Планетарный эволюционизм

Но на Земле эволюция и развитие должны слиться с творением, стать служебными органами Земли на ее пути в царство творения, в котором динамизм жизни нуждается не в смерти, а в преображениях. Поэтому именно Земле суждено стать в ближайшей христианской перспективе субстанцией-субъектом планетарного эволюционизма. Целостность мирового динамизма нас зовет и манит, угрожает возмездием, требуя указать смысловые пределы развития, эволюции и экономики как их верного паладина.

В Раю тоже, видимо, было хозяйство, ибо Бог не признает праздности. Адам был садоводом; наверное, и домашние животные у него были. Но это было сотворческое, свободное и радостное хозяйство, не требующее от человека жертв. После греха появилось трудовое, натуральное хозяйство, требующее от человека максимального напряжения сил, отнимающее у него свободу. Экономика стала закономерным плодом хозяйства, работая на умножение сил эксплуатации, смерти и ничто, облеченных в злато. А вместе с ней появились экология, кризисы, деградация человека. Затем экономика стала чистой хрематистикой, финансономикой, производя сырье и материалы для инфернального мира. Современная экономика-хрематистика и обслуживающий ее разум стали, по словам М. Волошина, «творчеством наоборот»: если творение (творчество) выводило бытие и мир из хаоса ничто, то современное «созидание» возвращает их обратно в первичный хаос стихий. А христианство против этого безумия!

Спаситель научил нас, что только через труд на Земле, через облагораживание Земли, можно осваивать сакральные смыслы неба, общаться с ними. И планетарный эволюционизм является законным наследником этих величественных и загадочных сакральных смыслов.

Ч А С Т Ь I I

КОСМОС

ПЛАНЕТАРНОГО

ЭВОЛЮЦИОНИЗМА

ГЛАВА VII

Вертикаль планетарного эволюционизма

Вкратце в целостных обликах жизни и знания парадигму планетарного эволюционизма Земли можно представить как сопряженное и напряженное единство содержательных и смысловых его измерений — вертикальных, горизонтальных, диагональных и элементных. Планетарный эволюционизм есть тройственное движение Земли — сам себя порождающий, идущий вперед и возвращающийся в свою целостность процесс, который разрушает, уничтожает все аномалии и отклонения, возникающие на пути становления Земли абсолютным субъектом жизни.

Не нужно забывать, что если люди не умеют, не желают в своей деятельности следовать фундаментальной эволюции Земли, навязывают ей свою слепую техногенную волю, то она ответит, пусть и не сразу, но все равно ответит всей мощью своей скрытой и спокойной негативности, которая применит к отрицателям ее субъектных прав диалектику отрицания наглого и невежественного поведения человека экономического. И по долготерпению Земли можно догадываться и судить о величине и мощи энергий ее планетарного эволюционизма, который не столь уж пассивен и долготерпелив. Его динамика новая, еще неизрасходованная, и его дух ждет своего времени, чтобы одеть «сапоги-скороходы» (Гегель). Предметно-биосферное бытие Земли не меняет и не отменяет любых действий человека, а оно лишь показывает, есть ли в этих действиях позитив или же в них находит свой выход энтропия ничто, посредством которой человек и свершит свое ужасающий самосуд.

Подлинно онтологическую оценку развития и эволюции, их объективного категориального смысла дает лишь метафизика («первая философия», по Аристотелю). И сразу же встает неприятный вопрос: «А являются ли развитие и эволюция идеями?» Ведь идеи представляют, выражают и обозначают самодостаточное и самодействующее бытие, а развитие и эволюция явно таким статусом не обладают, всегда завися от того предмета, который развивается. Платон полагал, что развитие (становление — в его философии) не «дотягивает» до уровня идей как подлинного бытия, хотя оно и не сводится до уровня чистой материи, т.е. небытия. Идеи лучше и выше любого развития, а материя хуже и ниже всякого развития, которое опосредует связи невидимых и умопостигаемых идей вечности и видимой чувственно данной материи. Роль развития и эволюции посредническая, служебная, но не творческисозидательная: они лишь оформляют, форматируют, организуют вещи и бытие, но саму материю и проекты бытия и вещей они не создают, а подчиняются им как своим владыкам. Поэтому развитие и эволюция «сверху» ограничены идеями, духовными ценностями, а «снизу» — хаосом, ничто, энтропией. Развитие и эволюция призваны строить «мосты» между невидимыми и видимыми мирами, между Хаосом и Космосом, превращать невидимое, Хаос в субстанции, а видимое — в субъектов. Но выполнить эти свои онтологические задачи они смогут лишь в составе и посредством планетарного эволюционизма, который несет в себе эталон субстанции для всех субъектов Земли и эталон субъекта для всех субстанций и для всех земных существований.

