Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Т. Сингер
.pdf
закрыли завод потом, когда вложили большой капитал в производство аммиака в Рьюкане, где естественные предпосылки были более подходящими?
Нет, ни в коем случае. Завод в Нутоддене продолжал работать, хотя для транспортировки производства в Рьюкан или Эйдангер хватило бы одной подводы. Но мы оставили его в Нутоддене. Потом мы
открыли здесь фабрику по производству тары для
наших предприятий по всему миру. А когда полиэтилен вытеснил бумажные мешки – что сделали
мы тогда? Мы, само собой разумеется, открыли
фабрику полиэтиленовых мешков для нашей продукции. Не было никаких видимых причин, чтобы
открывать ее в Нутоддене, но мы открыли ее именно здесь. И на этом мы не остановились. Приблизительно в это же время мы купили целую фабрику по производству пластика в Драммене и перевезли ее в Нутодден. А где мы расположили
центральный склад? На Хер¸йа, естественно, скажете вы, человек просвещенный, библиотекарь.
Так нет же. Мы расположили его в Нутоддене. Таким образом, до шестидесятых годов мы кормили
в этом захолустье почти тысячу человек. Напрашивается вопрос: почему? Могу вас заверить, не потому, что надеялись на получение сверхприбылей.
Теперь нам просто необходимо выпить, – удовлетворенно воскликнул Адам Эйде, – наступил
вечер, стемнело, и мы устроимся на террасе со стаканчиком виски. Мы нальем сами.
Он направился к изысканному шкафчику и открыл его. Там оказался бар. Эйде достал два стакана, смешал виски с содовой, протянул один стакан
81
Сингеру, и они отправились на террасу насладиться теплым летним вечером. Уже стемнело, но Адам
Эйде не мог усидеть спокойно, ему не терпелось
еще раз пройтись со своим гостем на смотровую
площадку. Там они остановились и стали смотреть
вниз на владения «Норск Гидро» и темную гладь
озера. Территория комплекса была освещена, и оттуда доносился равномерный гул.
Раньше, днем, слух Сингера не регистрировал
этот звук. Но теперь, когда стемнело и внизу зажглись огни, гул был явственно слышен.
– Завод, – начал Эйде странным, мечтательным голосом, – вернее, все, что осталось от него.
Хорошенько вслушайтесь, потому что этот гул
вскоре замолкнет навсегда. Уже через несколько
лет нам придется закрыть все, что осталось, и тогда «Норск Гидро» навсегда покинет Нутодден.
Но мы не исчезнем бесследно. У нас есть планы
основать здесь другое производство, а также музей
промышленности, самый лучший в Норвегии, памятник «Норск Гидро», памятник мощи и смелым
мечтам, памятник непостижимому. Может, так
и назвать его – Музей непостижимого, как вы полагаете? Да, вот вам и Нутодден, выжившая-таки
в перипетиях железнодорожная станция, воображаемый паром до Англии и закрытый заводской
комплекс, которые сами по себе и воплощают Музей непостижимого. Ну, пойдемте-ка обратно.
Уверен, к тому времени, как мы не спеша пересечем лужайку и дойдем до террасы, наши стаканы
будут уже пусты и нам понадобится снова наполнить их.
82
И он оказался прав. Не успели они дойти до ступенек, ведущих на террасу, как виски было уже допито. Эйде взял стаканы, чтобы приготовить еще
два виски с содовой, а Сингер устроился на террасе, здесь, в самом сердце Норвегии, теплым летним
вечером. Эйде вышел с двумя полными стаканами
и снова пригласил Сингера прогуляться по лужайке. На этот раз они не задержались у смотровой
площадки, а сразу же направились обратно, и когда дошли до террасы, снова повернули и пошли по
лужайке величественного парка. Возбужденный
Эйде продолжал рассказывать о себе и своих делах.
– Компьютеры! – воскликнул он. – Информационные технологии! Музей! Искусство и культура!
Знание! Наука! Вот будущее Нутоддена, его-то мы
и должны обеспечить для города. А это не пустяк.
