Основы теории доказательств в гражданском процессуальном праве. Учебное пособие

Соответствующим образом были сформулированы нормы УГС, регулирующие отношения, возникающие в области судебного доказывания при разбирательстве гражданских дел.

Согласно ст. 366 УГС истец должен был доказать свой иск, а ответчик, возражающий против требований истца, обязан, со своей стороны, доказать свои возражения. В законе подчеркивалось, что «суд ни в каком случае не собирает сам доказательств или справок, а основывает решения исключительно на доказательствах, представляемых тяжущимися» (ст. 367 УГС). Если по существенным для дела обстоятельствам сторонами не представлялись соответствующие доказательства, суд объявлял об этом тяжущимся и назначал срок для разъяснения данных обстоятельств (ст. 368 УГС).

Следует еще раз повториться, научное представление о доказывании как способе убеждения суда отражало сложившееся видение природы состязательного процесса, предопределяющей активную роль сторон в процессе доказывания, и, напротив, безынициативное поведение суда в ходе установления обстоятельств гражданских дел.

Однако нельзя не отметить, что в процессуальной науке дореволюционного периода было представлено и несколько иное видение смысла процессуальной состязательности.

Например, Т. М. Яблочков относительно положения суда в состязательном процессе отмечал следующее: «Мы не должны увлекаться состязательным принципом; доведенный до крайних пределов, он приводит к господству бессердечного формализма. В самом деле, если не предоставить суду известной доли инициативы в выяснении дела, то часто выигрывает не та сторона, которая права, а та, которая более умело ведет процесс; неопытный тяжущийся неправильно построит свое притязание, не обоснует его достаточными доказательствами и провалит самое правое дело»1.

Трансформация теоретических подходов к раскрытию сущности судебного доказывания была связана с изменениями, произошедшими в государстве и обществе, вызванными революционными событиями 1917 г.

Основное направление правовой политики в области гражданского судопроизводства в этот период предопределялось основопо-

1Яблочков Т. М. Учебник русского гражданского судопроизводства. Ярославль, 1910. С. 27; Он же. Восполнение процессуального материала судом в гражданском процессе // Право и жизнь. 1925. № 4.

лагающей идеей обоснованности вмешательства государства в частноправовые отношения граждан. Так, в связи с разработкой первого Гражданского кодекса РСФСР В. И. Ленин в письме наркому юстиции Д. И. Курскому указывал, что следует не угождать Европе, а необходимо продвинуться дальше в усилении вмешательства государства в частноправовые отношения, в гражданские дела1.

Это положение находило свое теоретическое обоснование в правовой науке того периода. Наиболее типичное объяснение сводилось к следующему: поскольку гражданские права являются социальной функцией обладателя, то нарушение прав хотя бы и отдельного лица не может быть безразличным с точки зрения интересов государства. Поэтому в случаях, когда нарушение частного права является вместе с тем и нарушением социально-хозяйственных функций, государство должно не только оказать помощь пострадавшему от нарушения права в том случае, когда он обращается в суд за защитой, но и должно проявлять инициативу в деле защиты права в судебном порядке2.

Правильное отправление правосудия виделось в качестве одной «из первооснов государственного строя». Поэтому суд, «разбирая

впорядке гражданского процесса частные имущественные споры отдельных граждан», не служил их частным интересам, а совершал работу «во имя проведения и укрепления революционной законности»3.

Укрепление законности в качестве основополагающего постулата правовой идеологии требовало предоставления суду особых правомочий в состязательном процессе, что предопределяло необходимость пересмотра представлений собственно о состязательности

всудопроизводстве, присущих дореволюционной правовой доктрине и, соответственно, изменению правовых подходов к регулированию доказательственной деятельности в гражданском процессе.

Воснове теоретического обоснования нового решения проблемы судебного доказывания лежало также учение о классовой сущности права. В частности, А. Я. Вышинский следующим образом формулировал основную идею этого учения применительно к доказательствам. «Самые доказательства, составляющие содержание логики судебного процесса, не лишены собственной логики, обусловлен-

1См.: Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 44. М., 1982. С. 412.

2См.: Основы советского права / Под. ред. Д. Мегеровского. М.-Л., 1927. С. 32, 33.

3См.: Рындзюнский Г. Техника гражданского процесса применительно к Гражданскому процессуальному кодексу РСФСР. М., 1924. С. 122.

ной классовыми отношениями и классовой борьбой, орудием которой в руках господствующего в данном обществе класса являются

исуд, и процесс, и доказательства. Неправильно думать, что система доказательств, как и все доказательственное право (принципы доказывания, методы отыскания доказательств, классификация доказательств и т. д.) в целом, в какой-то степени является внеклассовой, аполитической категорией. Всякое доказательственное право также пропитано классовым духом, как всякое право», — писал он1.

