Планетарный эволюционизм

бует радикальной замены бытия — ничто, хаосом и становлением, сознания — программированием, мышления — искусственным интеллектом, знания — информацией, человеческий мир — миром дивидуумов, истину — неразрешимостью, работу и жизнь — письмом, познание — конструированием искусственного, науку — развлекательной литературой, философию — танатософией, учением о смерти, вещи и предметы — симулякрами, гносеологию — когнитологией, гуманизм — трансгуманизмом, персонологией, традиции — игрой.

Именно агрессивно нигилистическая трактовка постмодернизмом сознания, мышления, разума, субъекта, объекта, познания, истины, науки потребовала радикального продумывания всей полноты смыслов этих понятий, их места в Новом мире, их трансформации и деконструкций. И радикальной реакции!

Прежде всего, качественно изменяется, извращается смысл сознания. Появляется новая среда — микромир, мегамир, виртуальность. И эта среда несоизмерима и неадекватна природе сознания, которое вынуждено искать себе место. Сознание отрывается от данного, пред-данного, а целиком устремляется в будущее, которого еще нет, т.е. в ничто; тем самым сознание, с одной стороны улетучивается, а с другой стороны, превращается в проективную, конструирующую деятельность, в программирование, где главное — не истина, а «эффективность функционирования». Сознание становится пленником возможного и невозможного. Сама первореальность исчезает, заменяясь воплощенными возможностями и невозможностями, любыми желаниями и замыслами, содержащими в себе не замечаемый вначале жесткий экологический и террористический ответ. Фактически сознание растворяется в водах виртуальности, как соляное существо, решившее искупаться в море.

Но ведь именно сознание есть орган и субъект понимания, смыслового света, средство самосохранения человеком своей идентичности, «Я=Я». В Новом мире иметь сознание и понимать суть происходящего некорректно, стыдно, неприлично, да и опасно. А без сознания и самосознания люди не заметят, как и когда они исчезнут, став тенями виртуального мира.

Технический прогресс, глобализуя и усложняя человеческие отношения, требует от человека столь мощной саморефлексии, которая превышает возможности его ума. И человек передоверяет исполнение своих рефлексивных (= понимающих) функций информационным и технологическим программам. Рациональность

разума уходит в решения технологических систем, а сам он понуро плетется на биржу труда.

Разум, мораль, искусство вначале выступают как хозяева общества, затем дирижерами своих же технологических творений, ставших независимыми от них. Развиваясь на базе биороботизации людей, разум преступает законы живого, человека, открывая пути для экспансии искусственного мира технологий, как новой Сетевой Среды обитания людей и самого разума. Но в этой среде разум, мораль, искусство превращаются в социоинженерные технологии, которые и кладут конец свободной мысли, совести, красоте и разуму; все эти идеальные формы опираются на свободную игру сил бытия и человека, а техническому автоматизму они просто не нужны. Сознание и ум покидают людей, превращаясь в виртуальные реалии, в которых скрываются демоны хаоса и отрицания всего бытия.

В становящемся Новомире изменяется и само познание. Традиционно познание понималось как идеальное отражение, воспроизведение, моделирование предмета. Но всякая модель содержит в себе зародыши новых предметов. Затем познание в духе идеалов евроученых стали трактовать как исчисление, как чистую мыследеятельность со знаками, числами, символами, дающими точный, универсальный и технический результат. Но именно такую работу техника делает лучше, чем человек. Истина же, как моноядро всех знаний, заменяется плюрализмом, угадываниями, тестами. Моделирование перерастает в проектирования новых вещей, а затем становится инженерным творчеством, конструирующим эти вещи. Именно такой тип познания определил своеобразие западной цивилизации. Познание данного завершается реальным и виртуальным конструированием технологических систем, имитирующих познание, объекта и субъекта, исполняющих их в режиме искусственного наличия. Естественное в познании и в реальности перегоняется в искусственные техноинформалии.

