Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Т. Сингер
.pdf
зревает. Довольно долго. Слухи могут распространяться самыми удивительными путями, не доходя
до него. Но они могут дойти до тех, кому совсем не
нужно знать о них. Поэтому рано или поздно те,
кому не следует знать о них, все равно узнают,
по чистой случайности. Вполне возможно, что Пер
Кристиан Сэтре или его жена Хенриетте уже знают
обо всем. И тогда в скором времени они расскажут
об этом Берит и Мартину Сэтре. Не сразу. Но рано
или поздно это произойдет.
Вполне возможно, что Перу Кристиану и его жене Хенриетте все было известно уже в прошлое
воскресенье, когда Сингер и Изабелла обедали
у дедушки с бабушкой. А Берит и Мартин Сэтре
еще не знали об этом. Пока не знали. Пер Кристиан просто никак не осмеливался сказать им об
этом. И вот, зная все, он просит Сингера передать
ему соусник, а когда Сингер протягивает ему соусник, он бросает печальный взгляд сначала на него,
а потом на несчастного ребенка, Изабеллу, ставшую невинной жертвой. Он смотрит испытующе,
как бы стараясь понять, что же за человек этот
Сингер. Но ничего не говорит. Пока. Но ведь этот
обед не последний. Скоро последуют и другие, например обед на Пасху. Сингер и Изабелла приходят к дедушке и бабушке в чистый четверг. Их
встречают Пер Кристиан, Хенриетте, двое их детей, Берит и Мартин Сэтре. Сингер замечает, что
взрослые подавлены, однако все делают вид, что
ничего не случилось. После десерта дети выходят
из-за стола, а взрослые садятся пить кофе за журнальным столиком. Тогда все и происходит. Вдруг
181
Мартин Сэтре выпрямляется, покашливает и смотрит Сингеру в глаза. Берит Сэтре тоже не отрываясь
смотрит на него, тогда как Пер Кристиан и Хенриетте отводят глаза в строну. И Мартин Сэтре, собрав все свое мужество, спрашивает: «А правду говорят...»
Нет! Это не должно произойти. Может, это и не
произойдет, ведь до сих пор ничего не произошло,
хотя миновал уже год и три месяца с того момента, как Сингер взял на себя заботы об Изабелле.
Но до тех пор, пока он вынужден жить в страхе,
его положение невыносимо, и ему необходимо найти выход из создавшейся ситуации. По прошествии одного года и трех месяцев он вынужден был
признать, что его страх не уменьшался и не исчезал, а, наоборот, рос, и не существовало никаких
признаков того, что хоть что-то изменится, поэтому ему было необходимо найти выход. Сингеру хотелось оказаться далеко не только от этой квартиры, но и от Нутоддена, от всего, что его окружало.
Но сделать этого он не мог. У него не было денег, чтобы уехать, во всяком случае вместе с Изабеллой, и начать все заново. Квартирой владела не
Мерете, а ее родители. И даже если бы они согласились перевести квартиру на Изабеллу, продажа
квартиры в Нутоддене, где цены на жилье были
тогда низкими, не принесла бы достаточно средств
на покупку более или менее сносного жилья где-нибудь в другом месте, во всяком случае в Осло, куда
Сингер уже подумывал перебраться. Да, он отправил свои документы в Дейкманскую библиотеку
в Осло, где была вакантная должность сроком на
182
один год, с возможностью продления контракта
и получения постоянной работы, и в мае получил
положительный ответ. Керамическая мастерская
«Мерете & Мерете», унаследованная Сингером от
Мерете, никаких доходов не приносила. Чтобы открыть фирму, они взяли довольно солидный заем
в банке, выплачивать который согласился Нильс
Хартвигсен, безвозмездно, кстати сказать. Таким
образом, у Сингера не было никаких средств, чтобы уехать из Нутоддена. Он получил место в Дейкманской библиотеке, но принять его не мог, потому
что не имел возможности приобрести себе жилье
в Осло.
