Планетарный эволюционизм

вье. Гегель обнаружил во внутренних сакральных смыслах, планах Земли уникальное единство бога, природы, магии и разума. «Бог открывается нам двояким образом: как природа и как дух. Оба эти лика суть его храмы, которые он наполняет и в которых он присутствует. Этот мир, постигаемый в божественной форме, есть сын божий. Природа – невеста, с которой сочетается дух»158. И вышло удивительно красиво, увлекательно, истинно и точно! Эта софийная гармония человека и Земли незримо для человека по минимуму осуществляется, иначе жизнь уже давно бы исчезла. Не притаилась ли она, по словам Высоцкого, в планетарном эволюционизме, который должен вывести ее наружу, превратиться в нее?

С.Н. Булгаков особо подчеркивает именно вину самого человека эпохи «экономизма» за трагический разрыв между ним и землей, на которой он хозяйствует. Экономико-хозяйственная жизнь человека на той земле, которая «проклята за него», грозит ему гибелью, причем недалекой. А труд на груди у «великой матери сырой земли», с которой человек сакрально связан молитвенным поклоном и целованием, невозможен, почти невозможен.

В пределе человек может хотеть и делать все задуманное: он может участвовать в «возделывании Эдема», а может и растлевать землю, став ненасытным «животом», как допотопное человечество. Путь растления Земли вымощен демонами научнотехнического прогресса и потреблядства159. Ну а путь «возделывания Эдема» содержится в философии хозяйства и в планетарном эволюционизме: эти учения признают самоценность Земли как сакрального Субъекта, знающего, умеющего и превращающего с благодатной помощью Софии Премудрой Землю в Дом Спасения, в Новую Землю. Нужно идти путем, которым всегда шла, идет Земля, и тогда мы не собьемся с правильной дороги, ибо путь Земли начертан Отцом и ведет он к Отчему Дому. А золотой телец ведет Землю и человека в искусственную, сотворенную демонизмом, Преисподнюю, в которой Земля и люди безвозвратно теряют свою идентичность, становясь чистым забвением бездны.

Сакрально антропологическим завершением, выражением и воплощением планетарного эволюционизма является Сверхчеловек, который появился и служит не только в холдинге Ницше. Идея сверхчеловека пришла в мир вместе с человеком и никогда не покидала его. Герои мифов, сказок, легенд, сказаний и эпосов, титаны, полубоги, пророки, мессии, святые, рыцари, спасающие

от чудовищ принцесс, усыпленных красавиц, побеждающие драконов, демонов, — все эти образы теократия всегда связывала с бытием сверхчеловека. Отсутствие идеи сверхчеловека в современных философских учениях является причиной кошмарного хаоса и безмыслия современных — последних — людей. Безмыслие и стерилизованный ум Европы потерял связь с идеей сверхчеловека, а вместе с ней — и самого человека; и когда Ницше заявил о сверхчеловеке как о спасителе человека, она показалась новой, оригинальной и неожиданной… и воинственно вульгарной.

Но у Ницше сверхчеловек неразрывно связан с культом Земли, превосходя всех в любви и поклонении ее сакральным ценностям. Сверхчеловек — это слуга, воин и защитник Земли, знающий, понимающий ее экологические ужасы, умеющий их решать даже ценой уничтожения двуногих рабов золотого тельца и блуда, паразитически потребляющих жизнь и Землю. Ницше говорил, что эти люди видят только «зад земли» (Hinterweltler), а не ее смысл и не ее святое лицо.

«Сверхчеловек — смысл земли. …Я заклинаю вас, братья мои, оставайтесь верны земле и не верьте тем, кто говорит вам о надземных надеждах! Они отравители, все равно, знают ли они это или нет. Они презирают жизнь, эти умирающие и сами себя отравляющие, от которых устала земля: пусть же исчезнут они! Прежде хула на Бога была величайшей хулой; но Бог умер, и вместе с ним умерли и эти хулители. Теперь хулить землю — самое ужасное преступление, так же как чтить сущность непостижимого выше, чем смысл земли! …Я люблю тех, кто не ищет за звездами основания, чтобы погибнуть и сделаться жертвою — а приносят себя в жертву земле, чтобы земля некогда стала землею сверхчеловека (курсив мой. — Н.Ш.)»160. Человек не умирает, а приносит себя в жертву Земле, чтобы она нашла для смысла и духа умершего новое тело. Но человек должен оставаться верным не просто и только одной Земле или только одному Небу, а союзу, единству этих сакральных сфер. Иначе, небо без Земли и земля без Неба не нужны друг другу, да и сами по себе они становятся проблематичными!

