Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Т. Сингер
.pdf
и имел в виду, хотя, по его собственному признанию, ужасно напутал все в той сцене, что, казалось, так хорошо запомнилась ему. Теперь, когда
Сингер, подобно фокуснику, вытащил книгу из рукава, он убедился, что сцена выглядела совсем
иначе.
Так проходил в Нутоддене день за днем. Сингер
вел простую упорядоченную жизнь. Постепенно он
познакомился с городом, и у него появились новые
привычки. Он нашел одно кафе, где стал постоянно обедать, выбрал дорогу, которой ежедневно ходил на работу и с работы, подписался на местную
газету «Телед¸лен», хотя мог бы просто проглядывать ее бесплатно в библиотеке. Он выбрал и другую дорогу до работы, чтобы внести в жизнь хоть
какое-то разнообразие. Сингер часто ходил в кино,
как правило, после вечерней смены, поскольку выяснилось, что, когда он заканчивал работу и закрывал библиотеку, тщательно подготовив все для
завтрашней утренней смены, он как раз успевал
к началу последнего сеанса. Правда, однажды оказалось, что все билеты распроданы, и попасть в кино ему не удалось. Шел весьма известный и популярный американский фильм, и билеты раскупили
задолго до начала сеанса. После этого случая Сингер всегда смотрел в газете, какой фильм будет идти вечером, и если подозревал, что на билеты есть
спрос, отлучался ненадолго из библиотеки и покупал билет заранее. С этого дня он всегда попадал
на вечерний сеанс, хотя иногда переоценивал значение некоторых фильмов и приобретал билет и на
те из них, которые не пользовались особой попу-
101
лярностью. То, что Сингер заранее покупал билет
на вечерний сеанс без всяких на то оснований, могло удивлять даму в окошечке кассы, поэтому он
решил время от времени отдаваться на волю случая, приобретая билет только на заведомо известные блокбастеры, о которых много говорили и писали во всех столичных газетах и где главные роли играли звезды, а таких фильмов было не много.
Точнее, таких фильмов было так мало, что со временем Сингер совсем перестал отпрашиваться с работы, чтобы заранее купить билет, но по-прежнему
продолжал просматривать местную газету, дабы
убедиться, что вечером действительно идет популярный фильм. И если это и впрямь случалось, он
непременно заботился о том, чтобы приобрести билет заблаговременно.
Вот так и складывалась жизнь Сингера в Нутоддене. Многое было внове, но постепенно все стало
входить в привычную колею, приобрело, так сказать, свой особый ритм, к которому он стремился.
У него возникло ощущение, что он наконец обрел
этот ритм, чем и был весьма доволен. Сингер затаился, но тем не менее у него оставалась определенная свобода в рамках этой тайны. Сингер в Нутоддене. Дома, деревья и шум ветра. Он совершал пешие прогулки по пути на работу и домой по
одному из выбранных маршрутов, которые, правда, в основном совпадали. Но и в свободное время
он много гулял, бродил по улицам города и его
окрестностям, выбирался на природу, например,
поднимался в горы к водопаду, ходил по дамбам,
по холмам, окаймлявшим город, или по долине
102
в сторону деревянной церкви в Хеддале. Последний маршрут, надо сказать, был сам по себе малоинтересен, зато имел вполне благоразумную цель.
Сингер бродил по городу, проникая в его метафизику, если пользоваться терминами, усвоенными
им в библиотечном институте, пытался пропитаться насквозь запахами и пылью трехэтажных кирпичных строений центра Нутоддена и сравнивал
их с новыми витринами магазинов и рекламными
щитами восьмидесятых годов. Он нашел свое место в этом городе, и это ему нравилось. Уже в середине августа Сингер иногда чувствовал в воздухе
первые запахи осени, почти незаметные предвестья скорого наступления холодов в мягких дуновениях ветра, и ловил себя на том, что с радостью
ждет осени, когда озеро и река, протекавшая через
город, поутру будут покрываться тонким ледком,
а на опавших листьях появится первый иней. Ловя себя на таких мыслях, Сингер думал: «Вот и наступила осень, которую я так ждал». Он втягивал
в себя прохладный осенний воздух и почти неуловимый запах лесов Телемарка, витавший здесь, посреди города.
