Добавил:
Sekretar
kiopkiopkiop18@yandex.ru
t.me/Prokururor I Вовсе не секретарь, но почту проверяю
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ординатура / Хирургия / Библиотека им академика М.И. Перельмана / Книга_3319_Библиотеки_им_академика_М_И_Перельмана
.pdf
11
области замечен мышечный дефанс. Внутренние половые органы
четко не пальпируются, зона болезненная. Общее заключение: «По-
дозрение на осумкованный абсцесс вмалом тазу, интоксикация».
Но гинекологи по-прежнему отрицают гинекологическую патоло-
гию. Назначены дообследование для подготовки ксрочной опера-
ции, инфузионная и антибактериальная терапия. Поставлен под-
ключичный катетер.
В моче: белок 0,165 ‰, эритроциты до 10 вп/зр. В крови: СОЭ
50 мм/ч, мочевина резко повышена. ЭКГ: умеренная синусовая та-
хикардия, признаки ишемии передне-верхушечно-боковой области
левого желудочка, признаки нарушения внутрижелудочковой про-
водимости. У одного из гинекологов мысль: а не инфаркт ли это
миокарда? Но все «неожиданные» диагнозы (инфаркт, меланома,
диабет, опухоль печени) продолжения не имеют...
21 апреля. Консультация онколога: онкологической патологии
не обнаружено. СОЭ 68 мм/ч, белок вмоче 0,33 ‰, эритроциты еди-
ничные вполе зрения.
22 апреля. Температура 37,2 ºC, АД 160/90 мм/ч. Симптомов
раздражения брюшины нет. Живот при пальпации слегка болезнен
влевой... подвздошной области.
23 апреля. 2 часа ночи. Озноб, цианоз губ, температура тела
39,5–40 ºC. Очередное предположение дежурного врача: бактери-
альный шок? Вызван реаниматолог. Его заключение: гипертония
неизвестной этиологии (назначены гипотензивные). В утру темпе-
ратура 37,2 ºC. К 11:20 больная отмечает улучшение самочувствия
после... аспирина.
Сделана экскреторная урография. Официальное заключение:
патологии не обнаружено! Но тем не менее снимок получился пло-
хо («мало введено контрастного вещества?»), левая почка не видна
(«не функционирует»?). Немного деформированы контуры мочево-
го пузыря слева («что-то отжимает его снаружи, слева»). Предпо-
ложение: опухоль мочевого пузыря? От пациентки исходит запах
урологического онкобольного...
Здесь напомню, что убольной нет одной ноги. Во все кабинеты
она отправляется на каталке или даже на носилках. Таскают эти но-
силки молодые гинекологи (два года после института), у которых
еще нет решающего голоса на консилиумах; они не смогли убедить

12
коллег, что упациентки однозначно почечная патология. Больная
по-прежнему лежит вгинекологическом отделении.
Приглашен опытный гинеколог из городской больницы (стаж
30 лет). Вдруг высказано такое предположение: брюшной тиф? Воз-
никла даже мысль осифилисе, но RW втот же день отрицательная.
Назначена консультация врача-инфекциониста. У него— гипо-
теза о«трехдневной малярии»... (не подтвердилась).
(Кто-нибудь еще запоминает диагнозы?.. Можно ли эти мытар-
ства районных врачей считать иллюстрацией того, как сложно порой
ищется правильный диагноз? Это и есть клиническое мышление?)
В крови лейкоцитов 7,9 × 10
9
/л, «палочек» 8%, «сегментов» 64%.
СОЭ 65 мм/ч. В моче белок 0,132 ‰, эритроциты 1–2 вп/зр.
24 апреля. Ректороманоскопия: органических изменений со сто-
роны кишечника нет.
В 16:45 температура 40 ºC, озноб, одышка, рвота, дефанс вле-
вой половине живота; больная неадекватна. Пульс 110 вминуту, АД
140/90 мм/ч. К ночи— заговаривается, температура 38 ºC. Назначен
морфий.