1. Взаимодействие

Элементарной завязью и ячейкой динамики развития и эволюции, «клеточкой» ее видимых и невидимых реалий служит взаимодействие, открывающее врата и двери в царствие планетарного эволюционизма.

Взаимодействие — это первая, эмпирически воспринимаемая, феноменальная форма, «эмбрион» развития (эволюции, динамики), нечто вроде товара — элементарной клеточки буржуазного общества у Маркса. Взаимодействие — скромный труженик мысли, науки, бытия, крестьянин познания, добывающий «хлебы» в поте лица из сосущих его экономики, науки, морали, искусства, религии, политики и права. Недооценивает его роль научная братия,

хотя без взаимодействий все в мире рассорится и рассыплется, станет сырьем хаоса.

Структура взаимодействия*1состоит из трех начал: активная сторона, пассивная (страдательная) сторона и основание, посредством которого взаимодиенты образуют элементарную динамическую предметность развития и эволюции. Взаимодействие представляет способ устроения вещей, людей, благ, ценностей, идей, глупостей, когда одна сторона служит средством самоорганизации, самооформления другой. Но взаимодействие всегда предполагает наличие общего основания, в котором таится напряжение возможного и реального, которое разряжается посредством динамики, посредством рождения и возникновения начал, готовящих развитие.

Например, основным конструктивом и принципом экономики служит взаимодействие человека и земли, а его основание — труд;

впромышленности таким принципом служит взаимодействие рабочего и сырья, а его основания — средства; в финансономике — взаимодействия кредитора и заемщика, инвестора и процента, а их основанием — долг; в современной экономике конструктором служат информационные взаимодействия создателей и знатоков программ, умеющих работать с ними, с незнающими и неумеющими пользователями, а основанием — электронная техника. Но высшим типом взаимодействия служит творчество, в котором взаимодействующие стороны (субъект и небытие) выводят посредством проекта и его средств ранее неизвестные и несуществующие блага бытия. По своей типологии взаимодействия бывают онтологическими, гносеологическими, логико-методологическими, историческими, национальными, политическими, генетическими, системными, релятивистскими, атрибутивными, синхронными, диахронными, материальными, идеальными, хозяйственными, экономическими, социальными, хрематистическими, финансовыми, знаковыми, смысловыми, символическими, информационными, экзистенциальными, теневыми и др. Если ученые пересчитали все виды презренных мхов – их оказалось 107-й и вот открыли 108-й вид презренного мха, то тем более заслуживает усердия классификация хотя бы основных типов взаимодействий, на основе и посредством которых работает наша мысль, ищущая эти мхи и лишайники! Тем более, что сегодня взаимодействие из «последнего»

втабелях о рангах динамики становится «первым».

*См. Приложение I.

Бесконечные сплетения бесконечно умножающихся многообразных взаимодействий составляют основной интерес и объект микроанализа экономического организма. Но не все взаимодействия равноценны с точки зрения раскрытия смыслов экономических феноменов, их сущности, и самое важное — с точки зрения их динамической перспективы — насколько они могут дать старт развитию экономики, перевести ее в высшую форму творческого эволюционизма. Эмпиризм, ограничивающий себя чистыми взаимодействиями, правомерен, но лишь как момент великой эволюции экономики к своим целям, к спасению самой себя и человечества в хозяйстве от самоуничтожения вирусами алчности, эгоизма и утилитаризма.

а) Взаимодействия и Сети

Но сегодня взаимодействия, создавая коллективистские, групповые структуры, превращая их в Сети, становятся основной реалией, определяющей суть, строение, динамику и эсхатологию современного мира. Явная сеть стала сегодня метафизической Тайной. Сеть превращается в онтологический, гносеологический, социальный и геополитический феномен, которым Запад пытается обновить свою утерянную идентичность, свой социальный и культурный Логос после развала СССР. Такое обновление возможно лишь путем создания мировых сетей, которые не формируют идентичность, а стирают даже память о ней. Идентичность предполагает и содержит в себе вертикальные («небесные») устремления и взаимодействия, которые обогащают субстанцию субъекта новыми качествами и перспективами, а не просто «размазывают одно и то же качество» на двухмерной плоскости Сети. В итоге Сеть становится капищем демонических глумлений и посвящений в двухмерное экранное антиобщество смешения, чтобы избежать апокалиптического разделение «зерен» и «плевел».

