Планетарный эволюционизм

рия движется от рабства естественного к рабству искусственному (ибо промышленность может обойтись без рабов, а вот богатство невозможно без них), и от него — к творчеству многообразных видов эволюции, конкурирующих за право контакта со своим вечным оригиналом.

Западные ученые страшатся исследовать динамику развития, ибо нужно что-то говорить о том, куда это развитие все же идет? Для Запада развитие не сулит ничего спасительного. Так зачем же заглядывать в черные дыры, если они уже заглянули в нас? Лучше забивать себя и читателя массой описаний различных рынков, империй, экономик, не выходя на обобщения, в которых есть перспективы, но не для твоих ценностей. Вся проблематика «мир-систем» И. Валлерстайна хорошо укладывается в парадигму планетарного эволюционизма, сочетающего предельные, метафизические, обобщения «миров-творений», «миров творящих», конкретноэмпирический материал экономики, социологии, истории и смысловые алгоритмы порождения новых типов динамики, новых видов развития. Система и развитие — не господа планетарного эволюционизма, а его смысловые и смышленные слуги.

Прорыв автора за системные горизонты мысли превосходит все прогнозы марксистов, отвергших Маркса. Мир-система капитала с неизбежностью поляризована на центр и периферию, и разрыв между ними с огромной скоростью непрерывно увеличивается, что выражается в ужасающем обнищании трудящихся периферийных стран. И. Валлерстайн (американец) пишет: «Я думаю, Маркс оказался прав в одном из самых скандальных своих прогнозов, от которого впоследствии открестились сами марксисты. Эволюция капитализма как исторической системы действительно ведет к поляризации и к абсолютному, а не только относительному обнищанию большинства»110. И значит, развитие-прогресс завершится суицидным прогрессом этой «мир-системы».

Очень важна постановка автором вопроса о развитии «неразвития»: творится не только развитие, но фабрикуются и разные виды «неразвития», «неразвивающихся стран», которые служат сырьем и материалом для развивающихся стран.

Автор буквально не оставил камня на камне от идеологии либерализма, видя ее назначение в том, чтобы зазывать людей в «ловушку «реформ» существующего строя, и отвлекать их от очевидного факта, что античеловеческая эксплуатация закончится только с породившим ее миром-системой. Эта задача держала либерализм на «плаву» на протяжении всей его лживой истории — с 1789 по

1989 г., пока катастрофа СССР не похоронила его под своими обломками.

Автор не обходит и вопроса о творении, созидании новых типов развития, предлагая, даже — требуя разрабатывать новую утопистику, без которой мысль и сознание просто угаснут, ибо «присутствие отсутствия» — основной материал, энергия, смысл, условие и средство их работы. Без контакта с ничто, с тем, что отсутствует, они сами теряют присутствие.

Работы над поставленными И. Валлерстайном задачами — непочатый край! И планетарный эволюционизм оказался на переднем краю самой страшной проблемы мира — абсолютного обнищания человечества посреди богатства вырождающейся кучки самоубийц.

И. Валлерстайн в своих содержательных гипотезах и размышлениях не заметил, что «мир-системный» подход выражает новый этап эволюции самой Земли — ее становление планетарным Субъектом, который работает своей методологией, о которой можно только догадываться.

8.Социобиология и социальные перспективы планетарного эволюционизма

Социобиология представляет собой своеобразный научно-фило- софский протест самой жизни против развития-прогресса, исчерпавшего потенциалы статики и динамики, и приведшего к опасному разрыву единого биокультурного и эволюционного организма Земли и человечества*.

Социобиология, как общенаучное направление мысли, затрагивает много вопросов, допускает немало биогенетических редукций, но нас интересует лишь ее трактовка планетарной эволюции, посредством и в сфере которой идут генетические и культурные бифуркации жизни. Из книги основателя социобиологии — Э.О. Уилсона «Социобиология: новый синтез» (1975) на русский язык переведена лишь одна (26) глава, хотя размышления автора о генно-культурной эволюции представляют немалый интерес. Концепция Э. Уилсона подвергается критике за биологический детерминизм, недооценку социальной среды, специфики человека. Но почему-то никто не заинтересуется тем, что именно хотел высказать ученый, прекрасно знающий все аргументы против

*См. Приложение V.

252 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

его концепции. Он видел и знал, что биологическое и социальное в человеке суть противоположности, но в то же время они взаимодействуют. Но он почувствовал, уловил, что и в биологическом и в социальном проявляется и действует «третья» субстанция, без которой не могло быть никакой генно-культурной (ко)эволюции. Он близко подошел к пониманию того, что «колеса» биологии и социологии крутит Земля посредством планетарного эволюционизма.