Повторная урография: обнаружено, что не функционирует ле-
вая почка. В крови: СОЭ 48 мм/ч, лейкоциты 10,8× 10
9
/л, «пало-
чек» 17%, «сегментов» 65%, токсическая зернистость нейтрофилов.
Вмоче белок 0,165 ‰, единичные кристаллы мочевой кислоты, еди-
ничные бактерии.
25 апреля. Больную осматривает еще один хирург. Делает хро-
моцистоскопию: из устья левого мочеточника втечение 5 минут не
появляется контрастное вещество... Предположение: мочекамен-
ная болезнь, почечная колика, гидронефроз, нарастающая ин-
токсикация.
Новый консилиум. Версия хирурга поддерживается всеми. При-
глашен уролог из города. Назначена инфузионная терапия. В моче
по-прежнему белок (0,132 ‰).
Уролог приезжает только на следующий день (26 апреля). Сна-
чала отрицает урологическую патологию. Называет снимки почек
«недействительными» («При высокой мочевине контраст впочку не
идет!»). Молодой гинеколог возражает: «А вправую почку все же по-
шел?» Уролог сердится, почему-то называет районных гинекологов
«разгильдяями»: «Вы не занимаетесь этой больной, не тревожитесь

13
оней!..» Врачам, которые все эти дни таскали по этажам грузную
пациентку на носилках, обидно слышать такое...
Все же уговорили специалиста сделать снимок еще раз. (При
этом мочевина вкрови по-прежнему повышена.) Итоговое заклю-
чение: «Мочекаменная болезнь, рентгенонегативные камни лево-
го мочеточника, обтурационный гидронефроз слева». Больная
перевезена вурологическое отделение городской больницы...
***
Посмотрит кто-нибудь на эти мучения дипломированных
специалистов, пожмет плечами, удивится... И вспомнит ненароком
злорадные высказывания мыслителей из прошлого. Эразма Роттер-
дамского, например:
«Голодают богословы, мерзнут физики, терпят посмеяние астроло-
ги, живут впренебрежении диалектики. Только муж-врачеватель
чтится за многих, по слову Гомерову. Но исреди врачей— кто не-
вежественнее, нахальнее, самонадеяннее остальных, тому и цена
выше даже увенчанных государей. Да исама медицина втом виде,
вкаком многие ею теперь занимаются, не что иное, как искусство
морочить людей, совершенно так же, как риторика» (Эразм Рот-
тердамский «Похвальное слово Глупости», глава XXXIII) [12].
Это написано в1509 году! Все же следует сказать, что эти слова,
по замыслу автора, произносит сама Глупость, ане Эразм...
А моралист Шамфор (1741–1794) выразился так: «Философия,
равно как имедицина, частенько пичкает нас дрянными снадобья-
ми, реже— хорошими и почти никогда не предлагает по-настоя-
щему полезных лекарств». Он же заметил однажды: «Страх перед
запущенной простудой — такая же золотая жила для врача, как
страх перед чистилищем— для священника». Шамфор напомнил,
как накануне одной из битв король прусский заявил, что вслучае
поражения уедет вВенецию исделается врачом. На что один из его
генералов заметил: «Вот прирожденный человекоубийца!» [18].
«Да просто они не любили врачей», — скажет кто-то. Не люби-
ли или боялись. Врачей— или болезни... И не только эти «морали-
сты»— другие тоже. Лев Толстой, например, сказал оврачах так: «Да
кто же доктора? Жрецы науки. Кто развращает юношей, утверждая,
что это нужно для здоровья? Они. А потом с ужасной важностью
лечат сифилис» («Крейцерова соната»). Шиллер (сам врач) однажды

14
написал: «Быть честным человеком— значит освобождать людей от
тягостных нахлебников: войны, мора, голода и докторов» (курсив
Шиллера). И даже доктор Чехов оставил в записной книжке такие
слова: «Земский врач вбольшинстве— это неискренний семинарист,
византиец, который держит за пазухой камень» (цитируется по [19]).