Слово «сеть» долгое время было скромным и незаметным слугой языка, выполняя трудовые, социально-экономические, властные задание мысли, сознания, души и практики людей. Но любое слово таит в себе метафизические зерна, ждущие своих времен. И в XXI в. слово «сеть» услышало сигнал своих командоров — «Пост!», и всей мощью откликнулось на этот тайный зов, совершив молчаливую головокружительную карьеру, став термином-парадигмой науки, власти, практики и мировоззрения XXI в. (С ним уже обращаются как с лингвистическим генералом, встречают заглавной

буквой.) Термин «Сеть» стал основным определителем мира, бытия, человека, его идеальных сил и деяний. Сеть стала неким конструктором новой — анонимной — реальности, идолом, мерой человека и вещей, лишенных смыслов; и этому идолу Запад принуждает поклоняться всех людей. Уже идут сетецентрические войны, с которыми Запад связывает свои голубые мечты на установление

зримой и незримой голубой диктатуры37.

Но если какое-либо слово захватывает новые физические и метафизические сферы, это значит, что прежний владелец данных сфер уже не в состоянии сохранять смысловое и логосное господство над ними. Какой термин заменяет, вытесняет слово «сеть»? Ибо мир уже давным-давно поделен и разделен между словами. Неословесненной реальности уже нет, а вот неосмысленная реальность теснит осмысленную.

Слово «сеть» — древнейшего происхождения, и использовалось оно в контексте охоты, понимаемой в самом широком плане. В античных мифах сеть служила орудием борьбы с внутриолимпийским блудом. Автором первой сети в мифах является хромой Гефест, величайший мастер-кузнец, умевший даже из металла делать невидимые и коварнейшие сети. Сетями Гефест пленил Афродиту, хотя сам же оказался в их силках, так что браки поистине свершаются на небесах. Узнав о порочащей связи жены с Аресом, Гефест оригинально наказал неверную. Он окутал ложе невидимой сетью, и блудодеи оказались в ловушке, — а Гефест, видя их барахтанья в сети, позвал богов, которые своим хохотом сгубили даже небесную любовь. Гефест безжалостно выставил свою неверную нагой и живьем в Интернете Олимпа.

Служебное положение слова «сеть» кардинально изменилось со второй половины ХХ века в так называемом «информационном обществе», которое никак невозможно*,1ибо информация — часть общества, а не общество — часть информации. Даже в компьютерах сие невозможно, ибо нужны еще «железки», энергия, чтобы информация села на свой трон. В сетях бродит информация, но сами они состоят из средств связи; и отвечают за сети инженерысвязисты, а не информационалы. Сеть — это не полновесное бытие (сплошные дыры, «бытие в клетку?!), но и в штат небытия ее не зачислишь, ибо она ищет и ловит. Сеть — это не энергия, ибо сама

*Возможна общественная и частная информация, но не информационное общество.

потребляет энергию. Сеть — это не движение, ибо она ловит «движущееся», но она и не покой, ибо изменяет среду. Сеть — не материя, ибо зависит и от сознания, но она и не сознание, ибо бытует и вне его сферы. Сеть не субъективна, а объективна, как объективны числа, идеи, логика, вообще любой закон. Закон тяготения сам веса не имеет, нематериален, но он объективен. Сеть суть реальность, смысл которой не ловится словами «материя», «идеальное», «объективное», «субъективное». Сеть не вещество, не материя, не энергия, не закон, не знание, не идеальная сущность, хотя без всех этих реалий она невозможна38. Сеть, существуя автономно, сохраняет связи с «тем» и с «этим» миром. Всепроникаемость Сети делает ее независимой от пространства и времени, от серого небытия, придает ей статус некоего ритуального субъекта, созидающего проекты, структуры, причины, вещи, существа, мысли для неживых. Сети преображаются в различные конфигурации, программы, образы, игры, призраки, в них кто-то появляется, исчезает. То они человеку услужают, то вредят ему, то соблазняют бездумием. Человека заменяют не только роботы, но и существа из сетей. Искусственный интеллект Сети стремится устранить человеческое разумение с его элементами сакральности, заменив его виртуальностью.

