Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Т. Сингер
.pdf
стал обыкновенным столичным жителем, занимающим солидную должность в почтенной Дейкманской библиотеке. Сама Изабелла никогда не высказывала желания переехать в Осло, но когда ей сказали, что так надо, она приняла это без возражений.
Сингер слышал, как она рассказывала другим детям, что к концу лета переедет в Осло и будет ходить там в школу. При этом ее голос не выражал ни
радости по поводу предстоящего переезда, ни страха перед этим событием, ни нежелания переезжать.
Возможно, она и сама не знала, не находила слов
для выражения того, что чувствовала во время переезда, ведь такое иногда случается с детьми. Хотя
переезд коренным образом менял ее жизнь, не было
заметно, чтобы Изабелла сколько-нибудь переживала по этому поводу. В жизни случаются и переезды.
Сингер показывал ей Осло. По четвергам после
обеда магазины открыты дольше обычного, до шести-семи часов вечера, и потому на улицах полно народа, снующего туда-сюда. Сингер считал, что Изабелла должна это увидеть, что она должна ощутить
пульс большого города. Еще они часто бродили по
городу в тихие воскресные утра, когда атмосфера
на улицах была другой. Тогда они могли наблюдать
архитектонику города во всей ее строгости и чистоте. Сингер показывал Изабелле Осло. Пульс и архитектоника большого города. Они шли пешком от
дома на Сумсгате к перекрестку Майорстюа. Там
они садились на голубой трамвай и ехали через
весь город по Бугстадвейен или через район Фрогнер. Потом они путешествовали и на метро, хотя на
этот раз выбрали трамвай, идущий через Фрогнер.
191
Но пока ждали трамвая, Сингер подумал, что хорошо бы показать девочке метро, посмотреть на ее
реакцию, когда они будут въезжать в подземный
туннель, где стоит кромешная тьма, несмотря на
дневное время суток. В следующий раз они так
и сделали. Они стояли на наземной станции Майорстюа и смотрели, как по путям к перрону приближается красный поезд, как он тормозит и останавливается. Они зашли в вагон и сели. Вдруг стало
темно, красный поезд мчался сквозь темноту. Они
слышали стук колес, а за окном стояла кромешная
тьма. И вдруг так же неожиданно возникла станция. Посреди тьмы под землей – станция, а на перроне полно людей. Люди смотрели на сидящих
в вагоне пассажиров, а призрачное освещение не
позволяло разглядеть лица ожидающих на подземной станции. Сингер видел, что все это удивляет
Изабеллу, хотя она ничего не говорила и не прижималась носом к стеклу. Потом поезд снова нырнул
в туннель, и долгое время они ехали по узкому темному туннелю, пока снова не остановились на вырубленной под землей слабо освещенной станции.
Они вышли из вагона и через некоторое время очутились посреди залитого солнцем города. Широкие
улицы, ветер, солнце, но иногда и серые тучи.
А поездки на голубом трамвае, размеренно покачивавшемся на извилистых путях, проложенных
через весь город? Тогда они ехали, рассматривая
улицы Осло при свете дня, с севера на юг, с запада
на восток. Архитектоника большого города. Мимо
проносились улицы, высокие здания, люди. Центр
города. Четверг после обеда, когда магазины закры-
192
ваются позже обычного, в семь часов вечера. Сингер
показывал Изабелле Осло, город, который должен
был стать для нее родным. Подземные станции метро. Голубой трамвай. Торговый дом «Стин & Ср¸м»,
шестиэтажное высокое здание, заполненное товарами, где они поднимались на эскалаторе с этажа на
этаж. И всюду люди и товары. Вещи. Вещи на любой вкус. У Сингера голова шла кругом от такого
изобилия вещей, он быстро уставал, и настроение
у него портилось. Поэтому они не могли долго находиться в магазине. Только поднимались на эскалаторе до шестого этажа, а потом снова спускались
вниз.
Сингер показывал восьмилетней Изабелле Осло.
Он показывал ей каменных морских львов у входа
в Национальную галерею, геральдических львов,
застывших перед стортингом. Памятники известным людям, и в том числе поэту Хенрику Вергеланну. Из окошка трамвая, едущего по Драмменсвейен и тормозящего у Национального театра, он
показывал ей Королевский дворец. Они останавливались на Карл Юхан и смотрели на Королевский
дворец, величественно возвышающийся на вершине холма. Он показывал ей университет имени короля Фредерика. Стортинг. Национальный театр.
