Т. Сингер

Спустя некоторое время раздавался звонок в дверь, и Сингер знал, что это Ингеманн. Ингеманн захо­дил в прихожую и приглашал Сингера в кафе или просто забегал, чтобы, как он выражался, посмот­реть, как они тут. Ингеманн, постоянно толкую­щий о себе и своих делах, снова и снова. О том, чем он занят, о своих планах и о том, что он пред­принимал, чтобы претворить эти планы в жизнь, о своей жизни в целом, жизни, пленником кото­рой, по его словам, он был. Рассказывая о себе и своей жизни, Ингеманн как будто пытался вдох­нуть жизнь и в Сингера, заставить его смотреть на жизнь широко открытыми глазами, а не сидеть, вперившись в стену, как он это обычно делал, ес­ли вообще он сидел когда-нибудь с открытыми гла­зами. «Я пленник своего времени», – любил повто­рять Ингеманн, надеясь тем самым подбодрить Сингера. Но того совершенно не интересовали рас­суждения Ингеманна. Как говорится, в одно ухо влетало, в другое вылетало. Во всяком случае, по­том Сингер никогда не мог вспомнить его слова. Ингеманн потерпел фиаско на актерском поприще и, оправившись от всех неудач, нашел свое место за кулисами, в роли остроумного комментатора своеобразной комедии, творящейся на сцене совре­менности. За это ему и платят, думал Сингер, не особо вникая в его откровения. Иногда Инге­манн просто терялся, особенно когда замечал, что Сингер остается абсолютно равнодушен к его рас­сказам о радостях жизни, которые, по его мнению, были доступны и Сингеру, стоило только захотеть. Ингеманн пытался передать это своей мимикой,