Но Сеть не сакральный атрибут, ибо сакральное действует не помимо людей, а через их сознание, усиливая их разум. Сети более подходят для демонов, ибо ангелы не ловят людей, а одаряют их благими смыслами. А сетями ловят немых и непонимающих. Но демон является только арендатором (!), а не собственником Сети; используя ее в качестве орудий порабощения человека, он в итоге сам же становится ее жертвой. Демон Сократа жалел мудреца, но ничем ему не смог помочь в суде, ибо сам устрашился суда Сети.

В этом плане Сеть представляет собой смешение констант и контекстов бытия и ничто. То, что мы видим и слышим в Сети, сами делаем в ней, не связано ни с реальностью, ни со словами и смыслами, ни с абсурдом и нелепостью. В Сети слова, вещи, люди падают на дно деградации, становясь некоей плавающей и парящей, прилипчивой и удушающей стихией демонического мира. Но Сеть — это стихия привилегированных, разумный бассейн демонов; здесь царит бессмысленный дискурс свободы, льющий на нас клоунские потоки изувеченных смыслов вещей и людей, которые постоянно подмигивают, приглашают нас стать элементом смешения, а в перспективе стать виртуальным чудом, элементом шенгенского бульона для евромонов. Сети представляют идеологию, эпоху и проект, деяния виртуалов и вудуалов, которые не ведают, при-

несут ли они людям благо или же сотрут их навеки из жесткого и жестокого диска вечности?

Какие же причины вызвали Сети в бытие, дали им неведомые социальные и геополитические цели? Куда ведет нас логика развертывания сетевых проектов? Каковы изменения бытия, людей, государств в эпоху «пост-погоста», ибо именно эти изменения породили Сеть?

Сеть, как самостоятельная реалия, появилась в результате геополитической катастрофы. После победы СССР во Второй мировой войне Запад готовился к затяжной и тяжелейшей борьбе со своим основным соперником. Идеологическую стойкость, материальнотехническую стройность капиталу придавала одна только геополитическая необходимость борьбы с СССР. Более того, сам разум и сознание людей западного мира удерживали свою вертикаль именно страхом перед возмездием бедных, но образованных трударей. Можно сказать даже, что своей космической загадкой СССР спасал разум и сознание западных потребителей от безумия в гедонистическом беспределе извращений. Изредка осознается этот факт Западом. Ж. Батайя отметил, что СССР «в большей степени благоприятствует возникновению подлинного самосознания», чем западный строй, и «даже можно было бы сказать, что без этого напряжения, поддерживаемого коммунистической агрессивностью, сознание не было бы свободным, оно не пробудилось бы!»39. Вот как! Западу нужна Россия агрессивная, страх перед Россией, иначе не проснется его сознание, которое существует только потому, что чего-то постоянно боится.

Идеологически Запад не был готов к победе, и подлость Иуды Плешивого застала его врасплох, лишила его смысловых ориентиров. Оставшись без глобального противника, соперника и конкурента, Запад оказался в ситуации собственной неопределенности. Оставшись без спасительного врага, западоиды растерялись, захлебнулись в половых извратах, где серьезное и смешное, прошлое

инастоящее, главное и случайное безнадежно смешались, породив уникальное коллективное безумие, которое и воплотилось в феномене Сети. Западоиды теряют способность различать мужское

иженское, отца, мать, родителей и детей, закрепляя это безумие даже юридически в законах об однополых браках.

ВСетях люди не знают, что делать, а вот что не делать, они чувствуют, но делают то, что они не должны совершать. Людям не нужны сетевые дела, ибо непонятно, каковы их конечные цели; поэтому они о них и не размышляют. Но остатки опыта и разума лю-

дей признают странное нечто, которое вынуждает их поступать немотивированно именно потому, что так поступать они не могут и не должны. И орудием этих непостижимых для людей мотивов их поведения служат Сети. Человек когда-то был «субъектом», главным деятелем истории. В Сети человек является не субъектом, не актором, а он просто элемент среди других факторов. Сеть выступает как абсолютная операционная среда, программирующая глобальную безличность. Но в Сети внезапно, неведомо кем и как, мгновенно и хаотически создаются очаги возмущенной, взрывной и протестной энергии, которая столь же внезапно разряжается вспышками гнева, возмущений, бунта, взрыва, бессмысленных акций. И все эти акции совмещаются в невидимой и мрачной оптике зеркал бесконечных экранов. Эти импульсы «пассионарности» Сократ называл «демоном», который создавал вокруг него странную сеть, активировал ее вопросами, а затем внезапно исчезал, оставляя Сократу коктейль из цикуты.

