Национальный суверенитет в правовой природе российского федерализма. Монография

С XI века церковь, ранее отстаивавшая лишь право на не* вмешательство в свои внутренние дела со стороны светской власти, выдвигает притязания на верховенство духовной власти. Римские папы, как представители духовного начала, сконцент* рировав в своих руках значительные владения в обстановке фе* одальных войн, стали реализовывать идею господства над низ* шим земным порядком. В XIII–XIV веках римские папы объяв* ляли юридически ничтожными Великую хартию вольностей1, ряд положений Саксонского зерцала2 и других светских зако* нов3, низлагали императоров и королей, отлучая их от церкви.

Эти притязания духовной власти имели мощное теорети* ческое обоснование с теологических позиций. Еще в IV веке Августин Блаженный объявлял государство царством дьявола и признавал законность его существования лишь постольку, по* скольку оно служит граду Божьему4. В XI–XIV веках богослова* ми доводится до абсолюта идея иерократической системы отно* шений церкви и государства, зиждящейся на происхождении от Бога лишь власти римского папы, которая частично делеги* руется королям для ведения светских дел. В учениях канонистов (Эгидий Колонна5 (Эгидий Римский, Жиль Римский), Августин

1 В соответствии с письмом (буллой) папы Иннокентия III «Etsi Karissimus in Christo filius noster Johannes» от 24 августа 1215 г. была признана ничтож* ной Великая хартия вольностей // Selected Letters of Pope Innocent III Concerning England (1198–1216) / Еdited and translated by C.R. Cheney and W.H. Semple. — L.: Thomas Nelson and sons, 1953. Рp. 212–216. Подробнее см.: Holt J.C. Magna carta. — Cambridge: Cambridge university press, 2006. Р. 374.

2 Папа Григорий XI в 1374 г. своей буллой «Salvator humani generis» при* знал запрещенными к печатанию 14 статей Саксонского зерцала. См.: Аксене& нок Г.А., Кикоть В.А. Саксонское зерцало. — М.: Наука, 1985.

3 В более поздний период, в XVII в., римский папа Иннокентий X своей буллой «Zelo Domus Dei» объявил ничтожным Вестфальский мирный договор, заложивший правовые основы рассматривания суверенных государств, как субъектов международного права. См.: Fasolt C. Sovereignty and Heresy // Infinite Boundaries: Order, Disorder, and Reorder in Early Modern German Culture / Еd. by Max Reinhart // Sixteenth Century Essays & Studies. Vol. 40. — Kirksville, Mo., 1998. P. 386.

4 Августин Аврелий. О граде Божьем // Хрестоматия по теории государ* ства и права, политологии, истории политических и правовых учений. — М.: ПРИОР, 2000. С. 81–85.

5 Giles of Rome’s On Ecclesiastical Power: A Medieval Theory of World Government / Сritical ed. and translation R.W. Dyson. — New York: Columbia University press, 2004. P. 406.

Триумф1 (Августин Анконский), Альвар Пелайо2 и др.) государ* ство признается частью этой церковной империи (respublica in ecclesia), светские законы обязательны лишь постольку, посколь* ку они утверждены папой, который может изменять и отменять эти законы.

Раннесредневековая политическая наука, опираясь на ре* ально сложившуюся политическую действительность, не рас* сматривала государственную власть и ее верховенство в каче* стве существенного элемента государства. Те или иные прояв* ления независимости государств (Англии, Франции, итальянских городских республик), объяснялись не существом самого госу* дарства, а древними привилегиями, дарованными императором или папским престолом.

Средневековая юриспруденция не уделяла достаточного внимания фактическим политическим отношениям и, опираясь на представления Аристотеля о полисе как совокупности граж* дан, не выработала понятия государства. По словам Г. Еллинека, «всему средневековому учению о государстве не достает ясного понимания государственной власти как одного из существен* ных элементов государства»3 .

Вплоть до конца XIII века политическая мысль Европы, ог* раниченная схоластикой, рассматривала различия между свет* ской и духовной властью, а именно, властью императора Свя* щенной Римской империи и римским папой, но не между государством и церковью. Идея верховенства государственной власти не получила своего развития, поскольку предметом рас* смотрения являлось соотношение власти двух представителей христианского мира: папы и императора.

Однако в полемике между глоссаторами с одной стороны, и богословами и юристами*канонистами с другой стороны за* щитники императорской власти доказывали безусловное вер* ховенство светской власти в области государственных отноше*

1 Augustine of Ancona. Summa on Ecclesiastical Power (selections) // The Cambridge Translations of Medieval Philosophical Texts. Vol. 2: Ethics and Political Philosophy / Еd. A.S. McGrade, J. Kilcullen and M. Kempshall. — Cambridge: Cambridge university press, 2000. P. 418–484.