Исследователи творчества Ницше с поразительной слепотой не замечают того, что философ до фанатизма и безумия любил Землю, преклонялся ей за то, что она взращивает в своем лоне Сверхчеловека, который очистит землю от ее хулителей, осквернителей и разорителей, спасет ее от убийц Бога, ибо не признающие

362 Ч а с т ь I I I . П л а н е т а р н ы й э в о л ю ц и о н и з м и в и р т у а л ь н о с т ь

священства Земли убивают в себе Бога. Бог умер не объективно, а субъективно — в душах людей. А Земля даже важнее Сверхчеловека, ибо она — условие, источник и место его бытия.

Но Сверхчеловек есть плод коэволюции Земли и Неба; и эта их синергия есть абсолютная ценность, которая развертывается во внутреннем мире сознания человека и невозможна вне его смыслового вектора. Эволюция внутреннего сознания — это и есть восхождение к сверхчеловеку, который непосредственно обусловлен идеей тайного знания, которое скрывается в… христианстве и в...

планетарном эволюционизме.

Странно, но патологический антихристианин ищет именно

вхристианстве стартовую площадку Сверхчеловека. Но вот его слова: «Наша вера в науку покоится все еще на метафизической вере, — что даже мы, познающие нынче, мы безбожники и антиметафизики, берем наш огонь все еще из того пожара, который разожгла тысячелетняя вера, та христианская вера, которая была также верою Платона, — вера в то, что Бог есть истина, что истина божественна»161. Даже матерые и полусумасшедшие атеисты все же втайне поклонятся христианству, смутно ощущая, что без него не было бы и их самих, не было бы и кормящего их атеизма.

Но Земля породит новый тип человека — Сверхчеловека только в контексте и посредством планетарного эволюционизма, который превращает Землю в Субъекта и демиурга жизни, ждущей рождения Спасителя.

Планетарный эволюционизм, или — философия Земли, по сути, есть единственная и уникальная антикризисная сила мира и человека. Кризис губит религии, науки, искусства, но на Земле и в Земле он сам погибает под точилом ее объективного гнева — закона отрицания отрицателей. Философия, а точнее — софиасофия Земли укрощает деструктивную силу кризиса, превращая его

всумму живых дискурсов вечности и обреченных на рабство у времени разумных существ.

Ине случайно мудрость православия не торопится выдвигать концептуальные, социальные и геополитические новации, ибо она знает, что в любой миг может произойти Главное Событие мироздания — Новооткровение, Второе Пришествие. И эти вселенские сакральные феномены принесут с собой такие новые просвещающие и проясняющие смыслы, «концепты», перед которыми нам будет так мучительно стыдно за свои инновации, что мы можем и не вынести позора за свой «базар».

И православие имеет сакральный критерий оценки миротворных смыслов всех существующих идей, планов, проектов, событий и деяний. Речь идет о Софии Премудрости Божьей, представляющей абсолютное объективное и непостижимое человеком знание, мудрость, сознание. И этот критерий говорит, что миром правят, мир созидают, мир изменяют, мир направляют Идеи, Мысли, Мудрость. Не героизм, не страсти, не расчеты, не выгода, не экономическая и военная мощь, не PR, не хитрость, не подлость, а именно идейно-концептуальное творчество, владеющее тайнами превращения ничто в бытие, использующее скрытые смысловые проекты веры, определяет победное продолжение бытия народа и страны. И в критических точках России София вносит незаметные, но спасительные смысловые коррективы в сознание, разум и в планы ее властителей, что с внешней стороны выглядит как чудо.