Аналогичным образом рассуждали и другие ученые — процессуалисты того времени. Например, А. Ф. Клейнман отмечал, что «…буржуазные ученые изображают дело так, будто государство, суд, право

ипроцесс не преследуют никаких классовых целей. Практика красноречиво показывает, что буржуазное государство, буржуазный суд, буржуазное право и процесс защищают интересы капиталистов против рабочих и трудящихся крестьян»2.

Изменение представлений о сущности процесса и судебного доказывания нашло свое отражение в первом ГПК РСФСР.

Содной стороны, процесс внешне сохранял частнообвинительную форму в том смысле, что дело возбуждалось по инициативе заинтересованного лица, стороны должны были доказать свои требования и возражения и т. д. С другой стороны, он отражал принципиально новый взгляд на судопроизводство, в котором руководящая и направляющая роль отводилась суду с вытекающими отсюда правовыми последствиями.

Формально-юридически в законе присутствовало положение, характерное для состязательной формы судопроизводства, согласно которому каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылалась, как на основание своих требований и возражений. По общему правилу доказательства представлялись сторонами (ст. 118 ГПК).

Вместе с тем суду предписывалось «всемерно стремиться к уяснению действительных прав и взаимоотношений тяжущихся, почему не ограничиваясь представленными материалами и объяснениями, он

1 Вышинский А. Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М., 1946. С. 40, 41.

2Клейнман А. Ф. Гражданский процесс: Учебник для юридических школ. М., 1937. С. 10. См. также: Гранберг В. Учебник гражданского процесса. М., 1940. С. 4; и др.

должен посредством предложенных сторонам вопросов, способствовать выяснению существенных для разрешения дела обстоятельств и подтверждению их доказательствами, оказывая обращающимся к суду трудящимся активное содействие к ограждению их прав и законных интересов…» (ст. 5 ГПК).

По этому поводу А. Ф. Клейнман писал, что «сохраняя состязательную форму развернутого гражданского процесса для лучшего выяснения всех обстоятельств дела, для предоставления возможности использовать имеющиеся у них доказательства и представить суду все свои соображения, ГПК представляет советскому суду возможность проявлять активность и инициативу по выяснению действительных взаимоотношений сторон и помогать слабой стороне в разъяснении ее процессуальных прав и в собирании доказательственного материала, который она сама достать не может»1.

В отличие от дореволюционной модели состязательного процесса, судам вменялось в обязанность собирать доказательства по собственной инициативе, а также по собственной инициативе производить любые необходимые проверочные действия по представленным доказательствам (ст. 118, 121 ГПК).

То, что активное участие суда в доказательственной деятельности по установлению действительных обстоятельств дела являлось обязанностью суда, вытекало как из содержания самого закона, так и находило свое отражение в руководящих предписаниях высших судебных инстанций.

Например, в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 28 октября 1935 г. «О строжайшем соблюдении процессуальных норм в гражданском процессе» указывалось: «…суд обязан помогать сторонам в процессе и принимать для этого нужные меры в порядке ст. 5 ГПК РСФСР и соответствующих статей ГПК других союзных республик» (п. 2 постановления)2.

Основополагающим принципом гражданского процесса провозглашался принцип объективной истины, который состоял в требовании полного соответствия выводов суда действительным обстоятельствам дела. Установление объективной истинности наличия или

1Клейнман А. Ф. Указ. соч. С. 10.

2См.: Гражданское процессуальное законодательство СССР и союзных республик. М., 1957.

отсутствия фактов, имеющих значение для дела, рассматривалось

вкачестве цели судебного доказывания1.

ВОсновах гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1961 г. и ГПК РСФСР 1964 г. также содержались общие установления относительно обязанности доказывания и представления доказательств, состоявших в том, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается, представив соответствующие доказательства (ст. 50 ГПК).

Вместе с тем закон обязывал суд «не ограничиваясь представленными материалами и объяснениями принимать все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного выяснения действительных обстоятельств дела, прав и обязанностей сторон» (ст. 16 Основ, ст. 14 ГПК).

Если представленных сторонами и другими лицами, участвующими в деле, доказательств было недостаточно, суд предлагал представить дополнительные доказательства или собирал их по своей инициативе (ч. 2 ст. 50 ГПК).

От судов требовалось неукоснительное соблюдение этих предписаний закона в судебной практике. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 11 октября 1965 г. № 8 «О практике применения судами процессуального законодательства при рассмотрении гражданских дел» указывалось: «суды должны всесторонне выяснять фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, тщательно проверять доводы, приводимые участвующими в деле лицами по существу рассматриваемого спора»2.