Саму жизнь человека социобиология рассматривает как целостный феномен, который является совместным продуктом биологической и культурной эволюции. Даже жизнь самых первыхнаипервейших людей-дикарей или людей-зверей отличалась от чистой животной жизни приматов своей культурной компонентой, которая качественно изменяла генетику и жизненные свойства перволюдей. Даже простая палка или камень в руке (лапе?!) когдато были орудиями культуры, ибо для их изготовления, определения их назначения, для умений использовать их нужны были дополнительные биорегуляторы и механизмы, которые закреплялись

ив генетике, но которых не знали самые «крутые» приматы. Палка стала не только орудием действий, но и сакральным символом у жрецов и священников, а узоры от палочного воспитания можно рассматривать как своеобразную живопись. Нет, если с палкой не шутит генетика, записывая ее свойства в свою базу данных, то

ижизнь, мысль должны видеть в ней метафизический перст, а не просто отрезок древесины. Поэтому для человека невозможна ни чистая биология, ни чистая культура, ибо в нем эти факторы порождают новое качество, как из слияния газов кислорода и водорода возникает новая стихия — вода. Социобиологию нередко именуют поэтому генно-культурной (ко)эволюцией.

Увы, прогресс порушил эту нераздельность биологического и культурного в человеке, что доказывает трагическая и жутковатая практика, не замечаемая уже в силу ее обычности. Речь идет о том, что в мире чисто культурного прогресса женщины без мощной медицинской поддержки не могут, за малыми исключениями, родить ребенка; велик, очень велик шанс погибнуть вместе с ним. В архаических общинах знанием биологических функций культуры владеют старухи-повитухи, о которых добрым словом отозвался сам Сократ, заметивший их метафизические усердия и умения. Великий гей-философ советовал учиться искусству мыслить именно у повитух. Двусмысленный и чисто европейский совет! Да и само мышление он считал видом майевтики (повивального искусства), глубоко прозревая корни мысли: для мышления нужно, как мини-

мум трое, а для безмыслия достаточно быть одиноким или в толпе. Семена мыслей хранятся в мире вечном, произрастают они в сознании индивидов, а рождаются через разум в общении с понимающими тебя друзьями.

Социобиология пытается излечить антропологическую рану прогресса, найти, выработать контекст, в котором совместная динамика биологических и социоэкономических потоков эволюции допускается и требуется в качестве естественного состояния. Символ бесконечности (∞), разделенный прогрессом на два отдельных

ине замыкающихся круга, должен восстановить в этом контексте свою целостность. И таким контекстом являются альтруистические отношения в биосферных и культурных мирах, в которых есть не только конкуренция, борьба, агрессия, уничтожение «других», но

исотрудничество, взаимопомощь, кооперация. И этот альтруизм является фундаментальным объективным контекстом для новой эволюции, устраняющим раздор биогенетических и социальноэкономических факторов. Альтруизм эффективней даже в чисто экономическом плане, ибо последствия конкуренции часто перекрывают доходы победителей, подрывая в конечном счете источники и движущие силы производства.

Но социобиологические идеалы и проекты могут стать реальными лишь в контексте методологии планетарного эволюционизма, в котором биосфера, трансформируясь в ноосферу, признает доминацию альтруистических взаимодействий, в которых жизнь и культура находят общий язык.

Аза пределами планетарного эволюционизма вовсю орудует генная инженерия, которая пытается механически согласовать прогрессивные несовместимости биологии и культуры, вывести искусственные классы живых существ, включая и клонирование человека. В общем, пожар тушат бензином! Никто, самые извращенные и ученые фантасты даже представить не могут ситуацию, когда живая материя подымет бунт против своих мучителей… Неожиданные всплески размножения саранчи, с которой воюют даже самолетами, покажутся детскими шалостями. В.И. Вернадский заметил, что «живое вещество» в чем-то легко уязвимое и ранимое, но в чем-то оно чудовищно агрессивное и непобедимое даже термоядом. Поэтому планетарный эволюционизм «советует» экономике «дружить» с биологией и генетикой, ибо не исключено выведение таких финансистов, которым не понадобятся банки и Сети, ибо все это «добро» будет в их мозгах, отклонированных на уничтожение всех своих конкурентов, вообще всех, кто интересуется финансами

ине лишен счета и наличности.