Сегодня нет у России задачи более важной, чем идейносмысловая работа по осознанию своих путей к самой себе, к своей идентичности, к своей неопределенности и неопределимости, к своей непонятной идентичности. «Телеология России — не просто тайна, а тайна очень большая, совершенно закрытая, вполне конспиративная, наглухо засекреченная, — так что игровая сверхзадача России никому из смертных не известна…»162. Но знание неизвестного, знание его неразрешимости для человека и есть венец познания.

Планетарный эволюционизм не случайно вышел из нави в явь в момент украинского апокалипсиса, в момент войны Русского Мира с евриканским Антимиром. Планетарный эволюционизм начисто избавляет Россию от всех иллюзий благотворительного Запада, благодетельного рынка, от дружбы и лояльности близлежащих государств, от эффективного глобализма, возвышенного гуманизма, справедливости демократии. Его парадигма несет в себе софийные смыслы, которые позволяют создать новое мировоззрение и новую науку, спасти человеческое в человеке от наплывающего расчеловечивания, обогатить мудрость, вдохнуть жизнь в теоретическое мышление. Но главное — планетарный эволюционизм впервые позволяет России идти не чужим путем, а своим путем к самой себе, исследовать себя своими же жизнеутверждающими софийными смыслами. Планетарный эволюционизм содержит в себе триалектику: «путей людей — путей вещей — путей неизвестности», что позволяет ему предвидеть точки бифуркаций, кризисов, катастроф и динамических застоев.

364 Ч а с т ь I I I . П л а н е т а р н ы й э в о л ю ц и о н и з м и в и р т у а л ь н о с т ь

И вот как в оптике планетарного эволюционизма выглядит Россия и ее путь к себе. Сам планетарный эволюционизм в силу своей онтологической незавершенности (как и всякая динамика) не допускает и не принимает окончательных определений; он — неопределим по сути и по форме, являясь преображением внутри самой динамики. Но это как раз и делает его универсальным методом

имировоззрением, ибо в нем нет никаких привычных, апробированных норм, мер, процедур. Можно сказать, что в нем нет ничего

иникого, т. е. он свободен от всякой предопределенности, пределов, а в нем есть только и только свобода, которая позволяет людям, вещам и неизвестности творить, выдумывать, импровизировать и действовать недеянием в духе Дао.

Итак, первым определяющим маркером планетарного эволюционизма служит закон онтологического и креационистского диалога ничто, никто и нечто. Но ничто в русском мире имеет особый статус. На Западе ничто, nichil, не склоняется, не освобождается из челюстей смерти. Русское же ничто имеет метафизическую закваску. Оно склоняется (ничего, ничему, ничем), субъективируется (никому, никого, никем), а потому оно целиком не поглощает наличный мир, а представляет его скрытую резервную сторону, спасающую целое в годины лихие. Значит, не такая уж сволочь это русское ничто, ставшее в просторечии «ничево» и служащее нам после выхода из первоначального ничто. Русское «ничего» обозначает особое трансцендентальное созерцание-размышление, ищущее цели дело-действие; и оно далеко от западного жестокого насилия над реальностью, от восточных культовых заклинаний, от холодных монашеских йогнутых глаз. Русское «ничего» представляет максимум онтологии и максимум экзистенциии русских людей. Русское «ничто» и «ничтожит», но оно представляет и бытие России. И это ничто мы хозяйственно обхаживаем, любим, ценим, сражаемся за него, умудряясь в его жутком бытовом трагизме видеть свою незабвенную Родину. Наиболее точной и полной софийной формулой русского ничто, русского никто, русского «ничего», планетарного эволюционизма и самой России, ее идентичности служит фольклор: «Есть это или нет, не знаю; ищи то, не зная, что; ищи там, не зная где; пойми то, не зная что; пойди туда, не зная куда; сделай то — не зная что; отдай тому — не зная кому; выстрадай сполна, не зная, за что; найди то, не зная что; принеси то, не зная, что; получи сполна, не зная, за что; вытерпи все, узнаешь коечто». Эта неизвестная полуонтология, полугносеология, полуметодология, полуфизика и полуметафизика не переводится в строго

чеканные формы Логоса и логики, хотя улавливается софийными смыслами Св. Троицы и триалектики. Вот только в них и можно встретить свою тайну, свою цель, свою идею, вернее, она сами откроются страдающей стране, которая-то и живет непостижимыми и недостижимыми реалиями, находя в них источники, энергию и смыслы своего бытия. Поэтому и мудрость разлита по всей земле русской, а сова Минервы вынуждена трудиться постоянно, ибо в России полночь пребывает постоянно. Поэтому страной восходящего Солнца является только Россия, ибо хотя Солнце в ней и восходит, но так и не может взойти, ибо страна не готова к приему такого небесного гостя.