Сама философия познания устремляется в ту же бездну. Вначале была гносеология, изучающая познание и знание как выражение содержания внешнего и внутреннего мира вещей и людей. Затем появилась креатология Канта, который утверждал, что субъект сам конструирует объект познания, опираясь на практический разум, а не на материю. Затем возникла эпистемология неопозитивизма, изучающая знание само по себе как самостоятельную структурную реальность, которая конституируется языком, текстами, знаками, представляя не вещи, не субъекты, не бессозна-

322 Ч а с т ь I I I . П л а н е т а р н ы й э в о л ю ц и о н и з м и в и р т у а л ь н о с т ь

тельное, а самое себя как самодостаточную знаковую реальность знания.

Но исчезла эпистемология вместе с классической и неклассической наукой. А место ее заняла когнитология, которая изучает познание, мысль методами компьютерно-информационных моделей; и основная ее аксиома гласит, что мышление есть исчисление. Когнитология использует психолинвистику, нейробиологию, компьютерные методы. Фактически она претендует на то, чтобы стать теорией всей реальности как особого знания, состоящего из чистой информации. Сознание, образы, язык, субъект, логос, истина, иллюзии, смыслы отменяются, уступая место монокогнитивному знаку — цифре. А телом и организмом мысли становится не человек, а компьютер, универсальный Вычислитель. Когнитология реализует некий компьютерно-математический бихевиоризм и редукционизм, полагая, что функции сознания и мысли более эффективно осуществляются на другом, небиологическом субстрате, как самолет летает лучше птиц, хотя и не машет крыльями. В этом плане когнитология выступает агрессивной идеологией информационнокомпьютерных технологий как своего рода гиперреальности, обеспечивая ее экспансию на Земле, в космосе и в человеке. Когнитологией завершается демонизм абстракций, идущих не к полноте конкретной жизни, а к технически обустроенному миру смерти и ничто.

С 60-х гг. гносеологический анализ познания вытесняется когнитологическим анализом знания посредством информаци- онно-компьютерных технологий. В США набирает бито-обороты программа Логический Теоретик, с которой субъекты-теоретики не конкурируют, а лишь прислуживают ей.

Природу как субстанцию наука сначала заменила материей, чтобы затем невидимый кулак Адама заменил материю вместе с идеальным и наукой информацией и виртуальным миром когнитологии, в которой человеку и науке остается только убирать испражнения компьютеров.

Странно или в порядке вещей, но в когнитологии вовсе отсутствует категория сознания. И это не случайно. Исторически и логически исходной клеточкой духа в человеке была душа, которая обладала памятью, умом, мышлением, сознанием, воображением, словом и др. Сознание выполняло функцию понимания, которое предполагало человека-субъекта, его телесность, чувства, образы, смыслы, ценности, иллюзии, переживание, страсти. Мышление же само по себе есть некий самостоятельный процесс, осуществля-

ющийся не только и не обязательно на биологическом субстрате. Когнитология довела эту потенциальную автономию мышления до конца, отделив его от сознания, т.е. от понимания, истины и смысла. Молчи и пиши программы; молчи и действуй по правилам; молчи и тестуйся; молчи и считай свои биты; молчи и не ропщи, ибо недовольство есть признак ущербности дивидов. Когнитология создает дискурсы, в которых человек лишается права на ответное и последнее слово, а результаты его деяний проверяет тестирование. Диалоги, дискуссии, противоречия, личные предвзятости устраняются программами. Структуры искусственного языка, биты, в отличие от субъекта, налоговых служб не страшатся, обладая абсолютным иммунитетом к эмоциям, желаниям, культуре. В отличие же от букв языка биты не произносятся, а если они оживают и выходят во двор, то попадают в виртуальный мир.