254 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

Но человек сам программирует свою генетику на запретные, невозможные, опасные и губительные деяния, полагая в играх с гибелью и смертью найти шагреневую кожу своей загадки. История свидетельствует, что человек чаще всего делал то, что опасно, безумно и не очень-то нужно ему, а вот нужное в минимуме свершалось как-то само собой из непредвиденного, из нежеланий его натуры. Социобиология почти не принимает в расчет исходную матрицу человеческого существования, в которой цели неопределенны, средства допускаются любые, сознание и разум в плену у бессознательного, а итог — поиски альтернативы Преисподней, смерти в сферах виртуального мира. Кто и чем может помочь такому существу? Да и нуждается ли оно в помощи, истребляя своих ближних, дальних, самого себя? Даже смерть, похоже, отбивается от бесцельной агрессии человека, который не просто умирает, а уходит в ее мир за поисками причин своей неприкаянности. Богу, дьяволу, судьбе, природе, миру, жизни человек не нужен, и они обходились без его услуг немалое время. Социобиология пытается найти неразрывные узы биосферы, жизни и человека на генетическом уровне, который, в конечном счете, должен определять становление Земли планетарным Субъектом своей эволюции. А коль скоро Земля станет субъектом своей эволюции, то она установит и ее цели, и смысловые императивы человека, и, может быть, заблокирует эвтаназию, суицидные комбинации генов.

При этом первичным социумом социобиология признает связь «родитель — ребенок», видя в ней «структуру, увековечивающую гены». Эта структура имеет не только социально-биологическую, но планетарную природу. Именно Земля выступает общей и единой матрицей, базой данных, в рамках и посредством которой объективируются «репродуктивные императивы». Мы не можем определить, в какой мере эта матрица (биограмма) есть филогенетическое наследство эволюции и в какой мере представляет адаптацию к современной культурной жизни. В любом случае наши цивилизации инстинктивно строились на основе и вокруг смыслового поля этой матрицы (биограммы). Сегодня матрица «родители — ребенок» в Европе устарела.

Поиск первоначальных общих движущих сил биологической и социальной эволюции человека приводит нас неизбежно к идее планетарного эволюционизма, в рамках которого именно Землясубъект в соответствии со своими константными параметрами проектирует, испытывает и принимает к исполнению генетические биограммы, если они не противоречат социально-культурной жиз-

ни. Земля — сложный организм, в котором биологические и социальные формы не выражают всю его полноту и целостность, его многосторонность, смысловую телеологию и эсхатологию.

Нужно исходить в анализе соотношения генетических и культурных потоков в процессе эволюции из посылки уникального хозяйственно-онтологического и жизненного статуса Земли, которая посредством интеллекта и других неизвестных нам способов регулирует и согласовывает эти потоки. Ясно одно: не только человек без хозяйствования не будет человеком, но и Земля без хозяйства не будет Землей, не будет даже небесным телом.

Биоанатомическая и генетическая организация человека, шарообразная голова, резкое и опережающее развитие ума, появление внутреннего мира с его непостижимой организацией, язык со своими смысловыми и знаковыми сигналами, — все эти факторы говорят о том, что человек возник в лоне и посредством планетарной эволюции Земли, сделавшей его организм, его органы средствами своей воли, своей телеологии и эсхатологии. Человек нужен не самому себе, не культуре и экономике — поэтому он истребляет культуру и самого себя в бессмысленных войнах; человек нужен во всем своем величии и во всех своих мерзостях, во всех своих несуразицах и безумствах именно Земле для выполнения ею своей роли и миссии — стать субстанцией-субъектом. И для исполнения своей космологической миссии — воспитать существ, достойных Самого Главного Дня и События мироздания, понимания своих задач в нем.

Аристотель справедливо полагал, что понимание (а не просто знание) любой вещи возможно лишь при обнаружении ее целевой причины, определяющей ее строение, ее динамику, ее функции и ее место в составе целостного Космоса. Соответственно, понимание всей непонятности и монструозности человека дает только выявление его целевой причины, которая непосредственно коренится в эволюционной биограмме Земли, а опосредованно — в эволюционной биограмме Великого Творения. Уилсон почему-то допускает, что целевая причина человека находится на Марсе, который и дирижирует всем устроением человека, всеми его жизнеотправлениями. Ну, американцам виднее: души убиенных индейцев, видимо, взывают о правде с Марса.