Но вот что нетрудно понять: любой пациент хотел бы, чтобы
верный диагноз рождался вголове врача мгновенно, «по щучьему
велению». Об этом, наверное, мечтают исами медики. И всю жизнь
соблюдают особую дисциплину своего профессионального мышле-
ния. А иные— стремятся достичь совершенства.
«И снова повторю: лечи причины— / В том главный принцип
нашей медицины», — написал в одной из своих книг Авиценна
(980–1037). Он считал, что врач «должен обладать глазами сокола,
руками девушки, мудростью змеи и сердцем льва» [17]. Какое из
этих качеств сегодня сочетается спонятием «клиническое мышле-
ние»? Мудрость?
У кого же учиться врачебной мудрости? Наверное, наилучшим
наставником может быть только хорошая книга и практический
опыт.
***
Примерно в1820 году доктор М.Я. Мудров начинает записы-
вать истории болезней своих пациентов вособые тетради. Собира-
ет уникальную коллекцию. Эти тетрадки периодически одеваются
впереплет, помещаются вспециальном шкафу. До своей трагиче-
ской кончины от холеры ввозрасте 55 лет он за двадцать два года
врачебной практики скопил 40 томов таких историй болезней
исчитал их своим богатством.
Его лаконичные афоризмы— это, пожалуй, наставление идля
врача сегодняшнего, руководство кдействию ивнаши дни.
«Первое— надо познать больного, ибо познание болезни есть
уже половина лечения...» «Каждый больной по различию строения
своего требует особого лечения, хотя болезнь одна ита же». «Опыт-
ная врачебная наука, терапия, учит основательному лечению самой
болезни, аврачебное искусство, практика или клиника учат лечить
собственно самого больного...»
А эти слова Мудрова особенно понравятся собирателям книг
и,разумеется, тем, кто выпускает книги для врачей: «Врач без книг,

15
что рабочий без рук... Во врачебном искусстве нет врачей, окончив-
ших свою науку» [17].
А.Ф. Билибин (инфекционист, подполковник медицинской
службы) сказал: «Работу врача, его клиническое мышление нуж-
но рассматривать как синтез ученого, философа и художника, т.е.
как единство трех ипостасей». А это тоже его слова: «Клиническое
мышление базируется на знании, почерпнутом из разнообразных
научных дисциплин, на воображении, памяти, фантазии, интуи-
ции, умении, ремесле имастерстве» [3, 10].
О «трех ипостасях», но уже касающихся лечения, ане диагности-
ки, рассуждает ипрофессор Йельского университета Говард Хаг гард
всвоей увлекательной книге «От знахаря до врача»:
«На первый взгляд, для лечения болезней используются весьма
многочисленные и самые разнообразные методы, но если разо-
браться, то все они являются вариациями трех основных, базовых
методов. Первое: лечение верой; второе: гигиеническое лечение;
третье: лекарственная терапия» [16].
О трех методах лечения говорит имудрый доктор вповести вра-
ча Григория Горина «Формула любви» [7]:
«— Ипохондрия есть жестокое любострастие, которое содер-
жит дух в непрерывном печальном положении… Тут медицина
знает разные средства… Вот, кпримеру, это…— Он поднял на-
полненную рюмку.
— Не принимает!— вздохнула тетушка.
— Стало быть, запустили болезнь,— покачал головой доктор
ивыпил.— Еще есть другой способ: закаливание души путем опу-
скания тела впрорубь…
— Мудро!— одобрила тетушка.— Но только ведь лето сейчас
стоит, где ж прорубь взять?
— То-то ионо,— вздохнул доктор.— Тогда остается третий
способ— беседа. Слово лечит, разговор мысль отгоняет».
В понятие «клиническое мышление» входят ведь не только эф-
фективные методы диагностики, но илечение, верно?
Внимательно прислушавшись кА.Ф. Билибину, понимаешь, что
одних знаний мало— нужны интуиция, воображение, фантазия...
