Основы теории доказательств в гражданском процессуальном праве. Учебное пособие

допускалась по делам о праве собственности на недвижимое имущество (т. Х, ст. 684 Свода законов 1857 г.).

Личный (местный) осмотр. Личный осмотр представлял собой исследование на месте произошедшего события, послужившего поводом к тяжбе или иску.

Применялся осмотр в целях выяснения значимых для разрешения дела обстоятельств, например, действительности и степени причиненного вреда и понесенных убытков, качества, местоположения спорного имущества и т. п.

Осмотр проводился по определению суда местными полицейскими чиновниками. Он осуществлялся в присутствии тяжущихся. Если при осмотре возникали вопросы, которые не могли разрешиться без применения специальных знаний, то к его проведению привлекались лица с соответствующими познаниями, именовавшиеся в законе сведущими людьми.

Показания сведущих людей. Показания сведущих людей в качестве доказательств были необходимы во всех случаях, когда установление обстоятельств дела требовало особых знаний в области науки, искусства или ремесла (т. Х, ст. 1774 Свода законов 1832 г.). В известном смысле современным аналогом показаний сведущих людей является заключения экспертов.

§2. Развитие института доказательств с XIX века до настоящего времени

В 1864 г. в результате проведения реформы законодательства был принят и введен в действие Устав гражданского судопроизводства (далее — УГС), ставший этапным явлением в истории гражданского процессуального права. С появлением этого нормативного акта произошло и формальное юридическое, и фактическое разделение гражданского и уголовного процесса.

Изменения, касающиеся доказательств по гражданским делам,

вцелом сводились к следующему.

Взаконе провозглашался принцип свободной оценки доказательств. Установленные правила о силе доказательств предполагались необязательными для суда, если достоверность доказываемых фактов явно опровергалась другими доказательствами. Суд должен был принимать во внимание совокупность всех доказательств, имеющихся по делу.

Кроме того:

—определялась форма и значение письменных доказательств;

—ограничивалось применение свидетельских показаний в делах, основанных на фактах, которые должны были подтверждаться письменными доказательствами;

—устанавливались правила проверки доказательств;

—ограничивались случаи допущения присяги;

—из числа доказательств исключался повальный обыск;

—вводился новый вид доказательств — дознание через окольных людей.

Взаконе не содержалось общего определения доказательств. Под доказательством понималось все, «чем только суд может быть удостоверен в действительности спорного события, или в справедливости оспариваемого требования, если даже в иных случаях удостоверяющий факт и не походил по своему роду ни под один из указанных

взаконе видов доказательств»1.

ВУГС предусматривались следующие виды доказательств:

—показания свидетелей;

—дознание через окольных людей;

—письменные доказательства;

—признание;

—присяга (гл. IX. О доказательствах, ст. 366–498 УГС). К способам проверки доказательств относились:

—осмотр на месте;

—показания сведущих людей (гл. Х. О проверке доказательств, ст. 499–506 УГС).

Показания свидетелей. Согласно УГС не допускались к даче свидетельских показаний «совершенно неспособные или негодные к свидетельству», а также к свидетельству способные, но «подозрительные».

«Неспособными или негодными к свидетельству» считались (ст. 371 УГС):

—лица, признанные умалишенными и неспособные объясняться ни на словах, ни на письме, а равно лица, кои вследствие расстройства умственных способностей состоят по распоря-

1 Судебные Уставы 20 ноября 1864 г. с изложением рассуждений, на коих они основаны. Ч. I. СПб., 1866. С. 202.

жению надлежащей власти на испытании или в пользовании врача;

—те, которые по своим физическим или умственным недостаткам не могли иметь познания о доказываемом обстоятельстве;

—дети против родителей;

—духовные, в отношении того, что им поверено на исповеди. Такие лица безусловно не допускались к свидетельству, и устраня-

лись из процесса самим судом ex o cio.

В отличие от «неспособных или негодных к свидетельству» отстранение от свидетельства «подозрительных» свидетелей могло осуществляться только по отводам одной из сторон.