Б. Паскаль был в отчаянии от человека. Христианство несет ему спасение от смерти, сам он не хочет умирать, но не желает принять веру и бессмертие. «Что же это за химера — человек? Какая невидаль, какое чудовище, какой хаос, какое поле противоречий, какое

256 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

чудо! Судья всех вещей, бессмысленный червь земляной, хранитель истины, сточная яма сомнений и ошибок, слава и сор вселенной»111. Особенно поражает сочетание в нем несочетаемого: «Чувствительность человека к пустякам и бесчувственность к вещам важным — знак удивительного извращения. Тут какая-то непостижимая завороженность и сверхъестественная расслабленность, которые выдают, что причиной тому некая всемогущая сила»112.

Именно Земля, ее планетарная эволюция, ее роль и миссия в мироздании задают непосредственно антропологические, генетические, социальные, интеллектуальные и творческие макропропорции человека. Именно Земля скрывает в себе все чудеса и всех монстров, которые побывали на ней за всю ее эволюцию. И человек, как ее малый образ и подобие, как малое ее творение наследует ее инфернальные и священные измерения. Вода состоит из двух газов, но сколько не манипулируй ими, воды не получишь: требуется «третий» соавтор, главный режиссер по воде. Таким режиссером по человеку является планетарный эволюционизм, который конструирует, формирует, лепит, вытесывает, вырубает человеческое существо именно таким, какое требуется Земле для выполнения ею своей космологической миссии. Ведь Земля была, есть и останется центром мироздания и науки, которая, отрицая эту истину, ничем не может помочь человеку ни в жизни, ни в смерти, ни после смерти. Да и самой себе не может ничем помочь, ибо взяты ложные координаты для расчетов. Но современная наука и практика далеки, и не просто далеки от интересов и понимания Земли как особого живого организма, а извращены алчностью, видящей в своей космической и сакральной Матери только ресурсы, сырье, которое они превращают в оружие против самой жизни.

Социобиологию критикуют, с одной стороны, за антропоморфизацию и социологизацию биологических явлений, а с другой стороны, за биологизацию социальных явлений. Но ведь все-таки эти ученые говорят о социобиологии, а не о биосоциологии: они ищут способы, посредством которых проектируется, конструируется приемлемая для общества и Земли биологическая организация человека. Конечно, этология, достижения генетики влияют на выводы социобиологов, но в целом не определяют их. Биогенетические факторы влияют на социальную эволюцию лишь после того, как они сами стали продуктом конструктивной работы Анонима.

А кто же автор, режиссер, запустивший биоэволюцию и переведший ее в форму генно-культурной коэволюции?

Мораль, искусство, экономику и хозяйство можно в известной степени считать определяющими факторами антропогенеза. Например, обезьян не оторвать от живописи: «И молодые, и старые животные были так поглощены этим занятием, что предпочли его приему пищи и иногда отвечали вспышками раздражения или гнева, если их останавливали»113.

Уилсон невольно наткнулся на религию и споткнулся, ибо все его рассуждения фактически обретают смысл в контексте планетарного эволюционизма и религии. «Неизменный парадокс религии состоит в том, что во многом суть ее представляется явным обманом, и все-таки религия остается движущей силой во всех обществах. Человек предпочитает верить, а не знать, и, как сказал Ницше, иметь в качестве цели пустоту, чем вообще не иметь цели. В конце века Дюркгейм опроверг представление о том, что такую силу можно на самом деле извлечь из „сотканных иллюзий“. И с тех самых пор ученые-обществоведы ищут свой психологический Розеттский камень, который должен дать ключ к раскрытию глубоко сокрытых тайных истин религиозного мышления»114. Религия не выводится из биологии, генетики, а она связана, обусловлена статусом и телеологией Земли, которая в решении задач своей миссии использует духовный потенциал религии для исполнения прелигиозной своей же миссии. А «духовное настолько отделено от мирского в повседневной жизни, что одно только повторение, воспроизведение его в неподобающей обстановке является нарушением, грехом. Сакральными ритуалами человека подготавливают к высшему служению и самопожертвованию»115. За нарушение половых, моральных, хозяйственных, общинных правил наказывали не всегда, а вот за нарушение религиозных карали всегда и сурово.

