Основы теории доказательств в гражданском процессуальном праве. Учебное пособие

Использование свидетельских показаний как необходимого доказательства по спорам, возникающим из сделок, объясняется тем, что в этот период сделки и другие действия правового характера совершались в устной форме. Сведения о применении письменной формы договоров и письменного оформления разного рода действий, влекущих правовые последствия, относятся к значительно более позднему историческому периоду. Соответственно, показания присутствовавших при сделках или иных событиях свидетелей являлись, по сути, единственно возможным доказательством.

Присяга. Присяга приносилась истцом в качестве доказательства, подтверждающего справедливость иска, или ответчиком в доказательство своей невиновности. По форме и содержанию присяга представляла собой клятвенное показание с призванием Бога в свидетели правды и, конечно, имела религиозную основу. Думается, вполне обоснованно некоторые авторы рассматривали присягу как один из видов «судов Божьих»1.

«Суды Божьи». В разных формах «суды Божьи» (ордалии) как средства «отыскания истины» были распространены повсеместно и использовались при разрешении споров у разных народов.

К примеру, в Скандинавии особенно было применимо испытание железом, в древней Греции — испытание огнем и т. д. Древнему отечественному праву были известны такие «суды Божьи», как испытание железом и водой, судебный поединок и жребий. Наиболее вероятно, что к ордалиям в качестве доказательств прибегали при отсутствии или недостатке иных доказательств2.

В XV — XVII вв. система доказательств стала изменяться и усложняться. Появились правила, устанавливающие порядок и условия использования доказательств при разрешении споров, а также определяющие их доказательственную силу. Соответствующие положения о доказательствах содержались в Псковской Судной грамоте 1467 г., Судной Новгородской грамоте 1471 г., Судебниках 1497 г., 1550 г., 1556 г., Соборном Уложении 1649 г. и некоторых других узаконениях.

1См.: Федоров С. О форме присяги в России со времен язычества до царствования Петра Великого // Отечественные записки. Ч. ХVII. 1824. № 47. С. 389.

2См., например: Ланге Н. Историческое изображение древнего судопроизводства в России. СПб., 1843. С. 102; Срезневский И. Исследования о языческом богослужении древних Славян. СПб., 1848. С. 20–24.

Висточниках этого и предшествующего исторического периода не содержалось указаний на то, что к свидетельству не допускались лица, имеющие психические и физические недостатки, а также малолетние дети. Однако, как полагают многие исследователи, такого рода исключения не упоминались, поскольку «они разумелись сами собой, или жили еще в обычаях, как многие другие юридические положения, не вошедшие в закон писаный»1.

Свободное происхождение свидетеля постепенно утратило прежнее значение с точки зрения допуска к свидетельству.

При решении вопроса о допуске к свидетельству принималось во внимание то, что называлось «предрасположением к истцу или ответчику», а именно:

— не принималось свидетельство жены одного тяжущегося по ссылке другого, а также детей против родителей;

— свидетель не допрашивался в случае, если выяснялось, что существуют неприязненные отношения между ним и кем-то из тяжущихся;

— не принимались свидетельства лиц в случае обнаружения предварительного сговора свидетеля и стороны;

— не подлежали допросу свидетели, имеющие «близкие, хотя не родственные и не дружеские отношения с одним из тяжущихся». Под такими отношениями подразумевались, в том числе, отношения крепостных со своими настоящими или бывшими хозяевами.

При наличии «предрасположения к истцу или ответчику» отстранение от свидетельства осуществлялось посредством процедуры отвода свидетелей. Просьба об отводе свидетеля подавалась суду, который и решал, имеет ли отвод «справедливое основание».

Кроме того, не допускались к свидетельству лица, уличенные в нарушении святости присяги, т. е. однажды давшие ложную присягу. Такие свидетели подлежали безусловному отводу.

От свидетеля требовалось дать истинное показание, а за ложное показание он подвергался публичному наказанию — «битью кнутом».

Вюридических источниках того периода не содержалось достаточно определенных установлений относительно порядка допроса

1 Кавелин К. Основные начала русского судоустройства и гражданского судопроизводства, в период от Уложения до Учреждения о губерниях. М., 1844. С. 98.

свидетелей. Обычно допрос имел следующую форму. Судья, обращаясь к свидетелям, говорил: «Скажите, в Божью правду о том…». В ответ на это обращение свидетели излагали устно свои показания, которые записывались в судные записки.

Если свидетель по болезни или по какой-либо другой уважительной причине не мог явиться в суд, он был обязан прислать письменное изложение своего свидетельства и скрепить его своей печатью. В этом случае показания должны были оглашаться в суде. Такое письменное свидетельство имело равную силу с устными показаниями, данными в присутствии судьи1.

