдел.

Неодарвинизм, скрестивший дарвинизм с теорией мутаций, ответа тоже не дает. Классическая теория мутаций предполагает, что они происходят случайно, порождаясь сбоями при редупликации

130 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а