Это сама современность. Нутодден станет центром
современности, городом двадцать первого века.
Этим мы выразим ему последнюю благодарность за
то, что он пережил вместе с нами. Недоразумение
начала века отречется от прошлого и наполнится
звуками новых времен. Правда, более приглушенными, чем прежние, но здесь все же будет слышен
гул, как в старые добрые времена! Мода! – снова
воскликнул Эйде. – Надо открыть здесь модные магазины. Можно шить здесь молодежную одежду
с символикой «Гидро». Нутодден вполне может
стать дизайнерским центром. У «Норск Гидро» есть
связи, у нас наверняка получится. Скандинавский
Париж, скандинавская столица мод. Надо просто не
бояться смелых мыслей и воспользоваться добрыми
намерениями международного концерна. Тогда обя-
83
зательно получится. Как вы считаете? Хотите, сюда
переедет Национальная библиотека? Просто скажите, если хотите. Нет? Ну тогда придется перевести
ее в Му-и-Рана, им на севере это наверняка придется по вкусу. Что такое закрытая шахта по сравнению с восьмидесятилетней историей «Норск Гидро»? Нет, Национальная библиотека должна переехать именно в Нутодден. Нет? Ладно, ладно, им
в Му-и-Ране тоже надо жить, но – черт возьми! –
Нутодденская национальная библиотека! Назовем ее
Нутодденская национальная библиотека, в этом
имени есть определенный шик. А? Нет? Ну ладно.
Адам Эйде в сопровождении Сингера прохаживался взад и вперед перед своей гигантской виллой.
Сингер курил сигарету. Ее огонек светился в темноте теплого вечера. Это было давно, в 1983 году. В те
времена директора могли выносить табачный дым,
хотя сами давно уже бросили курить. Тогда даже
какой-нибудь Сингер мог закурить сигарету в присутствии директора «Гидро», на его собственной
вилле; не спрашивая разрешения, он мог сделать
это даже в доме. Сингер так и поступил во время
обеда, правда, у его столового прибора скромно
стояла серебряная пепельница. Теперь же он прогуливался бок о бок с Адамом Эйде, покуривая свою
сигарету и держа в руке стакан виски. Оба пили
быстро и осушили стаканы одновременно, когда находились в нескольких шагах от лестницы на террасу роскошно освещенной виллы.
– Пожалуй, надо выпить еще по стаканчику, –
сказал Адам Эйде, – но на сей раз давайте спокойно присядем в доме.
84
Они снова устроились в библиотеке перед камином. Каждый со своим виски с содовой и массой
льда.
– Ох, через несколько лет я смело смогу уехать
отсюда, – продолжал Адам Эйде. – Как только будет создан новый Нутодден, я уеду. Куда? Разумеется, обратно, на главную квартиру. Хотя это не
так уж само собой разумеется. С таким же успехом
я мог пойти работать в другую компанию, особенно иностранную. Но я вбил себе в голову, что
непременно стану новым генеральным директором
«Норск Гидро». Вот увидите. Именно я введу
«Норск Гидро» в новое тысячелетие. Тогда мне будет пятьдесят с небольшим. На вершине славы, если угодно. Не стар, не молод, посреди жизненного
пути и полон сил. Не верите? Да не притворяйтесь,
что верите в это. С какой стати вам в это верить?
Только потому, что я так сказал? Но подождите
несколько лет, и вы увидите. Если в двухтысячном
году у «Норск Гидро» не будет главы, стоящего на
вершине славы, значит, им стал не я. Вот так просто, – Адам Эйде завершил свою тираду улыбкой
и, сделав солидный глоток, осушил свой стакан.
– Хотите еще? – спросил он и снова наполнил
свой стакан, дав Сингеру время допить виски.
Потом взял его стакан и приготовил ему новую
порцию. – Книги, – проговорил он, – вы, наверное, прочли много книг. Странное занятие. Сидеть
и читать книги. Я тоже частенько читаю книги,
хотя, признаться, не так уж часто, – в любом случае, не те книги, которые, вероятно, читаете вы.