Данные установления были основаны на сложившихся в советский период развития процессуального права и законодательства представлениях о содержании и соотношении принципов состязательности, диспозитивности, объективной истины, равноправия сторон и процессуальной активности суда. Теория процесса исходила из того, что гражданское процессуальное законодательство не предусматривает оснований для какого-либо распоряжения фактами

1См.: Юдельсон К. С. Проблема доказывания в советском гражданском процессе. М., 1951. С. 32.

2См.: Сборник постановлений Пленума Верховного суда СССР (1924–1970 гг.). М., 1970. См. также: Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 1 декабря 1983 г. № 10 «О применении процессуального законодательства при рассмотрении гражданских дел в суде первой инстанции» // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР (1924–1986 гг.). М., 1987.

субъектов процесса по установлению при помощи указанных законом процессуальных средств и способов объективной истинности наличия или отсутствия фактов, необходимых для разрешения спора между сторонами, т. е. фактов основания требований и возражений сторон.

К субъектам доказывания относились те лица, деятельность которых направлена на установление истинности фактов, имеющих значение для дела, а именно: стороны, третьи лица, представители, прокурор, а также суд1.

Поскольку доказывание определялось как деятельность по установлению фактических обстоятельств, постольку логичным являлась интерпретация проблемы судебного доказывания в контексте познавательной деятельности участников процесса. Иными словами, судебное доказывание рассматривалось в качестве способа судебного познания.

Такой точки зрения в советской науке процессуального права придерживались многие ученые (Л. И. Анисимова, П. П. Гуреев, А. Г. Калпин, В. И. Коломыцев, Б. Т. Матюшин, Ю. К. Осипов, В. М. Семенов, М. К. Треушников, П. Я. Трубников, К. С. Юдельсон и др.). Например, П. П. Гуреев отмечал, что судебное доказывание является способом познания обстоятельств, подтверждающих требования и возражения сторон и иных обстоятельств, имеющих значение для дела2.

Исходя из того, что доказывание представляет собой познавательную деятельность суда и лиц, участвующих в деле, соответствующим образом определялось и содержание судебного доказывания.

Вобобщенном виде в качестве элементов доказывания выделяются: представление доказательств сторонами; собирание доказательств судом; исследование и оценка доказательств, которые осуществлялись как судом, так и лицами, участвующими в деле3.

Всоветской процессуальной доктрине концепция, в основе которой лежало суждение о судебном доказывании как познании фактических обстоятельств дела, получила наиболее широкое распростра-

1 См.: Абрамов С. Н. Гражданский процесс: Учебник. М., 1948. С. 182; Юдельсон К. С. Указ. соч. С. 33, 81, 86.

2См.: Курс гражданского процессуального права. Т. 1. С. 336.

3См., например: Калпин А. Г. Письменные доказательства в судебной практике по гражданским делам: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1966. С. 16.

нение и в этот период развития процессуального права являлась, пожалуй, доминирующей.

Однако ряд ученых высказывали иную точку зрения, сходную с доктринальными воззрениями, существовавшими в дореволюционной правовой науке. Доказывание рассматривалось ими в качестве способа убеждения суда, а не способа познания (Л. А. Ванеева, М. А. Гурвич, О. В. Иванов, А. Ф. Клейнман, С. В. Курылев,

В.Н. Щеглов и др.).

Исходя из такого представления о сущности судебного доказыва-

ния, определялись и субъекты этой деятельности.

Например, М. А. Гурвич указывал на то, что под судебным доказыванием следует понимать деятельность сторон, имеющую целью убедить суд в истинности рассматриваемых им фактов1.

Всвою очередь, С. В. Курылев рассматривал доказывание только как процессуальную деятельность участников процесса, направленную на «обеспечение благоприятных условий для формирования судейского убеждения»2.

Впроцессуальной теории ставился вопрос о необходимости разграничения понятий судебного доказывания и судебного познания

иих субъектов.

Вчастности, по мнению Л. А. Ванеевой, к субъектам доказывания должны относиться лица, участвующие в деле, при этом не являясь субъектами судебного познания. Напротив, суд, не будучи субъектом доказывания, выступает в качестве субъекта судебного познания, поскольку только на суде лежит обязанность познать истину. Как полагает автор, деятельность суда по истребованию, собиранию доказательств, их исследованию не является доказыванием и представляет собой не что иное, как познавательное действие суда3. Общий смысл такого подхода к данной проблеме достаточно определенно выражен в формуле, предложенной С. В. Курылевым, — «Доказывание не познание, оно для познания»4.