Национальную галерею. Ратушу. Огромное здание
Центрального вокзала. Гостиницу «Плаза». Гостиницу «Викинг», которая была главной гостиницей
во время Олимпиады в 1952 году. Теперь ее переименовали, но для Сингера это не имело никакого
значения. «Гранд-отель» и «Гранд-кафе», куда непременно заходят жители Нутоддена, когда бывают
193
в Осло, так же как и жители Пошгрюнна, Саннефьорда, Ларвика и Мосса. Гостиницу «Континенталь»
с элегантным «Театральным кафе», где раньше
Сингер частенько бывал. Он показывал ей фальшивые башенки на домах Фрогнера. Украшения городских фасадов. Американское посольство. Главную квартиру компании «Норск Гидро». Университетскую библиотеку. Знаменитую бронзовую дверь
издательства «Гюльдендал» и не менее знаменитый
черный почтовый ящик издательства «Аскехауг».
Он показывал ей памятник королю Карлу Юхану
на коне, они стояли на Парквейен и смотрели на
памятник сквозь открытые ворота дворца. Ближе
к семи вечера они увидели толпы людей, собиравшихся перед большими кинотеатрами на Клингенберггата, зажженные факелы перед мюзик-холлом
«Ша Нуар», светящуюся рекламу. Сингер был
охвачен невероятным возбуждением, он хотел показать Изабелле все. Он показывал ей море, и они
с наслаждением вдыхали его запах, он показывал
ей холмы, на которых был построен город, не в последнюю очередь Экебергосен, каждый раз словно
подчеркивая, что теперь это ее родной город, где
она будет жить и взрослеть.
Сингер пытался объяснить Изабелле, что Осло –
город магический, как ему казалось теперь, когда
он вернулся сюда после длительного отсутствия. Он
водил девочку по малопривлекательным местам,
показывая ей узкие каменные лестницы, которые
связывали улицы, расположенные на разных уровнях по склону холма. Он показывал ей подземные
переходы, закоулки, через которые можно пройти,
194
намного сократив путь. Он показывал ей крохотные садики, разбитые в глубине дворов, порт Осло.
Да, в один воскресный день они обошли весь порт
от Фрогнерстранда до грузового порта в Бь¸рвике.
Это была длинная прогулка, и Сингер заметил, что
у Изабеллы необычное выражение лица, значение
которого он не понимал. Он показывал ей восточные окраины Осло, где жили иммигранты, где восточные женщины в экзотических одеждах посещали не менее экзотические лавки. Здесь Сингер
предложил Изабелле попробовать экзотические
фрукты, что она и сделала, сказав, что это вкусно,
но больше не попросила.
Часто они проходили мимо мест, где когда-то
Сингер жил или работал, но об этом он ей не рассказывал. Он просто окидывал все это удивленным
взглядом – обветшавшие дома, гостиницу «Гюльденл¸ве», типографию «Дагбладет», здание библиотечного института. Его удивляло, что названия
всех этих мест так мало значили для него теперь,
как будто они никак не были связаны с его жизнью, и он не видел необходимости рассказывать
Изабелле о той жизни, которая так мало значила
для него. Напротив, Сингер охотно показал ей величественный вход в Дейкманскую библиотеку,
огромную каменную лестницу, колонны, элегантное серо-зеленое здание в стиле классицизма и сказал, что он здесь работает. Изабелла посмотрела туда, куда он указывал, но промолчала. Библиотека
была открыта, и на секунду Сингер задумался,
не пригласить ли ему приемную дочь внутрь, чтобы она получше рассмотрела место, где он работа-
195
ет, но он тут же отогнал эту мысль. Вместо этого он
показал ей правительственный квартал, вовсе не
задаваясь целью дать понять девочке, что отсюда
управляют всей Норвегией, хотя вскользь упомянул и об этом. Сингер и не отрицал, что это цитадель власти, так же как и здание тинга, на противоположной стороне правительственного квартала.
Он показал Изабелле полустертую роспись и фигуры, которые, по его словам, были сделаны самим
Пикассо. Ни больше, ни меньше. Всего одно слово – Пикассо. Чтобы она запомнила его. Он надеялся, что в ее памяти навсегда сохранится мысль
о том, что она живет в городе, где фасады домов
расписаны человеком с мистическим именем Пикассо, и, ложась спать, девочка снова и снова будет
возвращаться к этой мысли.