Когда я изредка сижу и читаю книгу и вдруг осо-
85
знаю, что делаю, то думаю: «О Господи, ну что ты
тут сидишь! Тебе что, нечем заняться?» Читать,
чтобы расслабиться, – это не для меня. О детективах не может быть и речи. Книга должна быть чемто бо1льшим. Но даже этого недостаточно. Ведь
жизнь слишком коротка. Слишком интересна.
Именно в ней все и происходит. Но книги нам тоже нужны. Особенно философские. Вы знали, что
каждый руководитель предприятия выбирает себе
в преемники философа? Это чистая правда. Генеральный директор Хольте ищет себе философа-моралиста, но его преемником наверняка будет экономист или юрист. Сам я экономист, но интересуюсь философией. Странно? Напротив, наша работа
непосредственно связана с философией. Никто,
кроме разве что самых великих философов, не связан с философией так тесно, как мы. Именно поэтому генеральный директор Хольте хотел бы видеть своим преемником философа. Искать себе преемника – значит подводить итог своей жизни
и деятельности. Вот тогда-то человек и приходит
к философии. Во всяком случае, если он в течение
двадцати лет руководит «Норск Гидро». Когда генеральный директор концерна «Норск Гидро»
оглядывается назад, чтобы выбрать себе преемника, он тем самым заглядывает в будущее, не правда ли? Он видит себя, осознает, кем он, собственно, был и кем стал. Он приходит к пониманию того, что жил под знаком философии. Конечно,
у него не было возможности заниматься философской теорией, но он жил философией, проживал ее
посредством своих деяний. То, что генеральный
86
директор Хольте хочет видеть своим преемником
философа, многое говорит о нем самом. Но он, несомненно, выберет одного из нас, иначе он нарушит правила игры. Впрочем, однажды кто-то должен нарушить правила и указать на фактическое
состояние дел. Возможно, это буду я. Возможно, я
и стану тем генеральным директором «Норск Гидро», который выберет своим преемником философа. Это произойдет когда-нибудь, где-то в районе
две тысячи десятого года. Но мой преемник не будет философом-моралистом. Генеральный директор
Хольте совершает ошибку, если думает, что руководителем крупного международного концерна
должен быть философ-моралист. Все не так просто.
Это не затрагивает основ. Я хочу, чтобы моим преемником стал философ, ставящий вопросы, которые затрагивают самые основы бытия. Философметафизик. Философ-лингвист. Людвиг, наконец
вернувшийся домой. Витгенштейн, знаете ли, подошедший вплотную к самому великому деянию.
А что есть самое великое деяние? Руководить
крупным концерном, вот что. Ничто другое не заставляет сердце останавливаться, а разум замирать
от удивления, не находя слов. В чем здесь секрет?
Это называется вести дела с размахом, вот какими
словами это выражается в языке. Слова уже существуют, будто бы язык сам себя изобрел. Осталось
только изучить его. В чем тайна, в которую проникнет философ-метафизик, став генеральным директором «Норск Гидро» и дав нам ответ году в две
тысячи десятом? Чем мы, собственно, там занимаемся? Экономическими подсчетами? Бюджетами?
87
Организационными вопросами? Уменьшением затрат? Новыми инвестициями? Реорганизацией?
Слияниями предприятий? Что главное? Доходы?
Бесспорно. Но почему нам необходимо увеличение
доходов? Разве мы не можем сказать: «Ну вот, теперь мы зарабатываем достаточно, нам этого хватит». Немного отдохнуть, пусть механизм поработает сам, а мы понаблюдаем за ним. Какая ерунда
этот заводишко по производству аммиака в Нутоддене, все наверняка наладится, у нас же так хорошо идут дела на Хер¸йа, какая, право, ерунда. Почему мы так не поступаем? Какие законы определяют наше поведение? Кажется, я знаю, где надо
искать, кажется, я мог бы дать направление поиску нашего философа-метафизика. Ему надо искать
закон всемирного тяготения, тот, что давит на нас,
толкает нас вперед. Речь идет о простом, довольно
исковерканном в своем значении слове. Дешево.