К числу «подозрительных» свидетелей относились (ст. 373 УГС):

—родственники, по прямой линии без ограничения степеней родства, а по боковой линии первых трех, и свойственники первых двух степеней и супруг того тяжущегося, который на них ссылается, разве бы свидетельство их относилось к доказательствам прав состояния1;

—опекуны того тяжущегося, который на них ссылается или состоящие у него под опекой;

—усыновители тяжущегося, сделавшего на них ссылку, или усыновленные им;

—имеющие тяжбу с одной из сторон и лица, выгоды коих зависят от решения дела в пользу той стороны, которая на них ссылалась;

—поверенные, если на них ссылаются доверители;

—отлученные от церкви по приговору духовного суда, лишенные всех прав состояния и подвергшиеся таким наказаниям, с

которыми сопряжено лишение права быть свидетелем. Предусматривая основания для отвода свидетелей, законодатель

преследовал цель обеспечения достоверности свидетельских пока-

1К трем степеням боковой линии родства относились полнородные и неполнородные братья и сестры, дети братьев и сестер (родные племянники и племянницы), родные дяди и тети, двоюродные братья и сестры, внучатые племянники и племянницы, двоюродные деды и бабки. Свойство определялось как родство по браку: родственники одного из супругов — свойственники другого, а родственники обоих — свойственники между собой. Близость свойства определялась степенями следующим образом: для одного из супругов родственники другого находятся в тех же степенях свойства, в каких степенях родства они приходятся другому супругу. Например, отец жены свойственник мужа 1-й степени; братья и сестры жены — свойственники мужа 2-й степени.

заний. Вывод о возможной недостоверности показаний «подозрительных свидетелей» основывался на предположении о пристрастном свидетельстве со стороны лиц, призываемых в свидетели, в силу близких родственных отношений с тяжущимися или по другим причинам1.

Впервые в отечественном законодательстве предусматривались основания, при наличии которых лица, вызываемые в качестве свидетелей, имели право отказаться от дачи свидетельских показаний (свидетельский иммунитет). В соответствии с законом такое право предоставлялось (ст. 370 УГС):

—родственникам тяжущихся по прямой линии, восходящей и нисходящей, супругам тяжущихся, а также родным братьям и сестрам;

—лицам, имеющим выгоду от решения дела в пользу той или

другой стороны.

В отличие от предшествующего законодательства в УГС были установлены подробные правила, определяющие порядок вызова и допроса свидетелей (ст. 374–406 УГС). Можно обратить внимание на то, что данные правила весьма сходны с правилами, установленными современным законодательством.

Тяжущиеся, ссылающиеся на свидетеля, были обязаны указать на те обстоятельства, о которых следует допросить свидетеля, и обозначить «его звание, имя, фамилию или прозвище и место жительства».

О допросе свидетеля судом выносилось определение, в котором также должны были указываться фамилия, имя свидетеля, обстоятельства, о которых его следует допросить, место и день допроса. По началу состязательности, суд был не вправе допрашивать свидетелей, не указанных сторонами.

Допрос свидетеля допускался не только непосредственно в процессе судебного разбирательства, но и до его начала. Такое процессуальное действие могло быть произведено в случаях, не терпящих отлагательств, как-то: тяжелой болезни лица, вызываемого в качестве свидетеля, когда были основания предполагать, что он в дальнейшем не сможет дать показания, или его длительного отсутствия в месте рассмотрения дела.

1См.: Анненков К. Опыт комментария к Уставу гражданского судопроизводства. Т. II. СПб., 1887. С. 43.

Допрос свидетелей производится в открытом судебном заседании

вприсутствии тяжущихся. До начала допроса устанавливалась личность свидетеля и выяснялось его отношение к сторонам.

Прежде чем суд приступал к допросу, свидетели приводились к присяге в удостоверение правдивости показаний.

От присяги освобождались священнослужители и монашествующие всех христианских вероисповеданий, а также лица, принадлежащие к вероисповеданиям и сектам, «не приемлющим присяги». Вместо присяги эти лица давали обещание «показать всю правду по чистой совести».

От присяги свидетели могли быть освобождены самими сторонами по их обоюдному согласию.

Каждый свидетель допрашивался отдельно в присутствии тяжущихся. Еще не допрошенные свидетели не могли присутствовать

взале суда при допросе других свидетелей.

Сначала допрашивались свидетели со стороны истца, а затем — со стороны ответчика. Очередность допроса свидетелей, представленных одной стороной, устанавливалась председателем суда с учетом мнения соответствующей стороны.

Допрос свидетеля начинался с предложения свидетелю объяснить, что ему известно об обстоятельствах, на которые ссылаются тяжущиеся. Свидетельские показания давались устно в виде свободного рассказа о фактах, имеющих значение для дела.