2 Harnack A. History of Dogma. Vol. VI. — London: Williams & Norgate, 1899. Р. 125.

3 Еллинек Г. Общее учение о государстве. — СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. С. 427.

ний, непосредственное происхождение ее от Бога и преемство неограниченной, абсолютной, всемирной власти римских им* ператоров германскими императорами. В данном случае факти* чески речь идет о явлении суверенитета.

Так, Данте в своем сочинении «Монархия» отрицает так называемый «дар Константина», то есть власть римского папы над значительной частью центральной Италии, будто бы даро* ванную ему первым христианским императором. Опираясь на то, что императорская власть существовала еще до папской вла* сти и получила свое признание в Священном Писании, Данте настаивал на том, что светская власть не должна зависеть от духовной. Единая империя необходима для того, чтобы на земле наступил вечный мир и император, являясь единственным за* конным собственником всей земли, не будет стремиться приоб* рести чужое1.

Независимое государство не было единственной моделью территориального устройства в Европе2. Вплоть до XVII века наряду с независимыми государствами сосуществовали конфе* дерации, герцогства, Священная Римская империя, вольные и имперские города.

Лишь в Италии, где в Средние века впервые в городах* государствах образуется государственная власть независимо от факта землевладения, то есть на публично*правовых началах, постглоссаторами (Бартол де Сассоферрато3, Бальд де Убальди4

1 Данте А. Монархия. — М.: Канон*Пресс*Ц; Кучково поле, 1999.

2 Бусыгина И.М. Европейский Союз: новые измерения концепции суве* ренитета // Политическая наука. Суверенитет в условиях глобализации. Опыт политий Запада и Востока: Сб. науч. тр. / Ред. и сост. Кудряшова И.В. — М.: ИНИОН РАН, 2005. С. 50.

3 См.: Keen M.H. The Political Thought of the Fourteenth*Century Civilians // Trends in Medieval Political Thought / Еd. by Beryl Smalley. — Oxford: Blackwel, 1965. Рp. 105–126; Skinner Q. The Foundations of Modern Political Thought. — Cambridge: Cambridge university press, 1978. Рp.1–10; Pennington K. The Prince and the Law, 1200–1600: Sovereignty and Rights in the Western Legal Tradition. — Berkeley: University of California Press, 1993. Р. 197.

4 См.: Canning J. The Political Thought of Baldus de Ubaldis. — Cambridge: Cambridge university press, 2003. Рp. 93–158; Fell A.L. Origins of Legislative Sovereignty and the Legislative State: Volume Five, Modern Origins, Developments, and Perspectives against the Background of Machiavellism. Book I: Pre*Modern «Machiavellism». — Westport, CT: Praeger publishers, 1993. Р. 372; Canning J. A History of Medieval Political Thought 300–1450. Routledge, 1996. P.168. The

и др.) сформировалась концепция государств, «не признающих над собой высшего» (civitates superiorem non recognoscentes)1.

Первые серьезные выступления светской власти против верховенства власти Святого Престола во внецерковных отно* шениях по экономическим и социальным причинам не привели к возникновению у правителей государств права определять свою внутреннюю и внешнюю политику по своему усмотре* нию. Так в 1300–1302 гг. вследствие игнорирования француз* ским королем Филиппом IV принципа неподсудности еписко* пов светскому суду и практики введения налогов с духовенства по согласованию с папой, Бонифаций VIII издал буллу «Unam Sanctam», в которой была сформулирована теория «двух ме* чей», символизирующих сосредоточение в руках папы духов* ной и светской власти2. В ответ на папскую буллу «Unam Sanctam» Иоанн Парижский (Жан Кидор) по заказу Филип* па IV пишет труд «О королевской и папской власти», в котором доказывалось, что королевская власть основана на правлении одного человека и дается ему не папой, а Богом3.

Позднее Людовик Баварский повел борьбу против папы Иоанна XXII, полагавшего, вслед за своим предшественником Климентом V, что германские государи наделяются римским папой короной Священной Римской империи подобно васса* лам4. Эта борьба не освободила европейскую политическую си* стему в полной мере от ига духовной власти. В то же время эти стремления светской власти еще с большей остротой выявили необходимость теоретического обоснования верховенства го& сударственной власти, что имело огромное значение для воз& никновения учения о суверенитете.