Поэтому в планетарном эволюционизме никто-ничто-ничево участвует в миротворной трагедии перехода метафизических смыслов и энергий в хозяйственные дела земных людей, их становление метафизической реальностью хозяйства, в котором выморочный и призрачный рок из бездн бросает вызов демиургии людей. Планетарный эволюционизм организует это дикое ничево, управляет им, работает с ним точно так же, как математика работает с «Иксом».

И планетарный эволюционизм столь же необыкновенный и непостижимый, как и сама Россия! Россия в общепринятом и привычном смысле ничто, в ней ничего своего нет, все русские — никто! Но мы видели, что в России западное ничто склоняется и превращается в тайное скрытое и немереное богатство свободы для бесконечных импровизаций людей, вещей, неизвестности, даодействований, ибо развитие унесет все завершенное, законченное, окончательно оформленное! Эта специфика русского Daseina (личного-безличного-наличного), бытия объясняет бескорыстие, аскезу, космизм, хозяйственное и бытовое безразличие русского народа, его открытость, беззащитность, но и его грозную мощь, коль скоро речь идет о защите именно своего «ничево», своих невозможных устремлений и проектов.

Ясно, что такое бытие и такой народ недоступен логосному разуму и пониманию, логосной мудрости, кем-то услужливо разработанной и навязываемой ему и всему миру. Он верит не этой мудрости, а молчаливо обращается к Софии, ищет в ее смыслах, храмах, иконах, в ее литургии нужное ему понимание и знание самого себя. Прикоснуться к тайне России и русских, узнать о ее наличии можно лишь с помощью Софии, которая опекает несовершенный, незавершенный народ, открытый для всего невозможного, жаждущий его и живущий потенциалом невозможностей. Поэтому вза-

366 Ч а с т ь I I I . П л а н е т а р н ы й э в о л ю ц и о н и з м и в и р т у а л ь н о с т ь

имопонимания с другими народами Земли у него нет и не может быть, ибо они уже исчерпали запасы понимания, присущие несущему их Логосу.

Сегодня Россия не зависит от ограничивающей Традиции, от неисполнимых обещаний социальных идеологий, от лукавства ложного гуманизма, от иллюзий разума и Просвещения, от научного релятивизма, даже от высшей мудрости Софии и православия она независима, хотя с ними-то она считается и советуется. Сегодня Россия находится в стихии своей неопределенности, плывет, идет, летит сама по себе… к самой себе. Все другие пути, найденные человечеством, ею уже испытаны, пройдены и признаны опасными для ее бытия. Остается последний и неотвратимый путь — идти вместе с Землей к самой себе. Этим путем идет планетарный эволюционизм. Этим путем идет свободное, направляемое только истиной саморазвитие, преображение сознания, которое, поднимаясь по ступеням метафизики к Божьим тайнам, влечет за собой человека, спасая его от блаженно счастливого идиотизма антропологической катастрофы. Россия первой в мире прошла, одолевает эту катастрофу, этот Ад, вырабатывая сценарии выхода из него и спасения всего человечества. В России, именно в России, всегда сохранялась небольшая община русских голов, которых не удалось никому и ничем зазомбировать, духовно и телесно поработить. Никому и ничем! А мыслить и понимать люди начинают, только побывав в Аду. И эта ноосферная община, постоянно противостоя Аду в России, выступая как субъект планетарного эволюционизма и исполняя волю Земли, не только самостоятельно сегодня думает, решает и действует, но и вырабатывает вечное — софиасофское — понимание мира и человека. Софиасофия — это мудрость, знание, возникающее из размышлений над ведическими, философскими, богословскими, христианскими, европейскими, православными, мондиальными, экологическими и софийными смыслами, их внутренняя рефлексия. Это мудрость самой мудрости и той мудрости, которая прошла через всю историю, накопила огромный опыт понимания, который уже не вмещается в старые меха, требуя для нового вина новые меха, испытанные сибирскими морозами и вечными льдами. Планетарный эволюционизм — всего лишь один, важный, но один принцип софиасофии, субъектом которой становится уже сама Земля, а человеку придется любить ее даже вопреки всем своим желаниям и замыслам. «Россия ныне — миротворческий очаг, если не просто котел, в котором действительно вываривается что-то новое. Россия — клад-