Письменные показания свидетелей в качестве доказательств не допускались. Вместе с тем разрешалось использование показаний в письменной форме, когда свидетелями являлись лица, в силу своих физических недостатков неспособные давать показания устно (глухонемые), но умеющие писать. Эти свидетели могли в самом судебном заседании изложить свои показания письменно. Не считались нарушением принципа устности допроса случаи, когда свидетель справляется с имеющимися у него письменными заметками для того, чтобы «освежить в памяти» давно имевшие место события, или же в случае, когда показания связаны с различными цифровыми данными.

Допрос свидетелей, не владеющих русским языком, осуществлялся через переводчика.

По завершении показаний судьи, равно как и стороны, могли задать свидетелю вопросы, позволяющие сделать необходимые уточнения по существу изложенного.

Каждый допрошенный свидетель должен был оставаться в зале суда до окончания допроса всех других свидетелей, если председатель не позволял ему удалиться раньше.

Свидетель мог быть вызван вторично, если суд усматривал необходимым уточнить вопросы, недостаточно проясненные при первоначальном допросе. Для разъяснения противоречия в показаниях свидетелей суд мог провести между ними очную ставку.

Показания свидетелей записывались в протокол «по возможности точными его словами». Протокол должен был быть прочитан свидетелю на известном ему языке и свидетелем подписан. За неграмотного свидетеля протокол подписывался одним из членов суда в присутствии самого свидетеля.

Вслучаях, предусмотренных законом, суд мог поручить допрос свидетелей одному из своих членов, например, когда свидетель по «дряхлости, тяжкой болезни, обязанностям службы или другим уважительным причинам, не может явиться в суд», или когда по обстоятельствам дела оказывалось нужным произвести допрос на самом месте событий, нахождения доказательств.

Если допрос производился по месту жительства свидетеля, то при допросе могли присутствовать тяжущиеся и их поверенные, а для сохранения публичного характера заседания они были вправе привести

ссобой посторонних лиц, но не более двух человек с каждой стороны. Суд был обязан предварительно уведомить их о дне и месте производства процессуального действия. Несоблюдение этого правила по установившейся судебной практике являлось существенным нарушением закона, влекущим отмену решения по делу1.

Когда свидетель проживал не в округе суда, рассматривающего дело, его допрос осуществлялся членом суда того округа, где находился свидетель на основании судебного поручения. В этом случае протокол свидетельских показаний оглашался в заседании суда, рассматривающего дело по существу.

ВУГС устанавливались правила допустимости свидетельских показаний. Свидетельские показания признавались доказательством только тех событий, для которых, по закону, не требовалось письменного удостоверения (ст. 409 УГС).

1См.: Рошковский Л. П. Судебные уставы Императора Александра II с комментариями и разъяснениями. Вып. 2. СПб., 1884. С. 180.

Содержание официальных письменных документов не могло опровергаться показаниями свидетелей, за исключением споров о подлоге (ст. 410 УГС).

Дознание через окольных людей. Положения о дознании через окольных людей заменили соответствующие нормы о повальном обыске. Повальный обыск представлялся несовместимым с состязательным процессом, а также утратившим свое значение в связи с тем, что законом определялся порядок письменного совершения различных актов (о правах на имущество, договорах и других обязательствах).

Однако полностью отказаться от коллективных показаний как доказательств законодатель все же не счел возможным, исходя из практических соображений. Несмотря на развитие письменной формы совершения актов, необходимые документы зачастую либо вообще отсутствовали, либо их содержание было недостаточно полным и ясным для разрешения спора.

Дознание через окольных людей отличалось от ранее существовавшего повального обыска. Оно было максимально сближено со свидетельскими показаниями, хотя имело по сравнению с ними определенные отличия. Суд мог назначить дознание только по ссылке стороны на местных жителей, но, в отличие от свидетелей, эта ссылка могла быть и не поименной (ст. 412 УГС).

Допрос окольных людей производился членами соответствующего суда или мировым судьей. Тяжущиеся не только имели право присутствовать при дознании, но и вызывались на место дознания, хотя их отсутствие не препятствовало проведению этого действия (ст. 413, 414, 418 УГС). Количество допрашиваемых лиц было сокращено по сравнению с повальным обыском. Из общего списка окольных людей по жребию избиралось двенадцать человек. Если общее число местных жителей не превышало двенадцати, то избиралось только шесть человек (ст. 429 УГС).

В отличие от повального обыска при дознании стороны имели право отводить окольных людей по тем же причинам, по которым могли отводиться свидетели (ст. 430, 431 УГС). Еще одним отличием от повального обыска являлось то, что допрос окольных людей, как и свидетелей, производился под присягой, а также то, что их показания не имели преимущества над свидетельскими показаниями.