Вот тогда-то Сингер и вспомнил про конверт,
который в свое время получил от Адама Эйде. Конверт с системой расчета выигрыша в футбольной
лотерее, крупного и не очень. Время от времени он
доставал этот конверт и с удивлением изучал бумаги, но так ни разу ими и не воспользовался. Теперь
он снова нашел конверт и открыл его. Сингер достал систему расчета не очень крупного выигрыша
и изучил ее. Он купил лотерейные билеты и заполнил их в соответствии с рекомендациями Адама
Эйде, рекомендациями шестилетней давности. Это
обошлось ему недешево, в несколько сотен крон,
но если результаты трех выбранных им матчей
сойдутся, крупный выигрыш ему гарантирован.
Сингер с волнением ждал субботы. В тот день он
сидел перед телевизором и добросовестно записывал результаты. Система не сработала. Он проиграл. Сингер попробовал еще раз на следующей неделе. И снова проиграл. Ему пришлось подождать
183
следующей зарплаты, чтобы попытаться снова.
Сингер не сдавался. Он заполнил лотерейные билеты в третий раз, и система сработала. Сингер выиграл большую сумму. Тогда он сыграл еще раз.
Система снова сработала. И в этот раз он выиграл
много денег. Теперь у него были средства на покупку квартиры в Осло. Сингер торжественно сложил
расчеты Адама Эйде в конверт, заклеил его и положил на место.
Позвонив Ингеманну, он попросил его подыскать ему квартиру. Сингер объяснил, какая квартира ему нужна: количество комнат, их расположение, лифт, камин и т. д., и через несколько недель
Ингеманн позвонил и сказал, что, кажется, нашел
подходящую квартиру. Это была четырехкомнатная квартира в доме, построенном в двадцатые годы и расположенном на улице Сумсгате, недалеко
от перекрестка Майорстюа. Сингер попросил прислать экспресс-почтой описание квартиры и, как
только получил его, предложил свою цену. Квартира досталась ему, поскольку его цена была самой
высокой и никто не смог предложить больше.
Это было в июне. Лето Сингер провел в Нутоддене. Он давно уже со страхом ждал наступления лета, поскольку жил в доме, где каждая квартира
имела свой выход через общую веранду в палисадник, что предполагало слишком тесное и неизбежное общение с соседями. Ему это не нравилось, особенно потому, что он был отцом-одиночкой девочки
восьми лет. Летом жители таких домов просто обречены на общение, поскольку перегородки, отделяющие входы в квартиры, убирают, и все вынуж-
184
дены наслаждаться обществом друг друга. Чужие
дети забегают к тебе на кухню попить воды и вообще постоянно носятся мимо, тогда как ты сидишь
на веранде, обнаженный до пояса, в окружении загорающих домохозяек, раскинувших свои пледы –
каждая на своем участке палисадника; дети купаются в надувных бассейнах, а радостные отцы семейств проводят свой отпуск, принимая приятелей,
с которыми его сосед тоже оказывается знаком.
В результате тебя приглашают составить им компанию, и остается только подняться со своего шезлонга и в полуголом виде отправиться к соседу, поскольку у него гостят и твои знакомые. Короче,
Сингеру приходилось недюжинным усилием воли
заставлять себя быть вежливым и любезным, так
как вся эта чрезмерная открытость была ему чужда. Но это лето было последним, и мысль о том, что
скоро он уедет отсюда навсегда, придавала ему сил.
Сингер сидел, обнаженный до пояса, обдуваемый
прохладным летним ветерком Телемарка, и с нетерпением ждал наступления осени.
Отъезд был назначен на конец августа. До последнего Сингер был настороже. Да, он был как никогда
настороже, ведь если кто-нибудь проговорился и поползли слухи, исподволь, не достигая его ушей,
то уже настал момент, когда он неизбежно столкнется с ними лоб в лоб, поскольку теперь стало известно, что Сингер и его приемная дочь переезжают в Осло, где он получил должность библиотекаря в знаменитой Дейкманской библиотеке. Однако ничего не
произошло. Сингер попрощался с коллегами по библиотеке и услышал много теплых слов и добрых по-
185
желаний. Они с Изабеллой попрощались с родственниками. Те жалели, что они уезжают, но понимали,
что новая должность Сингера, безусловно, повышение и от такого шанса отказываться нельзя (вероятно, так оно и было, но все же не столь безусловно,
как предполагали родственники, хотя Сингер своими рассказами о новой должности всячески поддерживал их в этом убеждении).