бище внешних, особенно западных, идей, но в то же время еще не вскрытая как следует идеальная кладовая, она же и сокровищница»163.

София и софиасофия начинаются с рефлексии, с идеи о России, ибо русская мысль движется одновременно во всех направлениях, как рост дерева, ускользая при этом от прямолинейного взгляда Логоса. (Отсюда — умом Россию не понять! Логосным, логосным умом не понять!) Русская мысль смотрит на мир целостным и тайно любящим взглядом, ибо ведает, что сотворена она Россией, вдохнувшей в нее свой жизненный дух, определяя ее спонтанные решения, непредсказуемые и непредвиденные бифуркации, ее логические пути к вечной правде.

Глубоко постиг суть софиасофии Н.В. Гоголь, увидевший в ней смысл христианства. Да, Христос — Спаситель человека от вечной смерти, но спасительная миссия Христа в мире осуществляется посредством просвещения, учебы и образования, которые есть, должны стать органами созидания общества спасения. Гоголь раскрыл божественный смысл учебы, образования как органов православного просветления, и спасения.

«Просветить не значит научить, или наставить, или образовать, или даже осветить, но всего насквозь высветлить человека во всех его силах, а не в одном уме, пронести всю природу его сквозь какойто очистительный огонь. Слово это взято из нашей церкви, которая уже почти тысячу лет его произносит, несмотря на все мраки и невежественные тьмы, отовсюду ее окружавшие, и знает, зачем произносит»164. Недаром в богослужении звучит как бы небесный набат: «Свет Христов просвещает всех!», «Свет просвещенья!» — и ничего более к этим словам не прибавляется. Прибавить к ним можно только гильотину французских просветителей.

Христианство выявляет, освещает и просвещает жизнь, превращая ее в неодолимую тягу к благу мудрого всезнания. Гоголь изумительно просто, ясно и убедительно раскрывает глубочайший смысл христианства. «По обыкновенному, естественному ходу человек достигает полного развития ума своего в тридцать лет. От тридцати до сорока еще кое-как идут его силы; дальше же этого срока в нем ничто не подвигается, и все им производимое не только лучше прежнего, на даже слабей и холодней прежнего… Самые способные и самые даровитые из людей, перевалясь за сорокалетний возраст, тупеют, устают и слабеют. Перебери всех философов и первейших всесветных гениев; лучшая пора их была только во время их полного мужества; потом они понемногу выживали из своего ума, а в старости впадали

368 Ч а с т ь I I I . П л а н е т а р н ы й э в о л ю ц и о н и з м и в и р т у а л ь н о с т ь

даже в младенчество… Но для христианина этого не существует, и где для других предел совершенства, там для него оно только начинается. Для христианина нет законченного курса; он вечно ученик и до самого гроба ученик… Пересмотри жизнь всех святых: ты увидишь, что они крепли в разуме и силах духовных по мере того, как приближались к дряхлости и смерти. Даже и те из них, которые от природы не получили никаких блестящих даров и считались всю жизнь простыми и глупыми, изумляли потом разумом речей своих. Отчего ж это? Оттого, что у них пребывала всегда та стремящая сила, которая обыкновенно бывает у всякого человека только в лета его юности, когда он видит перед собой подвиги, за которые наградой всеобщее рукоплескание, когда ему мерещится радужная даль, имеющая такую заманку для юноши. Угаснула перед ним даль и подвиги — угаснула и сила стремящая. Но перед христианином сияет сияет даль, и видятся вечные подвиги… Оттого и все его силы не только не могут в нем заснуть или ослабеть, но еще возбуждаются беспрестанно; а желанье быть лучшим и заслужить рукоплескания на небесах придает ему такие шпоры, каких не может дать наисильнейшему честолюбцу его ненасытимейшее честолюбие. Вот причина, почему христианин тогда идет вперед, когда другие назад, и отчего становится он, чем дальше, тем умнее!»165 Образование для Гоголя есть естественный отклик души на зов христианского Откровения к жизни вечной, отклик на призыв Софии Премудрости Божьей, которая была до творения мира, став в мире смыслом и знанием.