Обедал Сингер, как правило, в одно и то же время: перед началом вечерней смены или сразу после
окончания дневной, что сложилось само собой, поскольку выбранное им место было отнюдь не рестораном, а обычным маленьким кафе, которое закрывалось в шесть вечера. Если бы он захотел обедать
после закрытия библиотеки, ему пришлось бы искать другое место, но у него и в мыслях этого не
было. Попав первый раз в это кафе, Сингер обедал
103
там каждый день, кроме воскресенья, когда оно
было закрыто. Всегда один, но не всегда за тем же
самым столиком. Сингер не выбрал себе определенного столика, который мог бы назвать своим. Он садился за первый попавшийся, если остальные были
уже заняты. В тех редких случаях, когда все столики были заняты, Сингер стоял с подносом и высматривал себе место в зале, где сидел какой-нибудь
одинокий господин или дама, но лучше господин,
и спрашивал, не занято ли здесь. Если место было
свободно, он садился. Кстати, однажды, когда он
сидел за столиком один, в кафе зашла его коллега
и подсела к нему. Она пришла выпить только чашечку кофе и в ходе разговора сообщила, что у них
в субботу собираются гости и они с мужем будут рады видеть Сингера у себя. Сингер сразу же согласился прийти и поблагодарил за приглашение, дав
понять коллеге, что он весьма признателен ей. Сингер должен был это сделать, поскольку понимал,
что она наверняка решила позаботиться о нем, полагая, что у него не так много знакомых в Нутоддене. Впрочем, ей совершенно не стоило этого делать. Сингера ничуть не задело бы и не огорчило,
если бы потом он узнал, что у нее были гости и среди них много их коллег, а его не пригласили. Конечно, другое дело, если бы всех коллег пригласили, а его нет, но всех-то как раз и не пригласили.
Собственно, из библиотеки кроме Сингера и хозяйки была еще только одна их коллега.
Большинство гостей, как женщины, так и мужчины, работали в педагогическом институте. Был
и один молодой адвокат, приехавший в Нутодден,
104
чтобы открыть здесь частную практику. Он был
женат на художнице, занимавшейся прикладным
искусством, керамикой. Его жена, кстати, искала
помещение под мастерскую, так что бo1льшая часть
вечера прошла в обсуждении возможных вариантов, на которые супруге адвоката стоило обратить
свое внимание. Для Сингера, пожалуй, эта тема
оказалась слишком сложной, поскольку он не так
хорошо знал город, но тем не менее он чувствовал
себя комфортно и даже не упускал случая переспросить, где находится то или иное из обсуждаемых помещений. Тем более что он мог таким образом лучше узнать город. Сингер старательно запоминал названия улиц и мест, где располагались
упоминаемые помещения, поскольку чаще всего
названия были не официальными, а привычными
для местных жителей, так что эти названия стоило выучить, коль скоро он переехал в Нутодден
и решил осесть здесь.
В гостях у коллеги и ее мужа Сингеру понравилось. Впрочем, как ему казалось, он обладал неплохими навыками общения, особенно когда придерживался выработанных им правил поведения.
Например, никогда не садиться в угол, чтобы, если ему придется выйти, не беспокоить других гостей, которые должны были бы подвинуться, а то
и встать, чтобы пропустить его. Это правило следовало соблюдать особенно в тех случаях, когда он
был не очень хорошо знаком с присутствующими.
Если же гости были его добрыми знакомыми,
по крайней мере большая часть их, то особой роли
оно не играло. Тогда в действие приводился меха-
105
низм дружеских отношений, который допускал,
что Н.Н. или Б.Б. пришлось бы немного посторониться, чтобы пропустить его. Но это было совершенно немыслимо, если гости были чужими людьми. В таком случае тело представляло собой особую сферу, маркированную совсем иначе. Если
одному приходилось вставать и пробираться через
остальных гостей, старавшихся повернуться или
сжаться так, чтобы пропустить его, жадные взгляды, изучавшие Сингера, становились очевидными,
внимание гостей приковывалось к человеку, высокомерно прокладывавшему себе путь.
Поэтому, находясь в гостях у кого-то впервые,
Сингер выбирал себе место с особой тщательностью,
конечно, если ему представлялась такая возможность. Если возможности не представлялось и ему
приходилось сесть в самый дальний угол либо потому, что ему указали это место, либо по неудачному стечению обстоятельств, он оставался там весь
вечер, скрывая мысли, которые бродят в его голове. Да, можно с уверенностью сказать, что Сингер
в совершенстве постиг науку поведения в обществе,
и ему не составляло труда ходить в гости; более того, иногда он чувствовал радость при мысли, что
в субботу ему предстоит идти в гости, как, например, в этот вечер в Нутоддене, когда его пригласила коллега. Все прошло на редкость удачно.