Как возможно мышление без сознания, без человека-субъекта, без рефлексии? Только в качестве вычислений, в качестве коммуникации с самим собой в информационно-технологических системах. Такое мышление не познает реальность, не отражает, не преображает, не конструирует ее, а оно само по себе и для самого себя является самодостаточной реальностью. Такое мышление постоянно самоорганизуется, будучи направленным на себя и на другого, но другим является оно же само. Непрерывное различение себя от себя через отрицание своей идентичности, чтобы затем снова и снова повторять эту операцию. Фактически мышление становится информационным автоматизмом, посредством которого оно осуществляет коммуникацию с самим собой. Здесь вспоминается Аристотель со своим мышлением, мыслящим самого себя в вечности. Здесь вспоминается абсолютная идея, посредством которой мышление, мысля о себе, достигает своего понятия, своего осознания. Но у Аристотеля и Гегеля это безличное мышление предполагает человека-субъекта, который посредством этого объективного мышления приобщается к вечной истине, достигая благой, прекрасной жизни, а не благой и прекрасной смерти, как это имеет место в когнитологии.

Но дело в том, что мышление, трактуемое как вычисление, изолированное от образов, от смыслов, значений сознания и понимания, вовсе не является познанием и мышлением, а выступает как их симуляция, имитация, в лучшем случае — как моделирование немоделируемого отсутствия, ничто. И фактически такое мышление и познание есть непознание, незнание и немышление. И значит, мышление и познание исследуются не в соотношениях с пред-

324 Ч а с т ь I I I . П л а н е т а р н ы й э в о л ю ц и о н и з м и в и р т у а л ь н о с т ь

метами, даже не сами по себе, а посредством ничто, как проявления ничто. И в итоге нам предлагают вариант рефлексии, самопознания через ничто, через отсутствие познающего, через смерть. Не человеку даны как специфические предметы информация и ничто, а сам человек отдан информации и ничто в целях их потребления. И под воздействием машинного интеллекта без сознания, человек перестает понимать, о чем, о какой реальности нужно мыслить, да и зачем вообще мыслить. Проще, веселее, удобнее заниматься игрой в смыслы и значения, комбинаторикой и составлением конфигураций знаков без труда понимания того, что делаешь, того, что делают с тобой. Информационная трактовка разрушает субъектность, семантику сознания, превращая его в род вычислений, в набор правил распознавания образов, кодирования, декодирования, классификации, конфигурации и других способов бесплодных преобразований той же информации. Абсурд, но не очень. Есть информация, которую никто не запрашивает; есть текст, письмо, которые никто не читает; есть пока субъект, который ничего не желает, не зная даже того, жив он или нет, есть ли он или его нет; есть коммуникация, в которой нет коммуникатов. Ничего страшного, ибо субъектом и коммуникантом может быть и уже есть другая же информация, хотя человек пока еще сохраняется. Просто человек не должен монополизировать должность субъекта, ибо субъектное и человеческое не совпадает.

Незавидная участь ожидает современного человека, добровольно убегающего от смыслов и мысли. Сначала человека изучали чисто внешними методами культурологи и религии, затем — как мертвое тело, затем его просвечивали тонкими методами рентгена и ультразвука, прямо не вторгаясь в организм. А затем стали моделировать, имитировать функциональные, структурные, динамические свойства человека. И странное дело! Если раньше человек был мерой всех вещей и технологий, то в Новом мире именно техника становится мерой человека, определяя, каким быть его телу, уму, поведению. Техника становится гуманней, а люди технологичнее. Технологический двойник человека ставит под вопрос биологического человека, который проигрывает по всем параметрам своей технологической копии. И кто-то из них лишний. Мультипликационный техногенный человек — это не игрушка, а тип человекореальности, не будущее, а настояшее, реальный зомби, робот, актер. Уже функционируют Hi-Hume технологии, создающие методы манипулирования целостным восприятием человеком всей реальности.

Есть у когнитологии и воспитательно-селекционная задача — вывести тип биоробота, выполняющего деятельные функции человека, но без его физиологии, телесности, субъективности, ума. Совершенство этого биоробота достигается путем отсечения у него доступа в свой внутренний мир; этот доступ станет возможным только хозяевам кода к его искусственному интеллекту. Парадокс! Познанный человек превращается в искусственное существо, отвергающее свой оригинал ради техногенного двойника.