Сети составляют из хаоса новые игры и карты виртуальности; в них нет постоянных параметров, участников, норм. Играя с самими собой, игры постоянно меняются в зависимости от своеволия демона. И финансовые, управленческие сети работают лишь при наличии в них «демона» Сократа. Демон есть, толпа сократизирует; демона нет — все рушится, уходя в криминал и в коррупцию.

Сведением бытия до виртуальности, индивидуума — до дивидуума, духа — до парфюма, учреждается новая реальность — Сеть; она осуществляет тотальный контроль мотиваций социума, людей, коллективов, наций посредством операционных, финансовых, протокольных, фильтрующих, программирующих подсетей и метасетей. Странный контроль! Все предельно свободны и предельно упакованы40. Сеть тотальна, из нее нельзя уйти даже в смерть, ибо она создает единое для живого и мертвого виртуальное пространство. Сетевой синтез машины и тела в киборге представляет проект синтеза мертвого и живого, которые в Сетях не разделены ни сострадательно — памятью, ни предметно — кладбищем. Смерть из врага жизни превращается в другую жизнь с нетрадиционной мертвецкой ориентацией, и никто не задевает достоинства мертвых. Потомство клонируется, а в случае нужды — деклонируется.

Поэтому сегодня Запад навязывает миру не свою наилучшую систему жизни, а свою наилучшую систему смерти и антижизни; не свою правду, а свой самообман, не свою сакральную и экзистенциальную идентичность, а свою демоническую фрустрацию. Запад уже проел все смыслы своего Логоса, а посему Европа сегодня

не знает самой себя, не может внятно сказать: «Что есть Европа?» И НАТО не придаст Европе определенного лица, ибо его задача — разбивать лица.

В такой ситуации термин «Сеть» оказался единственной идеологией, которая как-то оправдывает инерцию гегемонии Запада. Сеть заменяет идентичности людей, стран, народов игрой в идентичность. Когда коллективы, институты, индивиды не достигают поставленных целей, когда не работает причинно-следственная логика науки, Сеть заменяет Логос, беря на себя часть его упорядочивающих функций. Сеть заменяет контексты, перспективные центры, временно соединяя логистику и спекуляции, удовольствия и криминал, извращения и провокации, демонизм и терроризм.

У Сетей нелады со смыслами, которые не воспринимаются; Сети требуют не понимания, а механического подчинения. Непонимание смыслов — sine qua non эффективности Сети, которая вся, не исключая и ее субъекта, является воплощением структурно организованного безумия.

Как паук без Сети ничто, так и человек без подключения к Сети ничто. Что значит любить? — «Быть в Сети!». Что есть зло? — «Быть вне Сети!». «Ты подключен к сети, значит, ты существуешь не в себе и для себя, а вне себя и против себя» — таков императив Сети. Сеть в этом плане дает людям новую — сетевую — идентичность. Сеть отцифровывает людей, вовлекая их в общую клеть сетевых тварей. Влечения, желания изымаются от субъектов, становясь сетевыми стимуляторами, которые воздействуют на потребителей через сенсорные датчики. Удовольствие — подключение; страдание — обрыв связи. В Сети уже не человек желает, а сама Сеть желает людей без рефлексии и с мгновенной реакцией, что требует полной слитности субъекта и объекта информации; субъект должен непрерывно потреблять и изливать из себя нескончаемый поток словесного мусора и гламурного бреда во благо Сети инфернальной.

Сети — это данность, которая накатывается на нас лавиной вопреки нашим желаниям. Реальностью в Сети обладает лишь то, что наполнено играми, манипуляциями, а не творчеством; ячейки не созидают, а функционируют, выполняя чужую волю. И страшные черные цветы появляются в глазах людей. Сознание, ум, душа, смыслы растут уже не из света, даже не из бессознательного, а из вездесущей Сети наползает на нас этот болотный цветник. Сегодня Сети незаметно стали самоцелью, превращая человечество, мир в самодовольные жертвы Главсетевика. Социализм и капитализм,