В социальном плане будущее определенно рисовалось не таким уж безнадежным. Приятные походы в гости по выходным, хорошие отношения
с коллегами и с заведующей по будням радовали
Сингера. Труднее всего, пожалуй, ему давалось об-
106
щение с читателями, во всяком случае с некоторыми из них. Особенно с теми, кто после того, как он
обслужил их в своей веселой и услужливой манере, приходили снова и жестами, а то и репликами
давали понять, что считают себя чуть ли не лучшими его знакомыми. Это не нравилось Сингеру, он
просто цепенел от подобной наглости. Сингера смущало не то, что читатели узнавали его. Это-то как
раз было даже приятно. Сингер любил, когда его
узнавали читатели, ведь для них он и старался,
а потому, безусловно, ценил их внимание к своей
персоне. Но ему не нравилось, что они наделяли
его какими-то особыми качествами, например непринужденным юмором или удивительной услужливостью. И хотя, исполняя свои благословенно
однообразные обязанности, он встречал иной раз
читателя остроумной шуткой, это вовсе не давало
тому права считать его своим веселым и услужливым приятелем, готовым ради него добыть все, что
ему угодно из книг Нутодденской библиотеки,
стоящих на полках в зале или спрятанных в сокровищницах подвалов. Сингер замирал, когда читатели, выбрав книги, подходили к стойке выдачи
и обращались к нему в непринужденно-шутливой
манере, отпуская при этом ироничные замечания,
и, довольные собой, с нетерпением ожидали его реакции. Глупые остроты и сопровождавший их выжидательный взгляд казались Сингеру намеком на
задушевные отношения, коих он не желал, и в которые ни за что на свете не хотел вступать. И если
кто-то полагает, что глупые остроты, сопровождаемые выжидательным взглядом, произносили толь-
107
ко мужчины, Сингер мог бы легко убедить его в обратном. Подобные па перед новым библиотекарем
выделывали и дамы, причем как молодые, так
и в годах. Правда, на такие случаи у Сингера были свои меры предосторожности. Тот, кого, как им
казалось, они знали как острослова и балагура,
не отвечал на их авансы, держал себя корректно,
был немногословен и холоден. Еще хуже обстояло
дело с теми, кто видел в нем в высшей степени обязательного и самоотверженного человека. Их Сингер не мог поставить на место, и перед ними ему
приходилось играть свою роль. В особенности это
касалось двух читателей. Они вообразили, что Сингер любезен, эрудирован и самоотверженно предан
своему делу, а потому наотрез отказывались от
услуг других библиотекарей, если знали, что сегодня была его смена. Одним из этих читателей была дама средних лет, читавшая классические романы, другим – пожилой господин, увлекавшийся
историей. Как-то Сингер помог обоим найти выход
из лабиринта библиотечных стеллажей, в котором
они заблудились из-за неточности и ошибочности
своих воспоминаний, и подвел их к книгам, которые они хотели почитать, но никак не могли отыскать на многочисленных полках Нутодденской
библиотеки. Со свойственным ему профессионализмом Сингер отвел даму средних лет от буквы «М»,
где она, отчаявшись, листала романы Сомерсета
Моэма в надежде найти искомых персонажей,
и решительно проводил ее к букве «Г», где под табличкой «Джон Голсуорси» она нашла первый роман из «Саги о Форсайтах», который, собственно,
108
и искала. Конечно, для этого не требовалось какого-то особого профессионализма, но дама, пораженная и преисполненная благодарности, не желала
впредь пользоваться услугами других библиотекарей. Пожилой господин также попал в трудную ситуацию, из которой никак не мог выбраться, поскольку забыл, что латинское название знаменитого немецкого герцогства было Бавария, и спутал
его с Батавией, столицей голландской колонии
в Восточной Индии. Он так и стоял в полной растерянности, перепутав герцогство Баварию с его
горами и сказочным замком Людовика с фрегатами из Восточной Индии, бороздившими мировой
океан в первой половине девятнадцатого века.
Сингер легко освободил пожилого господина, увлеченного историей, от кипы книг о голландских военных судах и, взяв его под руку, отвел к жизнеописанию безумного короля Людовика Баварского,
что чрезвычайно растрогало пожилого господина.
С тех пор и он отказывался от услуг других библиотекарей. Сингеру это страшно досаждало. Их глупое восхищение было ему в тягость. Особенно потому, что все это происходило в присутствии его
коллег. Сингер не нашел лучшего способа избежать внимания назойливых читателей, как привлечь коллег на свою сторону. Он открыто признался им, что ему досаждает внимание этих читателей, и сказал, что готов на все, лишь бы
избежать общения с ними. Он демонстративно прятался за самыми дальними стеллажами библиотеки, когда приходили те читатели, а потом как бы
играл с ними в прятки, чтобы незаметно для дамы
109
средних лет или пожилого господина выскользнуть из зала и скрыться в служебном помещении
на противоположном конце коридора. Подобные
маневры вызывали у коллег веселое сочувствие,
и они даже стали предупреждать Сингера. «Карлсен пришел», – шепотом сообщали они ему или:
«Барбру Тювен здесь». И он заблаговременно находил себе убежище либо в служебном помещении,
либо в подвале, где у него всегда была та или иная
срочная работа, поскольку именно там и хранились подлинные сокровища библиотеки. Таким образом Сингер показывал коллегам, что его отношения с ними намного искреннее, чем с этими двумя
читателями, которые в своем воображении наделили его заурядную личность бог весть какими фантастическими способностями.
Сингер в Нутоддене. Живущий своей жизнью
и даже преисполненный неких ожиданий. Библиотека, пыльные книги, хранящиеся там, были для
него сродни раскопкам древнего города. Библиотека представляла собой лабиринт, а каталоги – возможность ориентироваться в лабиринте. Ощущение своей власти доставляло Сингеру истинное
наслаждение. Пыльные книги, каждая – в определенном закоулке лабиринта. Только тот, кто знал
код, мог спуститься в подвал и принести в зал драгоценнейшие сокровища. Сингер в конце концов
и решил стать библиотекарем по одной причине:
его привлекала мысль, что тем самым он станет
стражем книжных сокровищ. Именно так он
и представлял себе это. Его глубокая и самодостаточная привязанность к своей профессии имела,
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]