Письменные доказательства. УГС расширил круг возможных письменных доказательств. К их числу были отнесены не только акты «крепостные, нотариальные, явленные к засвидетельствованию, и домашние», но и «другие бумаги» (ст. 438 УГС).

ваться для подтверждения устного внесудебного признания наличия этих отношений между сторонами1.

Признание стороной существующих юридических отношений или отдельных фактов не требовало их дальнейшего доказательства и считалось бесспорным. Сторона имела право опровергнуть собственное признание лишь в случае, если докажет, что оно было совершено под влиянием заблуждения (ст. 480, 481 УГС).

Присяга. Присяга по-прежнему сохраняла значение как доказательство. Однако целесообразность ее включения в качестве доказательства в новый закон первоначально подвергалась сомнению. Как отмечали создатели УГС, с юридической точки зрения присяга не составляет самобытного доказательства, поскольку она представляет собой признание или показание одной из сторон, облеченное в особую форму.

В прежнее время существование такого доказательства, по их мнению, обусловливалось вполне определенными причинами. А именно: при наличии формальных правил доказывания, основанных на системе совершенных и несовершенных доказательств, когда судья был ограничен определенными рамками в их оценке, присяга нередко являлась единственным способом разрешения дела. Поскольку теперь задачей суда являлось «обнаружение действительной истины», что давало простор судебному усмотрению в определении достоверности и достаточности доказательств, постольку представлялось, что в присяге отпала необходимость.

Вместе с тем при принятии УГС практические соображения возобладали над общими теоретическими рассуждениями. Даже в условиях свободной оценки доказательств не исключались случаи, когда суд из-за их недостаточности был не в состоянии сделать обоснованный вывод о спорных обстоятельствах и, кроме присяги, не имелось других способов «открыть истину»2.

Присяга имела договорный характер (ст. 485 УГС). По взаимному соглашению тяжущиеся могли просить суд о решении дела на основании принимаемой одним из них присяги. Присяга являлась добровольной, т. е. суд не мог ни принудить тяжущихся к принятию присяги, ни предлагать ее истцу или ответчику.

1См.: Малышев К. Курс гражданского судопроизводства. Т. I. СПб., 1874. С. 296.

2Судебные Уставы 20 ноября 1864 г. с изложением рассуждений, на коих они основаны. С. 245–250.

Тяжущийся приводился к присяге священником. Лица православного исповедания присягали перед Евангелием, а других вероисповеданий — по их законам. Присяга приносилась в устной форме, на основании присяжного листа, который подписывался приведенным к присяге тяжущимся и священником (ст. 493–495 УГС). Присяга принималась за доказательство того, в чем она была учинена и не могла опровергаться никакими другими доказательствами (ст. 498 УГС).

По сравнению с прежним законодательством в УГС значительно ограничивались случаи применения присяги. Присяга не допускалась (ст. 497 УГС):

—по делам о правах состояния или законности рождения;

—по делам о праве собственности на недвижимое имущество;

—по делам обществ, товариществ и компаний; и в некоторых

других случаях.

Своеобразно решался вопрос о присяге в волостных судах1. Формально присяга в том виде, в котором она применялась в судах государственных, в волостных судах не использовалась и доказательством не являлась. Однако в силу исторически сложившегося обычая присяга в виде, как это именовалось в народе, божбы нередко принималась в таких судах в качестве доказательств. Сторона могла по собственной инициативе «побожится» в правдивости ей сказанного. Более сильным видом божбы считалась так называемая божба с заклятьем, сводившаяся к призыву клянущимся на самого себя или своих детей всевозможных бед в случае ложности произнесенных им слов2.

Личный (местный) осмотр. Личный (местный осмотр) относился законом не к доказательствам, а к способам их проверки. Создателям УГС представлялось, что личный осмотр и заключение сведущих людей не составляли сами по себе доказательства в «строгом» смысле этого понятия, поскольку имели лишь одну цель: «…развить убеждение судьи о материальной стороне дела до степени достоверности»3.

1Волостной суд — суд, состоявший из выборных непрофессиональных судей, рассматривавший мелкие имущественные споры между крестьянами данной волости.

2См.: Тенишев В. В. Правосудие в русском крестьянском быту. СПб, 1907. С. 115, 139.

3Судебные Уставы 20 ноября 1864 г. с изложением рассуждений, на коих они основаны. С. 253.