Cambridge History of Medieval Political Thought / Еd. by Burns J.H. — Cambridge: Cambridge university press, 1997. P. 470.

1 Fasolt C. Sovereignty and Heresy // Infinite Boundaries: Order, Disorder, and Reorder in Early Modern German Culture / Еd. by Max Reinhart // Sixteenth Century Essays & Studies. Vol. 40. — Kirksville, Mo., 1998. P. 385.

2Ван Кревельд М. Расцвет и упадок государства. — М.: ИРИСЭН, 2006.

С.83–85.

3 Strayer J. The Holy Land, the Chosen People and the Most Christian King // Medieval Statecraft and Perspectives of History: Essays by J. Strayer / Еd. by Thomas N. Bisson and John F. Benton. — Princeton, Princeton university press, 1971. P. 312.

4Егер О. Всемирная история: В 4 т. Т. 2: Средние века. — М.: АСТ, 1999.

С.461–462.

ВXIV–XVI веках ряд авторов, не оперируя термином «су* веренитет», формируют теоретическую основу верховенства и независимости государственной власти, основанную на теоло* гии и римском праве1.

В1324 г. выходит трактат «Defensor pacis» («Защитник мира»), написанный Марсилием Падуанским в соавторстве с Иоанном Яндунским. Не выводя в своем труде категорию «су* веренитет», Марсилий Падуанский дает трактовку неограни* ченной власти, рассматривая ее в восьми аспектах2, как:

1) власть осуществлять любое возможное действие и созда* вать что*либо по желанию;

2) власть осуществлять ограничиваемое по своему усмотре* нию действие в отношении определенного круга лиц; в этих двух значениях власть не принадлежит кому*либо, иначе как Иисусу Христу и Богу;

3) власть наивысших принудительных полномочий над все* ми государствами, народами, группами и индивидами в мире или некоторыми из них, но следующими за каждым побужде* нием воли;

4) власть наивысших принудительных полномочий, только

вотношении всех священников, отрешать их от сана или сме* щать их и раздавать духовным лицам мирские блага или при* ходы;

5) власть, посредством которой священники могут всячес* ки наказывать и освобождать людей от вины и наказания, отлу* чать их от церкви, налагать на них интердикт, возвращать в лоно церкви;

1 Указанные подходы в литературе охватываются понятием «теория про* тосуверенитета». См.: Bartelson J. A Genealogy of Sovereignty. — Cambridge: Cambridge university press, 1996. С. 101–107. Некоторые авторы отмечают схо* жесть с идеями суверенитета еще более ранних взглядов. Так, Дж. Стрейер полагает, что еще в конце XII века юстициар Англии Рэналф де Глэнвилл в «Трактате о законах и обычаях королевства Англии» писал об исключитель* ных полномочиях короля на рассмотрение судебных споров и установление налогов и мысли категориями суверенитета. Тем самым, по мнению Дж. Стрей* ера, сюзеренитет в феодальной теории приближался к суверенитету. См.: Strayer J.R. On the Medieval Origins of the Modern State. — Princeton: Princeton university press, 2005. P. 43.

2 Marcelius of Padua. Defensor pacis. — New York: Columbia university press, 2001. P. 314–315.

6)власть священников посвящать в церковный сан всех людей, принимать в религиозные ордены, а также власть разре* шать и запрещать совершать церковные таинства;

7)власть толковать Священное Писание и власть прово* дить различия между правильными и ложными значениями, добродетельными и злыми, и власть регулировать весь церков* ный ритуал и осуществлять принуждение, предписывая соблю* дать эти правила под страхом наложения анафемы;

8)общее пастырское попечение над душами, распростра* няющееся на всех людей и все территории мира.

Марсилий Падуанский заключает, что полнота власти ни в одном из значений не принадлежит римскому папе или какому* либо иному духовному лицу. Лидерство, принадлежащее рим* скому папе и его церкви над всеми остальными священниками

ицерквями, проистекает из власти «добродетельного челове* ческого законодателя».

Какая*либо власть может быть дарована епископу или ка* кому*либо мирянину только государственным законом по обо* снованной причине и может быть отозвана. Изъятие священни* ков из гражданской подсудности, равно как и привилегии духовенства представляют собой, по мнению Марсилия Паду* анского, гражданскую схизму, раскол в государстве и не могут быть терпимы в интересах общественного блага.