Настал день переезда. К дому подъехал фургон
для перевозки, и грузчики вынесли из квартиры все
вещи. Сингер и Изабелла забирали с собой почти
все, лишь кое-что они отдали родителям Мерете,
кое-что выбросили, но основную часть вещей погрузили в фургон, ведь в своем новом доме Изабелла
должна жить среди привычных предметов. Они
стояли молча, провожая взглядом фургон, увозивший их пожитки. Он выехал в Осло первым. А Сингеру и Изабелле предстояло отправиться следом
в тот же день, но чуть позже. Сначала они поехали
к бабушке и дедушке. Там, в полном составе, их
ожидала семья Сэтре. Ужин был устроен в саду,
и все уселись за стол. Затем они стали прощаться.
Пожимая руку Берит и Мартину Сэтре, Сингер
вдруг подумал: «Вот сейчас это и произойдет».
Но ничего не случилось. Дедушка и бабушка заговорили об осенних каникулах, которых они уже
с нетерпением ждали, поскольку Изабелла должна
была приехать к ним в гости. Потом речь зашла
о рождественских каникулах, на которые Изабелла
(и Сингер) тоже приедут к ним. Вообще, они считали вполне естественным, что Изабелла будет проводить все свои каникулы в Нутоддене, и Сингер с го-
186
товностью подтвердил это. Прощание затянулось,
но наконец Сингер и Изабелла сели в машину и отправились в путь.
Однако вместо того, чтобы выехать на шоссе, ведущее в Осло, Сингер завернул сначала в центр города, проехал мимо церкви в район вилл высшего
инженерного и административного состава «Норск
Гидро» и припарковал машину на одной из улочек.
Вместе с Изабеллой они направились к величественному особняку генерального директора, миновали его и оказались позади дома на смотровой площадке, где Сингер и Адам Эйде стояли в день приезда Сингера в Нутодден ровно шесть лет и один
месяц тому назад. Сингер поднял Изабеллу на парапет, и так они долго стояли и смотрели на гладь
озера Хеддалсваннет. Воспользовавшись моментом,
Сингер рассказал девочке фантастическую историю
о прямом пароме до Англии. Раньше он никогда не
говорил об этом ни ей, ни кому-либо еще. Потом
они отправились назад, миновали величественный
особняк, надеясь, что никто в доме их не заметил,
и вернулись к машине.
Теперь у Сингера был небольшой японский автомобиль, который он приобрел на страховку, полученную за разбитую «Ладу». Сингер отпер дверцу,
сел за руль, открыл дверцу с другой стороны и предложил Изабелле сесть на переднее сиденье. Она немного помедлила, но послушалась. Когда они уезжали от бабушки и дедушки, Изабелла сидела, как
обычно, на заднем сиденье, поскольку, увидев девочку, сидящей спереди, они сделали ему замечание, сказав, что это небезопасно и что на переднем
187
сиденье детям разрешается сидеть только с двенадцати лет. Чтобы не спорить с ними лишний раз при
расставании, Сингер посадил Изабеллу на заднее сиденье, пристегнул ремень безопасности, и они отправились в путь.
В Осло! В столицу Норвегии! Они направлялись
в Осло. Сингер, как обычно, был за рулем. Они
поехали кратчайшим путем через Мехейа до Конгсберга. Сначала они миновали Телемаркское высокогорье, потом – пустынные лесистые районы Бюскерюда, далее проехали вдоль величественной Драмменсэлвы, через не тронутый временем Драммен,
через шлагбаум у Лиера и выехали на Е-18. Еще
когда они ехали вдоль реки, начал накрапывать
мелкий дождь, и река потемнела. Когда они пересекали Драммен, уже смеркалось, а у Лиера окончательно стемнело, и Сингер зажег фары. Дворники
он включил уже давно.