Благодаря религии, ментальные и социальные перемены пришли к большей зависимости от внутренней организации общины и к меньшей — от прямых воздействий среды. Тем самым, социальная эволюция получила свой собственный мотор. И этим мотором стала Земля, как своеобразная религия, о которой с таким воодушевлением и теплотой писал О. Конт. Благодаря религии в обществе возникла упорная и неукротимая жажда творения культов, культуры, институтов, форм обучения и образования. Культура подвержена влиянию биологического отбора, но сама она решительно и неотвратимо детерминирует его посредством необходимости непрерывного накопления знаний ради сохранения человека и Земли. Умножение знаний генно-культурная коэволюция

258 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а

сделала биосферным условием жизни. Значит, нужно искать начало, определяющее посредством знаний и биоматериал, и культуру — холистский проект планетарного эволюционизма. «Чтобы поддерживать вид неограниченно, мы должны двигаться в направлении тотального знания, буквально до уровня отдельного нейрона и гена»116. Мы должны дойти до того знания, из которого вышли мы, которое дошло до нас и стало нами, определяя нашу последующую телеологию!

Поэтому точка зрения социобиологии должна быть и не биологической, и не социальной, а планетарной. Ведь эволюция Земли как целого является важнейшим конструктором и генетической матрицы, и социальной структуры, и антропологического продукта. Конституцию для генов, для организмов и для их сообществ составила Земля, следя за ее соблюдением.

Но умножение знаний умножает угрозы геному. «Скорость потока генов по всему миру возросла до драматического уровня, и всё ускоряется, и значение коэффициентов родства внутри локальных сообществ соответственно уменьшается. Результатом может быть возможное сокращение альтруистического поведения вследствие утраты адаптивного смысла и потери генов»117. Уилсон прав, что социобиологические исследования усилят контроль за человеком

илишат его гуманности, которая станет вредным рудиментом. Социобиология предупреждает, что ускорение планетарной циркуляции генов приведет к тому, что они не будут отвечать за возникающее потомство, вообще ни за что отвечать не будут. И что тогда будет? Кто возьмёт на себя генетическую ответственность за живые формы биосферы? Кого или что будут программировать гены?

Социобиологи не вполне осознают тему своих исследований, суть и смысл своих прозрений и озарений, даже — не осознают мучающий их вопрос, который они решают. Ясно, что эмпирически человек выступает как биосоциальное, как генетико-культурно обусловленное существо. Биологическое и социокультурное содержание в нем неразделимо, но оно и не превращается в сплошное тождество.

Но тут встают проблемы. Как, посредством чего эти абсолютно противоположные стороны взаимодействуют? Что здесь следствие, а что причина? Как сформировался этот уникальный двуединый поток эволюции? Что служит его мотором?

Признание биологической или социальной первичности, как

ипризнание их непостижимого единства и равноценности исчерпало свой смысловой и логосный потенциал. Нет, здесь тоже дей-

ствует невидимая телеологическая и эволюционная рука ЗемлиБогородицы. Если бы научники и социальники хотя бы самую малость были религиозными людьми, то они понимали бы, что Земля — это не просто планета, а сакральный организм Богородицы, и ей присущи сакральные цели. И поскольку ее задача — стать Субъектом-Спасителем, то под решение этой задачи она формирует социальное и биологическое, их эволюцию, организует их в особые типы взаимодействия, чтобы выявить, выплавить и породить, нет, не новых людей — здесь эксперименты уже давно завершились, и сам Бог признал неудачу с сапиенсами, и раскаялся в их сотворении (Быт. 6.6). И восскорбели от стыда лучшие поэтыдушеведы.

Мы малодушны, мы коварны, Бесстыдны, злы, неблагодарны; Мы сердцем хладные скопцы, Клеветники, рабы, глупцы; Гнездятся клубом в нас пороки.

(А.С. Пушкин)

Поэтому Земля по своей тайной телеологии должна породить новые существа — сакральных людей, которые способны и достойны жить на ней. Такую задачу поставил перед Землей Творче всяческих! «Я сказал: вы — боги, и сыны Всевышнего — все вы» (Пс. 81,6).

Конечно, научникам и социальникам, не исследующим конечных целей Земли, целей и смыслов своих исследований, такие перспективы предстанут только бредом перспективным. Но это ничего не изменит в том вселенском факте, что Земля становится планетарным Субъектом, который будет тоже принимать участие в выработке органических форм взаимодействий биологического и социального.

9.Феномен человека в планетарном эволюционизме Тейяр-де-Шардена

Существенное место в исследовании динамики и антроподинамики Вселенной занимает христианский эволюционизм Тейяр-де- Шардена, представивший уникальный опыт синтеза религиозного и философского подходов к проблемам современной эволюции.

260 Ч а с т ь I I . К о с м о с п л а н е т а р н о г о э в о л ю ц и о н и з м а