Национальный суверенитет в правовой природе российского федерализма. Монография

XVI веке, а фактически складывавшиеся в Европе властеотно* шения: сначала государство «просвещенного абсолютизма», а затем и конституционную монархию. В XIX–XX веках термин суверенитет стал охватывать целый ряд явлений, не сводящих* ся лишь к такому признаку государства, как государственный суверенитет, связанных с осуществлением власти ее носите* лем — государством, как совокупностью органов государствен* ной власти, и ограничениями соответствующих властных пол* номочий. Это наглядно показывает, что категория «суверенитет» никогда не носила застывший характер, и тем более нет ника* ких оснований сегодня, в XXI веке, судить об актуальности этого понятия, рассматривая его как характеристику властеот* ношений в условиях абсолютизма.

В настоящее время суверенитет как конституционно*пра* вовая категория представляет собой взятые в совокупности вер* ховенство, единство, неотчуждаемость, независимость и само* стоятельность власти, однако в то же время, являясь категорией, характеризующей широкий спектр властеотношений, включа* ет в себя политическую, экономическую и социальную мате* рию.

§2. Народный суверенитет

инациональный суверенитет: история возникновения понятий

иих правовое содержание

Развитие научных взглядов на понятие «суверенитет», ба* зировавшихся на различных представлениях о сущности право* отношений между государством, носителями государственной власти и народом, об источнике и носителе власти, отнюдь не ограничивалось рассмотрением суверенитета как свойства го* сударства или государственной власти.

В связи с этим в науке принято рассматривать, наряду с государственным суверенитетом, категории «народный сувере* нитет» и «национальный суверенитет».

Под народным суверенитетом в юридической науке пони& мается конституционно&правовой принцип, выражающийся в неотчуждаемом праве народа определять свою судьбу, быть

независимым носителем и выразителем верховной власти в го& сударстве и обществе1.

Идея народного суверенитета начинает оформляться одно* временно с появлением концепции суверенитета Бодена, под влиянием взглядов об общественном происхождении суверен* ной государственной власти.

Первоначально теория суверенитета, основанная на нача* лах единства, неотчуждаемости, неделимости и неограниченно* сти, применялась к совокупности граждан без внесения в ее содержание каких*либо значительных корректив. По словам Н.Н. Алексеева, «менялся субъект, но качества утверждались старые, что указывает на одинаковость способов проведения политических тенденций, безразлично, в чью пользу они прово* дились»2 .

Французский политический деятель и публицист Филипп дю Плесси*Морнэ в 1579 г. в своем памфлете «Иск к тиранам» дал иную, по сравнению с Боденом, трактовку суверенитета. Бог, в понимании Морнэ, не выбирает земного суверена непос* редственно, но поручает это народу, который осуществляет это от имени Бога. Король вследствие этого становится земным сувереном3.

Возложение на народ роли посредника, по Морнэ, не по* зволяет рассматривать народ в качестве суверена как такового. Однако делегирование народу права избрать суверена, которое может рассматриваться как временный суверенитет, проясняет суть отношений между народом и сувереном и дает, таким об* разом, обоснование рамкам суверенитета.

В сочинении «Политика» немецкого философа Иоанна Аль* тузия4, опиравшегося на договорный характер происхождения государства, демонстрируются иные, по сравнению с воззрени* ями Бодена, подходы к носителю суверенитета.

1 Карапетян Л.М. Федеративное устройство Российского государства. — М.: НОРМА, 2001. С. 227; Тэпс Д. Суверенитет в теории федерализма. — СПб.: Издательство Р. Асланова Юридический центр Пресс, 2004. С. 137.

2 Алексеев Н.Н. Русский народ и государство. — М.: Агриф, 1998. С. 460. 3 Potter K.O. Federalist’s Vision of Popular Sovereignty in the New American

Republic. — New York: LFB Scholarly Pub., 2002. P. 16–17.