Письменные показания вместо устного допроса использовались не только в тех случаях, когда свидетель в силу различных обстоятельств не мог лично явиться в суд. В 1558 г. Иван IV «приказал боярам своим словом» не присылать в Москву свидетелей по судебным делам, а доставлять записи свидетельских показаний. Опрашивать свидетелей и записывать их показания вменялось в обязанность губным старостам2.

Более ясные установления относительно порядка допроса свидетелей содержатся в Кратком изображении процессов или судебных тяжеб 1715 г. (гл. III).

Свидетели допрашивались судьей в судебном заседании. Однако существовали и исключения из этого правила. Знатные особы, не пожелавшие явиться в суд, или те, кто по состоянию здоровья не мог предстать перед судьей, допрашивались в их домах помощниками судей.

В законе содержалось положение о «свидетельстве всегдашней памяти», которое можно назвать обеспечением доказательств. Согласно этому положению свидетель мог быть допрошен до подачи жалобы и получения возражений ответчика. Такой допрос проводился, если свидетель не мог присутствовать в суде во время рассмотрения дела в силу того, что он «уже в путь куда собрался и возращением своим может умедлить рассмотрение дела» или так «жестоко заболит, что о возвращении здравия его сумнение иметь мочно».

Присяга. В этот исторический период область применения присяги начинает ограничиваться. Если в древнем судопроизводстве она

1См.: Михайлов М. Указ. соч. С. 92–94.

2См.: Томсинов В. А. Развитие юриспруденции в Московском государстве (ХIV— ХVI вв.) // Законодательство. 2005. № 5. С. 80.

уполномоченными лицами — местными старостами, а также местными судьями. Тяжущиеся не могли присутствовать при проведении обыска.

Допрашиваемые лица при проведении обыска не являлись собственно свидетелями, а их показания не приравнивались к коллективным свидетельским показаниям. Основное отличие от свидетельских показаний состояло в том, что обыскиваемые лица не являлись собственно свидетелями сторон в том смысле, что тяжущиеся, ссылаясь на обыск, не называли поименно тех лиц, которые должны быть допрошены. В отличие от свидетелей, обыскиваемые лица не подлежали отводу. Обыск как доказательство имел преимущество перед свидетельскими показаниями (послушеством) (гл. X, ст. 161 Уложения).

Показания общей правды. Данный вид доказательств являлся разновидностью свидетельских показаний. Под показаниями общей правды подразумевалось показание нескольких свидетелей, приводимых по договоренности обеими сторонами, в отношении которых тяжущиеся соглашались в том, чтобы дело было решено по их свидетельствам.

Письменные доказательства. В этот исторический период значение доказательств стали приобретать письменные документы (грамоты, писцовые книги, крепости).

Использование письменных документов в качестве доказательств явилось следствием получившего распространение письменного порядка совершения сделок. Вместе с тем отсутствие определенных требований к оформлению «бумаг» при заключении сделок порождало неопределенность в их применении в суде.

Достоверность таких документов основывалась на показаниях свидетелей и писцов, их составлявших. Поэтому, когда одна из спорящих сторон в доказательство своего права представляла письменный акт, а другая сторона возражала против этого, для установления факта сделки требовались свидетельские показания присутствующих при заключении сделки и писцов, составлявших соответствующий документ. Если такие свидетельства были противоречивы, суд прибегал к другим доказательствам — присяге или поединку.

Позднее появились более определенные законодательные установления относительно письменного оформления различного рода гражданских отношений, соблюдение которых являлось условием их признания в качестве доказательств. Письменными актами оформлялись вещные права, обязательства, основанные на договоре, право

наследования. Определенные факты подлежали доказыванию только определенными письменными доказательствами.

Например, иски, относящиеся к владению холопами, должны были основываться на крепостях, в противном случае они не принимались. Для опровержения письменных доказательств уже не допускались, как прежде, свидетельские показания, они могли быть опровергнуты только другими письменными документами.

Необходимо обратить внимание на то, что в правовых актах этого периода не упоминается о таком доказательстве, как внешние признаки нарушения прав. Однако данное доказательство использовалось в судопроизводстве в силу обычая.

В первой половине XIX в. судопроизводственные нормы, содержащиеся в Соборном Уложении, Кратком изображении процессов или судебных тяжеб и некоторых других более поздних актах в несколько измененном виде вошли в Своды законов Российской империи 1832 и 1857 гг.

Положения о гражданском процессе, в том числе о доказательствах, были помещены в отдельный том X Свода законов. Тем самым формально произошло разделение гражданского и уголовного процессуального законодательства. Однако фактически эти виды судопроизводства оставалось во многом сходными в силу характера Свода законов, объединившего нормы действовавших на тот период законов, не регулирующих в отдельности рассмотрение дел в порядке гражданского и уголовного судопроизводства1.