Наука становится (или всегда была?) бесчеловечной не потому, что в ней нет человеческих смыслов, а потому, что она принципиально ориентирована на дегуманизацию людей, на преодоление

ипреобразование людей в некие человекотехнические существа, которым смыслы недоступны, да и не нужны. Наука и в прямом смысле спокойно размышляет о том, как избавиться от человека. Несть числа заявлениям академиков, видных ученых, экспертов о том, что треть или вообще все люди — бесполезные существа. Академия России предлагает сократить человеческое поголовье до 550 миллионов, ибо ноосфера больше не может вместить в себя.

Поэтому каждому открытию науки нужно предъявлять замученных, удушенных, обезумленных этим открытием жертв. Сегодня всякое открытие есть в то же время закрытие человека. Вот уже

ибиотехнологи предложили гуманизм заменить трансгуманизмом, открыв неизбежность перехода человека в техногенное бытие. Поэтому Фейерабенд не без оснований именует науку «рациофашизмом», требуя всеми средствами защитить общество и людей от экспансии науки и ее открытий, которых, кстати, никто от нее не требовал и не просил. Да, науки изучают всякую всячину, но сегодня нужно защищаться уже и от них, ибо сами ученые не знают и не желают знать последствия своих открытий. Именно наука, а не кто иной, низвергла субъекта, самого человека ниже праха; человек не подобие Бога, не венец природы, не личность, даже не животное

идаже не органическое телесное существо, а «тело без органов», складка одежды или луковицы(!). Философия постмодернизма есть зачитывание акта о смертном приговоре человеку, субъекту, автору, реальности; и приговор этот вынесла наука и самой себе, превращаясь в сайентологическую религию смерти.

Поэтому нужно создавать новые научные методы изучения технологий, ставших автономным искусственным миром, диктующим свою волю бытию и человеку. Ситуации повторяются, но люди не вразумляются. Не так уж давно схема обмена благ («Т-Д-Т») незаметно обернулась законом обогащения путем эксплуатации

326 Ч а с т ь I I I . П л а н е т а р н ы й э в о л ю ц и о н и з м и в и р т у а л ь н о с т ь

(«Д-Т-Д»), создав качественно новый социальный строй, в котором жизнь, природа, культура, человек стали средствами самовозрастания денежного богатства. И противоядие для спасения от этого строя до сих пор не найдено. Человек привык воспринимать технику (Т) в рамках матрицы («жизнь-Т-жизнь»), не заметив, как эта матрица обернулась антижизненными реалиями («Т-жизнь-Т»). Самовозрастание техноса, его экспансия во все сферы бытия не оставляет человеку никаких шансов на нишу в бытии. Демоническое самовозрастание техноса инициируется идеей искусственного

иуниверсального «Всемирного мозга», формирующегося на основе нейрокомпьютеров и нанотехнологий в качестве сверхсложной многоагентной интеллектуальной Мировой Сети. Его материей служит бесконечное число возможных коммуникаций его агентов, которым не обязательно быть живыми. В отличие от живого его влечет неживое; в отличие от субъекта он лишен «Я», «Самости», исполняя волю своего резидента, который обитает где-то вне Сети; в отличие от человека агент всего лишь концепт, персонаж, комок

иузелок преющей информации.

Постепенно такой мозг перерастет во всемирную синергетическую автоэволюционную интеллектуальную структуру, которая и станет реальностью, определяющей меры, формы и статусы всех других реалий. Это будет вселенская мыслящая машина, винтиком которой суждено стать человеку. Но чтобы он не отклонялся от программы машины, его незаметно лишат сознания, а вместе с ним и понимания; у него не будет доступа к своему внутреннему миру. Именно эта искусственная мировая интеллектуальная структура душит сегодня науку, академии, превращая университеты в свои компьютерно-предпринимательские филиалы. Науке, мысли, языку и разумению дарится новая свобода, реализуемая лишь в технических системах и посредством них. Но все это будет, увы, второй сорт, а значит, лучше этого добра не иметь.