Одним словом, особый талант.

16
Размышляя на эту тему, трудно не вспомнить знаменитого тера-
певта Григория Антоновича Захарьина.
Из письма А.П. Чехова, который, учился уЗахарьина на четвер-
том курсе медицинского факультета: «Захарьина я уподобляю Тол-
стому— по таланту…» А так Чехов писал издателю А.С. Суворину:
«Насчет головной боли. Не пожелаете ли Вы посоветоваться вМо-
скве с Захарьиным? Он возьмет с Вас сто рублей, но Вам пользы
minimum на тысячу. Советы его драгоценны. Если головы не выле-
чит, то побочно даст столько хороших советов иуказаний, что Вы
проживете лишних 20–30 лет».
О Захарьине ходили легенды… «Перестаньте ездить по Ильин-
ке»,— посоветовал однажды он своему пациенту. Тот сменил марш-
рут — ипростуды прекратились. Почему? Доктор помнил, что на
Ильинке много церквей, идогадался, что набожный купец снимает
шапку перед каждой. А на улице был мороз...
Захарьин создал свой анамнестический метод исследования
больных. Он не признавал врачей, которые начинали лечение, ори-
ентируясь только на «анализы». Во время осмотра больного из ком-
нат выносили клетки сптицами иостанавливали маятники часов.
Зачем? Чтобы не шумели! Зато Захарьин слышал стетоскопом то,
чего не слышали его коллеги.
Примечательно мнение хирурга Сергея Петровича Федоро -
ва онеоспоримой пользе качественного врачебного мышления [15]:
«Гораздо больше ценен врач мыслящий, чем доверяющий или от-
рицающий; врачу нужно воспитывать всебе логическое мышле-
ние, ибо такой врач принесет гораздо больше пользы больным,
чем другой, знающий, может быть, сотни реакций ивсе процент-
ные отношения составных частей крови имочи. Мыслящий врач
не так скоро попадет на ложный путь и, даже попавши, скорее сой-
дет снего».
***
Согласитесь, интересно проследить, «с чего все началось»: когда
же медики поняли, что одного знания признаков болезни малова-
то— требуется нечто большее: аналитические способности, догад-
ка, интуиция? Н.Н. Бурденко считал, что для «понимания насто-
ящего полезно перевернуть несколько забытых страниц истории
медицины».

17
Мы здесь упомянули уже великое имя Авиценны, но идо него,
конечно, были великие врачеватели. И даже до Гиппократа (460–
370гг. до н.э.), которого справедливо называют «отцом медицины»:
ведь именно он двадцать пять веков назад определил основные
принципы врачевания изаложил основы медицинской науки.
Еще до Гиппократа мужчины рода Асклепиадов— рода, берущего
начало от древнегреческого бога медицины Асклепия (Эскулапа), —
служили врачами при храмах. Но тогда лечение восновном состояло
из религиозных обрядов. (Мы об этом только что говорили: «первое:
лечение верой...») Гиппократу довелось обобщить их многовековой
опыт и сделать полезные выводы. Он обосновал основные правила
врачевания: изучать все, что касается самого больного, ивыяснять, как
причины болезни связаны сокружающим миром; возбуждать доверие
больного кврачу; придерживаться разработанной методики обследо-
вания больного; не чураться философских положений даже вслучае,
если занимаешься медициной. «...Дóлжно перенести мудрость в ме-
дицину, амедицину вмудрость. Ведь врач-философ равен богу». Кра-
сиво сказано. Уж кто-кто, а древние греки умели сформулировать...
(Однажды я бродил от одной сувенирной лавки кдругой впо-
селке на острове Крит испрашивал бюстик этого великого враче-
вателя: «Гиппократес?.. Гиппократес?» Мне хотелось привезти его
именно из Греции. И торговцы покорно шарили под прилавками
ивзадних комнатах— искали. Но не нашли... Один продавец даже
спросил уменя по-английски: «А вам-то зачем?» И тут вдруг мне
вспомнилось, как по-гречески «врач». «Ятрóс»,— заявил я игордо
ткнул себя пальцем вгрудную клетку.)