4 Althusius J. Politica. — Indianapolis: Liberty Fund, 1995.

По мнению Альтузия, народ на основе договора передает власть монарху. Однако, в отличие от Бодена, данный договор не следует рассматривать как дарение, влекущее полное, не ограниченное во времени отчуждение верховной власти в пользу монарха. Народ является обязанным по договору лишь до тех пор, пока другая сторона договора соблюдает его. Суверенная власть, в понимании Альтузия, дана народу самим Богом и явля* ется неотчуждаемой1. Однако суверенитет народа в трактате Альтузия, по существу, приближается к суверенитету государ* ства (но не государя!), поскольку государство не рассматрива* ется в качестве самостоятельного субъекта права, и отождеств* ляется с совокупностью граждан, связанных договором, и носит, таким образом, корпоративный характер.

Наиболее полное отражение идеи народного суверенитета можно найти в трудах французского политического мыслителя Ж.Ж. Руссо. Руссо, так же как и Боден, опирался на наличие у категории суверенитет такого признака, как абсолютная, сто* ящая над самим обществом и народом власть, но при этом Руссо сформулировал новый подход к носителю суверенитета. В трак* тате «Об общественном договоре, или Принципы общего пра* ва» Руссо указывает: «Подобно тому, как природа наделяет каж* дого человека неограниченной властью над всеми членами его тела, общественное соглашение дает Политическому организму неограниченную власть над всеми его членами, и вот эта власть, направляемая общею волей, носит, как я сказал, имя суверени* тета»2. При этом упомянутая верховная власть не может отчуж* даться и ограничиваться; «верховная власть неделима и едина, и ее нельзя разделить, не уничтожив»3 , — писал Руссо.

Лишив монарха статуса носителя суверенитета, Руссо при* знает данное свойство не за гражданами, а за общей волей, которая может быть представлена только самой собой. Таким образом, общая воля стоит не во главе общества (совокупности граждан), а над ним; следовательно, общая воля, в смысле, вкла* дываемом Руссо, как эквивалент суверена*монарха, не может

1 Палиенко Н.И. Указ. соч. С. 95.

2 Руссо Ж.&Ж. Об общественном договоре, или Принципы политического права // Трактаты. М., 1969. С. 171.

3 Там же. С. 219.

54 Глава I. Проблемы определения понятия суверенитета

рассматриваться как демократическая основа существования государства.

Закон является выражением общей воли и касается всей совокупности подданных, в отличие от распоряжений должност* ных лиц, направленных на определенных индивидов, но отнюдь не ограничивает суверена. «Нет и не может быть никакого ос* новного закона, обязательного для Народа в целом, для него не обязателен даже общественный договор»1, — утверждает Рус* со. Рассматривая закон как акт суверенитета народа, Руссо рас* сматривает законодательную власть как содержание суверени* тета, как верховную власть, всегда принадлежащую народу в целом. Поэтому демократия, аристократия, монархия — не фор* мы государства, а формы правительства, которые устанавлива* ет суверенный народ.

Суверенитет, в понимании Руссо, неделим и не может быть представлен, поскольку всякая воля нераздельна, как и само ли* цо, выражающее свою волю. В связи с этим им отрицается идея народного представительства и разделения властей и признает* ся осуществление власти народа лишь в форме непосредствен* ной демократии. «Суверенитет не может быть представляем по той же причине, по которой он не может быть отчуждаем»2. В качестве примера философ приводит английский народ, кото* рый является свободным, лишь пока избирает членов Парла* мента, однако после выборов, «как только они избраны — он [народ] раб и ничто»3.

Данный постулат был взят на вооружение противниками теории народного суверенитета. Так Жозеф де Местр отмечал, что воля народа на практике делегируется так называемым пред* ставителям, что неизбежно ведет к полному отчуждению наро* да от правительства4. Как отмечает М.И. Дегтярева, с точки зрения де Местра, народ в принципе лишен возможности уп* равлять: в республике, как и в монархии, он неизбежно оказы* вается в положении управляемого5.

1 Руссо Ж.&Ж. Указ. соч. С. 162–163.

2 Там же. С. 221.

3 Там же. С. 222.

4 Местр Ж. де. Рассуждения о Франции. — М.: РОССПЭН, 1997. С. 61–

63.

5 Дегтярева М.И. Понятие суверенитета в политической философии Ж. де Местра // Полис. 2001. № 3. С. 116.