Понятие «дешево» – вот что лежит в основе закона, который поможет нам лучше понять нашу цивилизацию. Это один из двух столпов истины.
Дешево. Довольно дешево. Да, именно так, «довольно дешево» – вот тот пароль. Пароль, которым
должен воспользоваться философ-метафизик, чтобы проникнуть на философский олимп, где хранятся ответы на вечные вопросы, где они сияют в своей самоочевидной ясности. Довольно дешево. Вот
что делает наш прекрасный мир таким, каков он
есть, а не совсем другим или немного другим. Вот
почему сегодня ночью в небе над нашим озером не
висит космический корабль. Кстати, вы видели
когда-нибудь небоскребы Нью-Йорка? Нет? Тогда
88
у вас есть, чему радоваться в будущем. Это один из
самых прекрасных видов на земном шаре. А что
есть истина, лежащая в основе этого величественного вида? Цены на землю в Нью-Йорке по понятным причинам так велики, что можно строить
лишь в высоту. Это довольно дешево. Вот как выглядит то, что довольно дешево. Можете себе это
представить? Минуточку, – он вскочил, осмотрелся, поискал, наконец нашел лист бумаги и снова
сел. – Представьте себе фотографию Нью-Йорка,
а под ней текст: «Довольно дешево». Но это только один столп. Существует и другой, и вместе они
образуют формулу, которая и составляет полный
текст под фотографией панорамы Нью-Йорка, захватывающей дух.
Адам Эйде написал на листе бумаги что-то явно
секретное, поскольку, пока писал, другой рукой
закрывал текст от Сингера. Но, закончив, он протянул Сингеру лист бумаги, и тот прочел:
(ДОВОЛЬНО) ДЕШЕВО и (ПРОСТО) ПОВЕЗЛО.
– Было немного трудно написать это как надо.
Если написать просто «дешево и повезло», что-то
теряется. Я мог бы, конечно, написать «Довольно
дешево и просто повезло», но этого тоже недостаточно. Именно последний вариант и является искомым. Так вот, Нью-Йорк. Просто повезло, что
в там, где такие высокие цены на землю, почва
позволяла строить в высоту. Если бы структура
грунта в Манхэттене была другой, как бы НьюЙорк тогда выглядел сегодня? А представьте себе,
что цены на землю взлетели бы до небес в тот момент, когда еще не существовало технологических
89
возможностей для строительства небоскребов, хотя
грунт сам по себе позволял бы это? Как бы НьюЙорк выглядел сегодня? Да, вот он, другой столп,
держащий мироздание, философскую землю обетованную, – сказал Адам Эйде. – О, простите меня,
я все говорю, говорю и не обращаю внимания на
то, что ваш стакан опустел.
Он схватил стакан Сингера, который и впрямь
был уже пуст, и направился к бару, чтобы приготовить для гостя еще один виски с содовой.
– Дешевизна. – Он протянул стакан Сингеру
и сел. – Дешевизна – вот закон всемирного тяготения, тот, что давит на нас. Удивительно простой
и вместе с тем сложный для понимания, поскольку он – мощнейшая движущая сила в жизни человека. Вот достойная задача для философа-метафизика, который, как я полагаю, должен быть
и философом-лингвистом. Вот новая земля, которая ждет своего первооткрывателя. Исследовав понятие «дешево», или «довольно дешево», можно,
пожалуй, выработать философский понятийный
аппарат, который позволит нам вплотную приблизиться к пониманию жизни как таковой, реальной
жизни, жизни в динамике. Это ключевое понятие
для постижения того, что представляет собой процесс создания крупных концернов. Но им надо
пользоваться только в сочетании с понятием «(просто) повезло», иначе процессы будут выглядеть
слишком механическими для истинно великой
философской системы. «Повезло» – элемент непредсказуемости, связанный с понятиями «шанс»
и «риск». Понятие «(довольно) дешево» позволяет
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]