Искусственный интеллект, сметающий истину, смысл, подавляющий любые попытки размышлять о последствиях прогресса, питается, конечно, энергией, импульсами хаоса, который, в свою очередь, питается отрицанием и разрушением естественных форм бытия. Это и не робот, имитирующий мысли и действия человека. Если информация — почва и материал искусственного интеллекта, то непрерывная коммуникация — способ его существования и непреклонного властвования. Искусственный интеллект есть рассеянное в Сети мышление ничто о ничто, посредством которого осуществляется связь и коммуникация его агентов, которые незамет-

но становятся агентами и резидентами ничто, расширяя сферу его ничтоженья.

Интернет — грибница, в которой ее грибы-индивиды теряют свои головы, становясь «дивидами». Но эффект коммуникационных взаимодействий дивидов во много раз превышает простое суммирование индивидуальных усилий. Присосавшихся и включенных в него индивидов Искусственный интеллект начиняет не просто информацией, а непрерывно обновляющимися программами действия без мысли и понимания, ибо все это уже заложено в шаманскую власть программ.

В статусе интерактивного дивида-бессубъектника когнитивный интеллект является не познанием, не отражением, не воображением чего-либо в реальности, а самой реальностью — виртуальной и предметной, одновременно захватывающей в себя природу, культуру, человека, науку, используя их как материал и средства, лишая их статуса идентичности. Они есть, но они недействительны, как просроченные билеты; они ничего не определяют, выступая в ранге вторичных качеств техносистем, их грезами. В той мере, в какой виртуальные миры становятся реальными, наш земной, срединный мир становится мнимым, бесправным и неисправным. В то же время синергетика, элегантно и эффективно обессмысливая всю прежнюю науку, закладывает основания синтеза информации, коммуникации, искусственного интеллекта в рамках нанотехнологий, которые, извлекая энергии из ничто, будут преображать Землю в планету в иной мир, где о человеке просто забудут.

«Процесс пошел», «процесс идет», «в процессе созревает идиот». Людей все меньше занимают смыслы, ценности бытия, последствия своей активности. Главное — действовать, чтобы вычислять и рассчитывать, а вычислять и рассчитывать для того, чтобы действовать. И не поймут они, что «утечка» нефти из чрева ее Хозяина есть следствие утечки смыслов и мозгов людей. Из храмов духа университеты превращаются в фабрики информации, в универсамы продаж информационных товаров и дискурсов. То же и ЕГЭ: нужно не размышлять, а выбирать. Болонская реформа мирового образования превращает его из феномена культуры в технологию, призванную воспитывать не личностей, а слуг техномира. Замена живого общения Учителя и Ученика тестами — это прямой заказ машин и компьтерных технологий. Но если машины учат, то они и должны экзаменовать, формируя для себя нужные им типы искусственной мысли, в которых доминируют не знания, а компетенции,

328 Ч а с т ь I I I . П л а н е т а р н ы й э в о л ю ц и о н и з м и в и р т у а л ь н о с т ь

не понимание, а удовольствия, не ответственность, а комфорт, не разумение, а поглупление, ибо это упрощает жизнь, делает ее простой и легкой. Пустое ведь всегда невесомо и беззаботно.

Идеология постмодернизма адекватно выражает интересы глобального Искусственного Интеллекта, несовместимого в своей сути с бытием, смыслом, словом, философией, наукой, искусством, религией, да и с самим человеком. Непрерывное внушение о «смерти субъекта», «смерти автора», изгнание из культуры природы, сознания, уничтожение всего смыслового и замена его знаками навевает подозрения: «А не сама ли костлявая читает нам курс загробного менеджмента?». Да, это ее постулат: «Небытие определяет сознание и всех, пока еще стоящих в очереди к мавзолею Ничто».