1См.: Гурвич М. А. Лекции по советскому гражданскому процессу. М., 1950. С. 99.

2Курылев С. В. Доказывание и его место в процессе судебного познания // Труды Иркутского гос. ун-та. Т. 13. Иркутск, 1955. С. 60.

3См.: Ванеева Л. А. Судебное познание в советском гражданском процессе. Владивосток, 1972. С. 42.

4Курылев С. В. Основы теории доказывания в советском правосудии. Минск, 1969. С. 134.

Сообразно такому видению проблемы определялось содержание судебного доказывания.

В частности, А. Ф. Клейнман отмечал, что поскольку субъектами доказывания, т. е. деятельности по убеждению суда, являются стороны, постольку в содержание деятельности по доказыванию не следует включать исследование и оценку доказательств1.

Изменения, произошедшие в гражданском процессуальном праве на рубеже XX–XXI вв. и нашедшие отражение сначала в ГПК РСФСР, а затем и в ГПК РФ, были направлены на усиление состязательных начал судопроизводства. Прежде всего, в законе сделан акцент на инициативную деятельность сторон в доказывании.

По общему правилу каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений (ст. 56 ГПК). Доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле (ст. 57 ГПК).

Как видно, закон не возлагает на суд обязанность собирания доказательств по собственной инициативе для установления действительных обстоятельств дела и, более того, не предоставляет суду такого права, за некоторыми исключениями.

Так, суд может истребовать доказательства по своей инициативе при рассмотрении и разрешении дел, возникающих из публичных правоотношений (ч. 2 ст. 249 ГПК РФ). Исключительность данного правила обусловливается характером этого вида дел, который определяется тем, что в них в качестве одной стороны выступает орган государства, должностное лицо, наделенные властными полномочиями, а другой — гражданин или организация, не имеющие таких полномочий. То есть для этого вида дел характерно неравноправное положение участников процесса.

При таких обстоятельствах вполне справедливо, что закон предоставляет гражданам и организациям, условно говоря, режим наибольшего благоприятствования в процессе, предоставляя суду право собирать доказательства по делу вместо более «слабой» стороны, оказывая тем самым ей содействие в защите нарушенных прав. Кроме того, при рассмотрении дел, возникающих из публичных правоотношений, суд осуществляет специфическую функцию судебного контроля за законностью действий государственных органов и долж-

1См.: Клейнман А. Ф. Основные вопросы теории доказательств в советском гражданском процессе. М., 1950. С. 41.

ностных лиц по отношению к гражданам и юридическим лицам. Учитывая это, инициативная деятельность суда в процессе доказывания является одним из условий эффективности такого контроля.

Другое исключение относится к праву суда по собственной инициативе назначить экспертизу (ст. 79 ГПК РФ).

Следует повториться, данные положения закона являются исключением из общего правила доказывания. Общее же правило состоит

втом, что обязанность доказывания возлагается исключительно на стороны.

Вэтой связи, казалось бы, что современные подходы в регулировании правовых отношений в гражданском процессе подтверждают правильность воззрений относительно судебного доказывания как способа убеждения суда, и необходимости разграничения понятий судебного доказывания и судебного познания. Соответственно, и правильность отнесения к субъектам доказывания только сторон, но не суда.

Однако ответ на этот вопрос не столь прямолинеен, как может показаться на первый взгляд. Говоря о доказывании, необходимо учитывать некоторые существенные обстоятельства.

Доказывание (доказательства) — это категория общенаучная, применимая не только к судопроизводству, но и ко всем другим областям научной и практической деятельности. Поэтому едва ли целесообразно формулировать понятие доказывания применительно к гражданскому или конституционному, уголовному, арбитражному судопроизводству безотносительно к общенаучным положениям и

вотрыве от них.

Хотя, конечно, в каждой из сфер деятельности, в том числе и судопроизводстве, доказывание имеет свою специфику. Специфика определяется предметом доказывания, особенностями используемых средств — доказательств и процесса доказывания. Однако эта специфика не определяет сущности самого явления.

Есть ли достаточные основания для того, чтобы в гражданском судопроизводстве доказывание безоговорочно рассматривать как деятельность сторон, направленную на убеждение суда в обоснованности своих требований и возражений, т. е. доказывание как способ убеждения? Думается, что нет. Почему?

Способы убеждения в своем конкретном выражении весьма разнообразны. В общей форме способом убеждения выступает аргументация. Аргументация — это приведение доводов одной стороной с целью убеждения в чем-либо другой стороны. Аргументация пред-