рантирует неприкосновенность этих прав»1. Сам Руссо не отри* цал, что в государствах с большим населением реализация прин* ципа народного суверенитета как абсолютной власти большин* ства ведет к сокращению свободы отдельных граждан2.

Важно отметить, что если труды Бодена, в т.ч. «Шесть книг о Республике», появились в условиях практически сформиро* вавшейся системы абсолютизма и явили собой научное обосно* вание проводимой французскими королями политики, то идеи Руссо, изложенные в трактате «Об общественном договоре, или Принципы политического права», нашли свое практическое при* менение уже после смерти Руссо. Так статья 3 Декларации прав человека и гражданина от 26 августа 1789 года гласит: «Источ* ник всякого суверенитета зиждется, по существу, в нации. Ни* какая совокупность лиц, никакое отдельное лицо не могут осу* ществлять власть, которая явно не исходила бы от нации»3. В статье 6 декларации приводится точная формулировка из трак* тата Руссо: «Закон есть выражение общей воли».

Принцип народного суверенитета был активно использо* ван в период якобинской диктатуры. Не преувеличивая влия* ния трактата Руссо на Великую французскую революцию, сле* дует признать, что закрепление неотчуждаемого права народа на непосредственное самовластие в качестве основополагающе* го принципа построения публичной власти послужило обосно* ванием диктатуры. По словам М. Робеспьера, «народ добр, а его уполномоченные могут быть развращены; в добродетели и су* веренитете народа следует искать предохранительное средство против пороков и деспотизма правительства»4. Идея правитель* ства, воплощавшего в себе моральный суверенитет народа, оз* начала легитимацию власти якобинцев, получивших монопо* лию на представление народного суверенитета, власть которых апеллировала к добродетели. По меткому выражению немецко*

1 Бердяев Н. Философии неравенства. Письма к недругам по социальной философии // Собрание сочинений. Т. 4. — Париж: YMCA*Press,1990. С. 444– 445

2 Руссо Ж.&Ж. Указ. соч. С. 193.

3 Декларация прав человека и гражданина от 26 августа 1789 года // Кон* ституции зарубежных государств. — М.: БЕК, 1997. С. 135.

4 Цит. по: Якобинство в исторических итогах Великой французской ре* волюции: Традиции и этапы изучения проблемы // Новая и новейшая исто* рия. 1996. № 5. С. 73–99.

тие суверенитета, появилась не на пустом месте. Европейское политическое сознание было пронизано традициями римского права, согласно которым магистраты являлись уполномоченны* ми народа. В трудах римскими юристами была сформулирована идея о том, что единственным источником публичной власти является народ, а выразителями его воли — высшие магистра* туры, обладающие империумом (imperium)1.

Как справедливо отмечал русский ученый С.А. Котлярев* ский, противники светской власти, защищавшие папское всемо* гущество, охотно указывали, что монарх есть лишь служитель народа, получивший данную ему народом власть для определен* ных целей, но не имеющий вне этой власти никаких прав2.

Идея народного суверенитета сторонниками школы есте* ственного права связывалась с договорной теорией происхож* дения государства и государственной власти.

Первые победы противников абсолютной власти короля (в ходе английской, Великой французской революций, борьбы се* вероамериканских колоний за независимость), посягнувших на «божественное право» короля, привели к признанию идеи на* родного суверенитета на государственном уровне. Содержание народного суверенитета не может быть идентичным содержа* нию суверенитета государства, и разграничиваться лишь по од* ному основанию — его носителю. В противном случае сувере* нитет народа, рассматриваемый с позиций абсолютизма, будет носить абстрактный характер, поскольку неизбежно будет на* талкиваться на то, что вся совокупность граждан не может уп* равлять и иметь какую*либо властную способность. На это ука* зывали де Местр, Гегель и другие оппоненты теории абсолют* ного суверенитета народа3. На практике такой суверенитет народа будет всегда направлен на нарушение прав и свобод человека и гражданина.

Развитие представлений о государстве, как субъекте права, основанного на праве, позволило рассматривать народ не как

1 История политико*правовых учений: Учебное пособие для вузов / Под ред. А.Н. Хорошилова. — М.: Юнити*Дана, 2002. С. 53.