Важно отметить, что процесс модернизации общества в Европе усилил противоречия между крупными землевладельца* ми (феодалами, духовенством) и нарождающимся «новым дво* рянством». Феодализм как пирамидально структурированная система власти, основанная на взаимности прав и обязательств собственников земли, перестал отвечать интересам поддержа* ния гражданского мира и развития экономики1. В условиях ре* альной угрозы гражданского конфликта в XIV–XVI вв. форми* руется идеология общенациональной консолидации под эгидой персонифицированной власти, не имеющей сословно*корпора* тивного характера — идеология абсолютизма.

Именно через теоретическое обоснование сосредоточения в руках монархов полноты государственной власти, их незави*

1 Хеншелл Н. Миф абсолютизма: Перемены и преемственность в разви* тии западноевропейской монархии раннего Нового времени. — СПб.: Але* тейя, 2003. С. 143–145.

симости от церкви и знати в определении прав своих поддан* ных политическая мысль позднего Средневековья и Нового вре* мени подошла к необходимости выработки понятия, объединя* ющего в себе разрозненные представления как о верховенстве власти короля, так и его полновластии.

Как указывает Дж. Боли, доктрина суверенитета в совре* менном его понимании появилась в тот момент, когда стали иметь место относительно четкое отделение государства от об* щества и, одновременно, относительно высокий уровень интег* рации общества и государства. Для появления указанных усло* вий, во*первых, государство должно было оформиться как таковое, во*вторых, государственная власть должна была рас* пространиться на все общество1.

На мой взгляд, было бы неправильным рассматривать воз* никновение понятия суверенитета в качестве одного из резуль* татов победы светской власти европейских монархов над ины* ми формами общественной власти. Выработанная категория отнюдь не являлась непосредственным отражением средневе* ковой политической действительности. Отстаивание полновла* стия монархов и верховенства их власти на своей территории в этот период нередко приводило к низложению королей, а уче* ные, отстаивавшие эту идею, подвергались гонениям.

Представление о суверенитете возникло в контексте фор* мирования концепции государства, внутри которого власть со* средоточена в руках монарха, являющегося гарантом сохранно* сти собственности и прав подданных. Концепция верховенства абсолютной и пожизненной власти короля явилась научным обоснованием необходимости существования самой государ* ственной власти в период ослабления в Европе государственно* сти как таковой.

К середине XVI века, безусловно, существовало представ* ление о высшей и независимой государственной власти монар* ха или народа, ограниченной законами Бога и естественным правом, хотя понятие суверенитета и его отношение к государ* ству еще не было сформулировано.

1 Boli J. Sovereignty from a World Polity Perspective // Problematic sovereignty / Еd. S.D. Krasner. — New York: Princeton university press, 2001. P. 56.

28 Глава I. Проблемы определения понятия суверенитета

Доктрину суверенитета ввел в политическую науку фран* цузский мыслитель Жан Боден в своей работе «Шесть книг о республике»1 в 1576 г.

Доктрина суверенитета получила свое оформление в кон* тексте конкретных условий развития государственной власти в Европе. Однако возникновение данной доктрины именно во французской политической науке произошло не случайно. Если

вГермании вплоть до XVII века княжеская власть была чрезвы* чайно слабой, а в Англии, напротив, римский папа, император Священной Римской империи и феодалы не являлись самостоя* тельными силами, оспаривавшими верховенство государствен* ной власти, то во Франции в течение XII–XVI веков происхо* дил длительный процесс создания государства в противостоянии монарха с феодалами и папской властью. Абсолютная власть монарха в ходе многолетнего противостояния различных форм публичной власти в Средние века стала единственной альтерна* тивой для достижения гражданского мира. Со временем идея преобладания государственной власти (особенно после «Авинь* онского пленения пап») именно во Франции превращалась все

вбольшей степени в исторический факт. Сложившаяся полити* ческая действительность во Франции потребовала создания но* вого учения о государственной власти, обосновывающего бе* зусловный приоритет власти короля над церковью, императором Священной Римской империи и феодалами.

1 Оригинальное название трактата Бодена — «Les six livres de la Republi* que» переводится в научной литературе по*разному: «Шесть книг о государст* ве» и «Шесть книг о республике». Боден в своей работе использовал термин Republique в трех значениях: 1) как государство, в значении организованного политического сообщества, управляемого сувереном (англ. — commonwealth); 2) как государство в значении текущей системы власти (англ. — state) (в боль* шинстве случаев Боден использует для характеристики системы власти суве* рена старофранцузское estat, которое также в ряде случаев используется как синоним слова «режим», реже — как сословие или сословный представитель* ный орган); 3) как сообщество, в котором сувереном является скорее коллеги* альный орган, чем личность (англ. — republic). Несмотря на то, что более рас* пространенным в России переводом названия трактата Бодена является «Шесть книг о республике», в большинстве случаев по тексту термин republique необ* ходимо рассматривать как государство (англ. — commonwealth). Подробнее см.: Franklin J.H. Notes on translation // Bodin J. On sovereignty: four chapters from six books of the commonwealth. — Cambridge: Cambridge university press, 2006. P. XLI–XLII.