Аристотель сказал: «Если мы идем вперед взнании, но уступаем
вмышлении,— мы идем назад». Звучит парадоксально иостроум-
но. Как еще убедить скептиков втом, что эффективное клиническое
мышления для врача не только полезно, но и необходимо? А вот
так, например, лаконичными афоризмами.
Medica mente non medicamentis. Лечи умом, ане лекарством.
Medicus curat, natūra sanat. Врач лечит, природа излечивает.
Non curatur, qui curat. Не вылечивается тот, кто имеет заботы.
В античные времена шло накопление данных оболезнях и, ка-
жется, даже бессистемное. Болезней (в нашем понимании) в тот

18
период, по сути, не было. Если картина недуга удвух людей при-
мерно одинакова— значит оба страдания назывались одним тер-
мином. Врачи опирались на свой опыт, отдельные наблюдения,
на «аналогию случаев». Свои находки записывали себе на память
иэти манускрипты коллекционировали; арядом, на той же страни-
це, могли поместить сущий вздор, бессмыслицу. Верили внелепые
методы лечения. Греки, кпримеру, полагали, что аромат маратрона
(укропа) помогает глазам, когда они стали хуже видеть. Если сок
руты и укропа с петушиной желчью смешать, это прекрасно сни-
мает жар. Артемизия (полынь) успокаивает боль всуставах. Если
отварить листья полыни иоблить отваром темя, уменьшится голов-
ная боль. А если желудок раздут, смешать семя укропа смолоком
козы, которая уже окотилась, ипринять [6].
Но вэтих случаях эффект хоть как-то можно было объяснить
(«укропная водичка», то-се...). А вот в XVI–XVII веках, например,
пользовался популярностью такой рецепт лечения «различных бо-
лезней»: свежий труп молодого мужчины, казненного за преступ-
ление, разрубить на куски, нанести на эти куски мирру и«немного
алоэ», оставить на несколько дней ввинном спирте, азатем вбез-
облачный день повесить вместе, где воздух сух. И тогда мясо будет
похоже на копченое и приятно пахнет... [5]. Не правда ли, это не-
сколько смахивает на лекарство, которое вобщеизвестной рекламе
рекомендуют применять, «если болит где-то тут»? И ведь никто до
сих пор не сказал громко, что невозможно идаже опасно лечить «что-
то такое, которое болит где-то тут», можно дождаться перитонита...
Великий древнеримский врач Гален (ок. 130–200 гг. н.э.) тоже,
как иГиппократ, полагал, что медицина ифилософия тождествен-
ны («лучший врач— в то же время философ»). Гален считал, что
врач обязан владеть логикой— одним из инструментов познания.
Да исегодня никто это не оспаривает: куда же медицине без логики?
Между прочим, первые сообщения ологике появились аж вIV веке
до н.э. В трудах Аристотеля «Органон» («Орудия познания») сфор-
мулированы основные законы мышления, определены основные
логические операции, разработаны теории понятия исуждения [9].
Конечно, и до Аристотеля философы рассуждали о логике
имышлении. Но именно Аристотель описал три закона логики, ко-
торые, разумеется, не устарели исегодня.

19
1. Во время дискуссии или размышления значение обсуждаемо-
го предмета должно быть одно ито же. (Невозможно, кпри-
меру, чтобы во время спора один собеседник думал оракови-
не как об умывальнике, адругой— как ожилище моллюска.)
2. Два противоречивых суждения не могут быть истинными од-
новременно. (Милый пример из детства: «Закрой рот иешь!»)
3. Или само суждение, или его отрицание— обязательно что-
то должно быть верным.