2 Котляревский С.А. Конституционное государство. Юридические пред* посылки русских Основных законов. — М.: Зерцало, 2004. С. 14.

3 См.: Палиенко Н.И. Указ. соч. С. 221, 235.

носителя, а как источник государственной власти. Суверенитет народа, как и суверенитет государства, получил в юридической науке и практике новое прочтение. Данные понятия стали рас* сматриваться не как характеристики не существующего в дей* ствительности явления «абсолютного» полновластия, а в каче* стве правовых характеристик различных сторон верховенства и независимости государственной власти, источником которой является воля народа. Концепция народного суверенитета при* дала новый вектор развитию представлений о государственном суверенитете, абсолютный характер которого начал объектив* но ставиться под сомнение.

Именно вследствие развития идеи народного суверените* та, отражения ее в конституционных актах, понятие «суверени* тет» не стало чисто историческим понятием, характеризующим явление абсолютизма, и пережило эпоху господства абсолют* ных монархий в Европе. Категория «суверенитет», ставшая с конца XVIII века конституционно*правовой категорией, прочно вошла в систему ценностей конституционализма и либерализ* ма и явилась одной из теоретических основ защиты от произво* ла власти как институтов гражданского общества, так и прав и свобод личности. В конституционном механизме государствен* ный и народный суверенитет сосуществуют в органическом единстве.

Безусловно, развитие концепции народного суверенитета не могло привести к утрате государством статуса публичного института, осуществляющего верховную власть на своей терри* тории и санкционирующего правила поведения, обязательные для всеобщего исполнения. Данный статус и не может быть перенесен на народ. Однако значение развития идеи народного суверенитета нельзя сводить к ее проявлениям в юридической науке. К практическим результатам реализации идеи народного суверенитета следует отнести ограничение власти суверенного государства не только естественными, но и иными конституци* онными правами и свободами личности.

Суверенитет народа не сводится к безграничной власти большинства. Еще классиками либерализма, такими как Б. Кон* стан и Ф. Гизо, указывалось на необходимость осмысления при* роды народного суверенитета и его пределов. «Абстрактное при* знание суверенитета народа, — отмечал Б. Констан, — никоим

образом не увеличивает сумму свобод индивидов; и если при* дать суверенитету широту, которой он не должен иметь, свобо* да может быть утрачена вопреки этому принципу или даже благодаря ему»1.

Безусловно, в политической системе, основанной на прин* ципах суверенитета народа, суверенитет не может признавать* ся за индивидом или группой граждан, однако это не означает, что общество в целом обладает в отношении граждан неограни* ченной властью. Верховенство воли народа, выражаемой боль* шинством, воплощающейся непосредственно либо через пред* ставительные органы, не имеет ничего общего с неограниченной властью большинства, которая, вследствие невозможности осу* ществления власти обществом непосредственно, может реали* зовываться лишь конкретными органами государства, что неиз* бежно приводит к попранию прав и свобод личности.

По точному определению Ф. Гизо, народный суверенитет, отрицающий свободу личности и права меньшинств, является на самом деле «абсолютной властью численного большинства над меньшинством, иными словами, тиранией»2.

В современной отечественной правовой науке по*прежне* му можно встретить упоминание суверенитета как категории, носящей абсолютный характер. В частности, В.А. Четвернин отмечает, что народный суверенитет должен рассматриваться исключительно как «демократический эквивалент суверена*мо* нарха»3. Между тем использование категории «суверенитет» опираясь на подходы, выработанные совершенно в иных, по сравнению с современными, политических условиях абсолю* тизма, может внести неясность в содержание одной из важней* ших основ конституционного строя большинства современных государств, в том числе и Российской Федерации.

1 Констан Б. Принципы политики, пригодные для всякого правления // Классический французский либерализм: Сборник. — М.: Российская полити* ческая энциклопедия (РОССПЭН), 2000. С. 27.

2 Гизо Ф. Политическая философия: о суверенитете // Классический французский либерализм: Сборник. — М.: Российская политическая энцик* лопедия (РОССПЭН), 2000. С. 574.

3 Проблемы общей теории права и государства: Учебник для вузов / Под общ. ред. В.С. Нерсесянца. — М.: НОРМА, 2002. С. 562.