По словам Бодена, «суверенитет есть абсолютная и по& жизненная власть в государстве»1. Возникшая в ходе многове* ковой борьбы идея суверенитета, как абсолютного права госу* дарственной власти в лице монарха признать ничтожными проявления любой другой общественной власти над подданны* ми (в том числе и в первую очередь церкви), была введена Боденом в определение государственной власти в качестве ее существенного признака. Государство Боден определил как «справедливое управление, с суверенной властью, несколькими семействами и тем, что у них есть общее»2.

Однако несмотря на то, что Боден включил в определение государства суверенную власть, суверенитет не рассматривал* ся им через проблему верховенства власти в государстве в абст* рактном смысле.

Согласно учению Бодена, суверенная власть не связана за* конами, поскольку законы представляют собой указания суве* рена и в силу этого не могут быть для него обязательными, но в то же время она ограничена существовавшим до возникновения государства правом божественным и естественным3. Опираясь на средневековые представления о законе не как побуждаю* щей, а как направляющей силе (vis directiva), сформулирован* ными еще Фомой Аквинским4 в «Сумме теологии», Боден ука* зывал на то, что верховная власть короля подчинена закону Бога и природы, а также естественному праву (jus gentium). Боден отмечал: «Если мы скажем, что обладание абсолютной властью не предназначено быть предметом какого*либо права в принципе, то никакой правитель этого мира не будет сувере* нен, с тех пор как каждый земной правитель подчинен законам Бога и природы и различным человеческим законам, являющи* мися общими для всех народов»5. Распространение на суверена «человеческих законов» (таких как неприкосновенность част*

1 Bodin J. On sovereignty: four chapters from six books of the common* wealth. — Cambridge: Cambridge university press, 2006. P. 1.

2 Bodin J. Op. cit. P. 1.

3 Дегтярева М.И. Разработка понятия суверенитета Жаном Боденом // Полис. 2000. № 3. С. 161–163.

4 Kantorowicz E.H. The King’s Two Bodies. — Princeton: Princeton university press, 1997. Р. 136.

5 Bodin J. Op. сit. P. 10.

ной собственности) ограничивалось именно теми законами, ко* торые являются, по сути, проявлениями естественного права, выраженного в частности, в правовых актах раннего Средневе* ковья.

Важно отметить, что в вопросе иерархии законов Бога и естественного права по их силе в отношении суверена Боден отдает первостепенное значение законам Бога. Отмечая тот факт, что суверенный монарх не может во всех случаях быть ограничен обязательствами своего предшественника, Боден при* ходит к следующему выводу: «правитель не связан общим пра* вом народов в большей степени, чем его собственными эдикта* ми, если общее право народов несправедливо, правитель может отойти от него в своих эдиктах, изданных для своего королев* ства, и запретить своим подданным использовать его»1. Но при этом законы правителя, являющегося образом Бога, должны создаваться на основе законов Бога.

Суверен первоначально приобретает власть либо силой, либо она передается народом монарху в форме дарения, кото* рое не оговаривается никакими условиями и является безвоз* вратной. Тем самым суверенный монарх является не уполномо* ченным народом лицом, реализующим свои полномочия путем участия в реализации естественных прав подданых, а образом Бога, отделенным от руководимого им общества. Следователь* но, суверен обладает не верховной, а абсолютной властью (уп* равляющей обществом свыше), поскольку, как отмечает Боден, как великий суверенный Бог не может сотворить еще Бога, подобного себе, бесконечного, так же и Государь не может сотворить субъекта равного себе, не лишившись при этом сво* ей власти2.

По мнению Ж. Маритена, «суверен Бодена подчинялся толь* ко естественному праву, а не какому то ни было закону челове* ческому, отличному от естественного права, а это и составляет сущность политического абсолютизма»3.

Однако понятие суверенитета у Бодена носит не только по* литический, но и юридический характер. Называя суверена «хо* зяином закона» и отмечая тот факт, что суверен (вне зависимо*

1 Bodin J. Op. сit. P. 45.

2 Ibid. P. 50.

3 Маритен Ж. Человек и государство. — М.: Идея*Пресс, 2000. С. 38.