(Долгое время, например, во всех текстах «Трех толстяков»
Ю.Олеши присутствовали «глиняные деревянные кувшины». Разве
это не нарушение логических законов Аристотеля? Но ведь уОле-
ши изначально так не было написано!.. В конце концов эту старую
ошибку редактора, наконец, исправили: кувшины стали «глиняны-
ми деревенскими».)
Верное мышление ссоблюдением законов логики неразрывно
связано спонятием «клиническое мышление». И нет ничего удиви-
тельного втом, что воснове врачебной деятельности лежит логиче-
ская обоснованность рассуждений ипоступков медика. Академик
П.К.Анохин сказал [2]:
«Логика нужна любому специалисту, будь он математик, медик,
биолог. Логика— это необходимый инструмент, освобождающий
от лишних, ненужных запоминаний, помогающий найти вмассе
информации то ценное, что нужно человеку. Без логики это слепая
работа».
Гален находился под влиянием философии Платона иАристоте-
ля; его учение не оспаривалось. Почти тысячу лет свободная мысль
вЕвропе была взастое, поэтому легко соглашались ис точными на-
учными выкладками Галена, ис его отвлеченными рассуждениями,
когда знаний не хватало. Но ивэто время менялся процесс мышле-
ния врача, рождались новые представления оболезнях [1].
В 98–138 гг. жил вРиме грек Соран Эфесский, врач, системати-
затор медицинских знаний. Главный его труд— Gynekaia («Ожен-
ских болезнях»)— оставался важнейшим источником знаний по
акушерству и гинекологии вплоть до XVII века! Соран описал
ранние признаки беременности иее течение, методы прерывания
беременности, способы контрацепции иухода за грудными деть-
ми. Он разработал учение осимптомах как внешних проявлениях

20
болезни, назвал более постоянные именее постоянные симптомы,
объективные и субъективные, ввел понятие дифференциальной
диагностики как необходимую часть диагностического мыслитель-
ного процесса.
В эпоху Средневековья в медицине господствуют теологиче-
ские воззрения. В этот период больной как будто выпадает из поля
зрения врача. Диагностика сводится кисследованию пульса ииз-
учению мочи. И если в Европе научная мысль чахнет под гнетом
инквизиции и религиозного мракобесия, то арабская медицина,
напротив, занимает ведущее положение вмире [1]. Тогда ипоявля-
ется внаучном мире Авиценна со своим материалистическим ми-
ровоззрением. Его «Канон врачебной науки» несколько веков был
настольной книгой врачей. В своих трудах Авиценна придает боль-
шое значение логике вмышлении врача. Он требовал индивидуаль-
ного подхода ккаждому больному.
А позже на Востоке жил врач и философ Маймонид (1135–
1204). Основной его труд называется «Учитель заблудших»... «Надо
верить вто, что не противоречит разуму», — утверждал Маймо-
нид, тем самым провозглашая основной принцип врачебного
мышления: установление диагноза должно опираться на досто-
верные факты. Он полагал, что эффективность врачебных средств
определяется практическим опытом лекаря ине противоречит его
разуму; аесли лекарство не обладает таким свойством или содер-
жит запрещенные компоненты, его применять нельзя. Маймонид
был блестящим диагностом. Например, он утверждал, что «цвет
лица— это зеркало болезни». Но исегодня разве кто-то будет спо-
рить сэтим?
...В 1976–1977 годах читал нам лекции по анатомии академик Ва-
силий Васильевич Куприянов. И мы знали, что наш лектор— один
из авторов известной книги «Лицо больного» [8]. Доказывалось,
что многие болезни откладывают характерный отпечаток на лице
человека, иэто помогает врачу вдиагностике. Считалось большой
удачей каким-то чудом купить книгу в букинистическом магази-
не (тираж-то всего 5000 экземпляров!). Я видел этот атлас два раза
вжизни. Когда книга попадала кнам встуденческое общежитие, мы
листали ее долго ипоражались, какие непохожие лица убольных
при разной патологии.
Соседние файлы в папке Библиотека им академика М.И. Перельмана