Даже одареннейший человек, теряя способность к учебе вечной, прекращая искать смысл Божий в мире, сразу попадает в мрак, и все для него становится суетой сует, умножением скорби. Духовную крепость человеку дает мудрость христианского просвещения, а потому забвение его духовно разоружает человека, превращая его в донора инфернального мира. Вообще, отрицание не только христианского просвещения, но и умаление всякой учебы, любого образования для Гоголя было равнозначно автоматическому зачислению на факультет инфернальных дел*.

*Вовсе не случайно русский язык заверяет, что у студентов, имеющих задол-

женности по сессии, появляются хвосты, т.е. атрибуты и органы чертей. С учебой шутки плохи. Не желаешь учиться, чертом будешь становиться. Вот если бы студенты знали, что за плохую учебу у них хвосты вырастут, и они будут зачислены в кадровый резерв демонократии? А не являются ли вообще черти студентами, не окончившими курс или же прошедшими его, но не усвоившими?

Образование Гоголь рассматривал и как практический принцип устроения общества в качестве единой Великой ШКОЛЫ, которая должна стать главным орудием преобразования государства, человека, хозяйства, труда, культуры сообразно основной силе жизни, ее вечному стремлению к абсолютному знанию-бытию. Знанию, которое делает человека гражданином Царства Божьего, основной закон которого гласит: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе!» Во всех иных случаях этого царства и этой воли не будет ни на небе, ни на земле, ибо оно необходимо не только Земле, но и Небу! Общество, становящееся Школой Спасения, есть для Гоголя и зародыш Царства Божьего на земле. И в Церкви Гоголь видит не просто религиозный институт, а универсальную форму наивысшего общечеловеческого Образования и Просвещения. Но не того сворованного французского кровавого просвещения с гильотиной, а первоначального Просвещения, которое своей софийной мудростью высветило человеческую жизнь, указав пути ее спасения. И если даже от русских останется лишь один хутор, то с помощью софийной мудрости, т.е. софиософии, и тогда Россия восстанет!

Поразительно, но сама Земля, становясь Субъектом своей эволюции, требует своего слияния с Образованием, призванным просветлять, просвещать человека мыслями вечности, если оно желает сохранить себя в качестве Образования. Именно планетарный эволюционизм связывает воедино волю Неба и волю Земли в единый Божий закон: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе!», признавая Школу и Церковь институтами такого единения, а софиософии — идеологией спасения.

Хотя есть в России и Смердяков — русский либерал, который ненавидит, проклинает Россию за то, что он в ней родился, что его не абортировали, а признали человеком. Наверное, за либерализмом есть великая правда-догадка о том, что Россия больше, чем страна, что Россия — неведомая религия, идеология, философия, избранная Софией для Второго Пришествия. Ну, и есть люди, для которых этот факт хуже смерти. Не случайно Христос-Логос понятен эллинской мысли, но «Бог есть любовь…» для нее нелепость, абсурд, невозможность.

Сегодня смердяковы размножились и своим трупным ядом отравили Землю. И, кажется порой: большинство людей Земли неосознанно чувствуют, что смысл их жизни, оправдание их существования состоит в том, чтобы уничтожить Россию, даже память о ней вычеркнуть из бытия. Почему? Россия — единственная страна, которая никогда не признавала золотого тельца и его слуг, не строила своего

370 Ч а с т ь I I I . П л а н е т а р н ы й э в о л ю ц и о н и з м и в и р т у а л ь н о с т ь