Согласно Своду законов 1857 г. доказательствами по тяжебным и исковым делам являлись:

—собственное признание;

—показания свидетелей;

—письменные документы (акты);

—повальный обыск;

—присяга;

1 В исторической литературе высказывались различные точки зрения относительно времени отделения гражданского судопроизводства от уголовного. Одни ученые полагают, что такое разделение произошло в XVI веке, другие называют более поздний период: XVII — конец XVIII в. См., например: Михайлов М. Указ. соч. С. 32; Кавелин К. Указ. соч. С. 152; Троицын К. История судебных учреждений в России. СПб., 1851. С. 28. Вероятно, здесь следует говорить не о разграничении процессуального законодательства, а о разграничении компетенции судебной власти в сфере рассмотрения гражданских и уголовных дел.

—личный (местный) осмотр;

—показания сведущих людей (ст. 314 т. X).

Как видно из этого перечня, круг доказательств расширился. В качестве доказательств стали использоваться личный (местный) осмотр и показания сведущих людей. Вместе с тем из законодательства окончательно исчезло упоминание о последней из сохранявшейся до этого форме «судов Божьих» — жребии.

Собственное признание. Такое известное древнему праву доказательство, как собственное признание, продолжало сохранять большое значение и характеризовалось как совершенное доказательство. В ст. 1735 Свода законов 1832 г. указывалось: «…признание на письме в Суд представленное, или в самом Суде учиненное, признается совершенным доказательством». Признание могло быть сделано по иску в целом или только относительно его части.

Показания свидетелей. Свидетельские показания не утратили своего значения как самого распространенного вида доказательств, но область их применения несколько сузилась. Они использовались при разрешении споров по всякого рода искам и некоторым тяжбам, однако в тяжбах, предметом которых было право собственности на имущество, свидетельские показания не допускались1.

Целью свидетельства являлось подтверждение действительности известного происшествия в данное время (т. Х, ст. 394, 406 Свода законов 1857 г.). Показания двух свидетелей, не отведенных тяжущимися и согласных между собой, признавались совершенным доказательством (т. Х, ст. 684 Свода законов 1857 г.).

В качестве свидетеля могло выступать любое лицо как мужского, так и женского пола, если оно имело определенный возраст, здравые физические чувства и рассудок для познания предмета, о котором требуется его свидетельство, знающее о спорном предмете не по слуху от других, и не имеющее ни одного из тех качеств, которые по закону делают это лицо неспособным к свидетельству по гражданским делам2.

Согласно закону не допускались к свидетельству:

1Иски отличались от тяжб по предмету и форме производства по ним. Предметом иска являлись споры, связанные с неисполнением обязательств, причиненным ущербом и понесенными убытками и др. Предметом тяжбы — споры о праве собственности на недвижимое и движимое имущество, праве владения имуществом.

2См.: Дегай П. Учебная книга российского гражданского судопроизводства губерний и областей, на общих правах состоящих, составленная для Императорского

—акты присутственных мест (судебные журналы, протоколы, судебные определения, выписки из дел и др.) (т. Х, ст. 319 Свода

законов 1857 г.).

Законом регламентировались требования, предъявляемые к письменным документам как доказательствам, их форме и порядку использования в гражданском процессе.

Официальные письменные документы составляли совершенное (полное) доказательство. Совершенным доказательством признавались также письменные документы, действительность которых признавалась лицом, против которого они были представлены.

Некоторые письменные документы принимались за половинное доказательство или вообще не имели законной силы. В частности, половинным доказательством признавались купеческие книги по искам против лиц, не принадлежащих к купеческому сословию,

итолько в спорах о поставках товаров и денежных заемных обязательствах.

Копии документов принимались в качестве доказательств только при условии официального засвидетельствования их правильности в присутственных местах.

Повальный обыск. В качестве средства установления обстоятельств дела продолжал использоваться и повальный обыск. Он применялся, в частности, в тяжбах о праве собственности. Хотя право собственности доказывалось преимущественно крепостными актами, но за их недостатком могло быть удостоверено свидетельством лиц, проживающих в определенной местности, когда сторона обосновывала свое право на недвижимое имущество фактом его бесспорного владения.

Обыск использовался и в делах о насильственном и самовольном завладении имуществом, в спорах о границах поземельного значения

идр. Суд постановлял решение по большинству голосов допрошенных. В случае противоречия в показаниях назначалась очная ставка для устранения имеющихся противоречий.

Присяга. Присяга применялась только при недостатке других доказательств. К принесению присяги стороны не могли принуждаться судом.

Предпочтительное право учинить присягу имел ответчик, однако мог «отдать» ее истцу. Истец не допускался к присяге, если не имел других доказательств обоснованности своего иска, поскольку в таком случае возражение ответчика имело равную силу с показаниями истца. Дело решалось в пользу того, кто учинил присягу. Присяга не