В предместье Осло шоссе состоит из четырех полос: две – в одну сторону, две – в другую. На обоих
направлениях полно машин. Сингер за рулем, в потоке машин в сторону Осло. Шум дождя сливается
со скрипом дворников о лобовое стекло. Свет задних
фар идущих впереди машин отражается красными
всполохами на мокром асфальте, желтоватый свет
фар машин, едущих по встречной полосе, слепит
глаза. Вот и застроенный высотными зданиями пригород, свет, льющийся из окон, и панорама светящегося огнями города, раскинувшегося на холмах.
Свет фонарей, отражающийся в мокром асфальте,
сливается с неоновыми огнями. Смутные ожидания
новой жизни. Сингер сидит за рулем автомобиля,
188
спешащего навстречу неизвестности, навстречу чему-то большому и неопределенному. Рядом с Сингером, на переднем сиденье, сонная восьмилетняя
дочь, околдованная огнями большого города. Внезапно Сингер ощущает редкое чувство пьянящей
свободы.
И он начал новую жизнь. Вместе с приемной дочерью Изабеллой они поселились в квартире на
улице Сумсгате, недалеко от здания норвежского
телевидения, которое, хоть и не было видно из окон
их квартиры, находилось рядом с их домом, и его
было хорошо видно, если, выходя из подъезда, сразу посмотреть направо.
– Если кто-нибудь спросит, скажи, что живешь
недалеко от здания норвежского телевидения, –
наставлял Сингер приемную дочь.
В квартире было четыре комнаты: гостиная, столовая, комнаты Сингера и Изабеллы, а еще кухня
и ванная. Пол из темного паркета, камин в гостиной, балкон, выходящий на оживленную Сумсгате,
залитую послеполуденным солнцем. В квартиру перевезли старую мебель из Нутоддена, но расставили
ее совсем иначе, не так, как прежде. Многое пришлось отправить в подвал, но в то же время купили и кое-что новое. Например, хрустальную люстру – такую дорогую, что Сингер даже подумал,
не открыть ли ему снова конверт с расчетами Адама Эйде, но вовремя взял себя в руки. Люстру повесили над обеденным столом (тоже недавно купленным) в столовой, где они каждый день обедали. Да,
Сингер и Изабелла всегда обедали в столовой и никогда не делали этого на кухне. Кухня – место для
189
приготовления еды, утверждал Сингер, а когда еда
готова, ее на подносе несут в столовую, ставят на
стол, садятся и едят. Есть надо в столовой. Именно
поэтому она и называется «столовая», объяснял он
Изабелле. Сингер приучил Изабеллу помогать ему
накрывать на стол. Вместе они садились к столу.
Вдвоем. Сингер сидел на одном конце длинного стола, Изабелла – чинно, напротив него – на другом.
После еды Изабелла помогала Сингеру убрать со
стола, потом Сингер усаживался в кресло и погружался в размышления, а Изабелла исчезала в своей
комнате, где чаще всего играла со своим кукольным
домиком.
В первые недели Сингер и Изабелла много гуляли по Осло, чтобы девочка привыкла к большому и,
возможно, пугающему ее городу. Ведь дома здесь
были намного больше, чем те, что она видела прежде, и, возможно, это действовало на нее угнетающе.
На улицах было больше машин, на тротуарах –
больше прохожих. Вообще всего здесь было больше, а контрасты – ярче. Например, улицы кишели
попрошайками, частенько попадались и пьяные.
То и дело раздавался резкий звук сирены, поток
машин замирал, и мимо проносилась полицейская
машина или карета «скорой помощи», спешащая
к пострадавшим или смертельно больным, а иногда
и пожарная машина в полном снаряжении. С этим
новым миром Сингер и хотел познакомить приемную дочь, поскольку ей предстояло взрослеть
в этом городе и считать его родным.
С этой поры Изабелла стала обыкновенной столичной жительницей, точно так же, как Сингер
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]