Распространяется в глобальных масштабах немыслимая в доинформационную эпоху идеология смерти человечества; и эта идеология соблазнительно воюет с природой, с человеком, с сознанием и духом, становясь танатософией а la Фрейд и Вебер. Проповедуется научное бессмертие (стать частью машины), ангелическая смерть (стать бесплотным духом), позитивная смерть (переход в сферу всевозможностей ничто), постжизнь (небиологическая жизнь), трансгуманизм (переход человека в иную форму существования). От возвышения человека постмодернизм перешел к его уничижению, обесцениванию и вычеркиванию из бытия. Человек — причина аварий, катастроф, кризисов, взяток, субъективизма и волюнтаризма на экзаменах и во всех делах. В отличие от техники человек плох, дурак, безнадежный и ненужный симулякр техники, придумавший себе в оправдание своей никчемности совесть, долг, честность, воспитание, мораль, Бога. Фу, как не стыдно ему глядеть в умные экраны компьютеров! Неужели ты до сих пор не понял, что не человек мыслит посредством машин, а машины мыслят посредством человека. Пока, ибо человек — случайный носитель мысли, которая паразитирует на них и двигает ими. Мышление, по сути, есть функция машины, а не биоорганизма человека; и оно долго-долго дожидалось мига своего торжества. Поэтому возник именно Искусственный Интеллект, а не искусственное сознание! Да мы еще посмотрим, кто из нас более искусственный — человек или машина. Правда не за творцом, а за его бессилием превзойти свои творения. Забвение выше и лучше памяти, ибо оставляет в свежем состоянии желание нового. Поэтому сегодня машины плодоносят, а люди, обретая машины, обретают вместе с ними бесплодие.

Поэтому сознательное, понимающее мышление субъекта и его язык подлежат замене бессознательно-машинным, бессловесным (в схемах) машиномоляйствующим мышлением. Логическая методология сегодня продуктивна, лишь став информационной и виртуальной технологией.

Путь во мрак гораздо проще пути к свету. От объекта — к его модели, от модели — к программе, от программы — к искусственному объекту и агенту, от программного агента — к полиагентной системе их коммуникаций, от системы коммуникаций — к искусственному Интеллекту и виртуальному сообществу, от виртуального коллективизма — к жизни по закону Искусственного Интеллекта, ставшего глобальной техноинформационной Сетью. И во мраке лучше работает не онтология, а онкология, не гносеология, а гнусеология, не аксиология, а патология, не методология, а мудология, не экономика, а хрематистика, не хозяйство, а разгильдяйство, короче, не бытие, а ничто. Время бытия истекло, и истекло оно в ничто, которое теперь начинает свое собственное течение, устанавливая новые иерархии и порядки в Новом Мире.

«Общество знания» — так именует себя информационная цивилизация. Но это издевательская идеология, ибо в действительности создается «Общество Незнания», в котором быстрыми темпами исчезает понимающее сознание, а вместе с ним и сам человек. И это общество остро нуждается в непонимании человеком самого себя, в непонимании того, что его антропология отвергается информационно-компьютерными технологиями, не признающими никаких смыслов, значений и не нуждающихся в понимании. Ведь малейшее осознание и понимание человеком онтологии, сути, целей информационных технологий, своего места, участи и роли в них сразу же уничтожит их, ибо истина гласит, что настоящее положение человека в информационно-компьютерных системах абсолютно несовместимо с телом и сознанием человека. Каково человеку узнать, что он работает на фабрике ничто, превращающей людей, их жизнь в призраков виртуальности перед отправкой в ничто! А сама фабрика может успешней работать без человека: он свое дело сделал — наладил автоматизированное воспроизводство информации, и теперь ищи… А сильные сокрушаются не силой, а тем, что становятся известными дела их!

Радикально в Новом мире виртуалий изменяются к концу XX в. субъектно-предметные отношения, конституирующие научное мышление как особый тип познавательной деятельности. А вместе с ними радикально изменяются статус и функции созна-

330 Ч а с т ь I I I . П л а н е т а р н ы й э в о л ю ц и о н и з м и в и р т у а л ь н о с т ь