Четверг, около шести часов вечера. Они покидают правительственный квартал. Им пора возвращаться домой. Они спешат к стортингу, где на остановке перед торговым домом «Глассмагасинет»
садятся на трамвай, идущий до остановки Уллевол–Хагебю. В трамвае было полно народу, Сингер
и Изабелла еле втиснулись, одной рукой Сингер
ухватился за поручень, а другой держал Изабеллу.
Рядом с ними стоял мужчина, показавшийся Сингеру знакомым. Сингер кивнул Изабелле, чтобы та
обратила внимание на этого мужчину. Когда они
сошли у стадиона «Бислет» Сингер спросил:
– Ты узнала этого человека?
Изабелла, опустив глаза, покачала головой.
– Он же всегда читает прогноз погоды по телевизору, – торжественно произнес Сингер.
196
Они направились вверх по Пилестредет к Сумсгате. Когда они наконец пришли домой, Изабелла,
бледная и усталая, сразу же отправилась в свою
комнату, где тихо и серьезно стала играть в свой кукольный домик. Сингер расположился на кресле
в гостиной и стал размышлять о том, как сложится
их жизнь в дальнейшем. Хватит ли у него сил справиться со всем этим? В половине восьмого он включил телевизор, чтобы посмотреть новости. В конце
программы показывали прогноз погоды, и на экране появился мужчина, которого они видели в трамвае. Сингер позвал Изабеллу.
– Вот он, смотри, – сказал он ей, – это тот самый мужчина, которого мы видели сегодня в трамвае. А теперь его показывают по телевизору! Удивительно!
Изабелла взглянула на экран.
– Да, – сказала она, – это он. – И снова отправилась играть в свою комнату.
Во второй класс Изабелла пошла в большую школу, где училось много незнакомых детей. Каждое
утро они выходили из квартиры, спускались по
лестнице и выходили на улицу, где быстро прощались. Изабелла поворачивала направо, к перекрестку на Киркевейен, а Сингер – налево, в сторону
Дейкманской библиотеки в центре города. Сингер
всегда оборачивался и смотрел, как девочка идет по
Сумсгате, с ранцем на спине, в сторону перекрестка
на Киркевейен, где она вместе с другими детьми останавливалась и ждала, когда школьный патруль
переведет их через оживленную улицу. Потом Сингер направлялся к трамвайной остановке у стадиона
197
«Бислет» на Пилестредет или шел до библиотеки
пешком, как правило по Бугставейен. Как и последнее время в Нутоддене, отцу-одиночке Сингеру полагался сокращенный рабочий день – с девяти до
трех. Поэтому он обычно возвращался домой около
четырех часов. Когда Сингер отпирал дверь квартиры, Изабелла была уже дома. Она приходила из
школы на несколько часов раньше и, как правило,
уже сидела в своей комнате, делала уроки или играла в свой кукольный домик, целиком поглощенная
событиями этого мира в миниатюре. Так проходил
день за днем. Утром они вместе выходили из дому,
Изабелла шла по Сумсгате с ранцем на спине, Сингер оборачивался, смотрел ей вслед, потом отправлялся своей дорогой, а после работы возвращался
домой, когда девочка была уже давно дома, в своей
комнате. И так неделя за неделей.
Но однажды Изабелла сказала, что в субботу ее
пригласили на день рождения к однокласснице.
Сингер почувствовал облегчение, но не выказал его,
только спросил, как зовут именинницу и где она
живет. А вечером, когда Изабелла легла спать, он
осмотрел ее одежду, поскольку надо было решить,
в чем ей пойти на день рождения. В конце концов
он выбрал юбку и белую блузку, которые Изабелла
как-то надевала на праздник в Нутоддене. Наряд
был не слишком вызывающим, ведь она же не захочет выделяться среди гостей, думал он. Оставалось
решить лишь одну проблему: блузку надо было погладить. Правда, ее следовало и постирать, поскольку она оказалась грязной, но это не составляло труда, у них же была стиральная машина. Сингер тут
198
же положил блузку в машину и постирал при сорока градусах. Но гладить он не умел. Он так и не научился гладить, да и учиться не хотел, потому что
считал глажку исключительно женским делом,
и ему было трудно даже представить себя за этим
занятием. Поэтому сам он носил только такую
одежду, которая не нуждалась в глажке, а если Изабелле необходимо было что-нибудь погладить, они
всегда просили об этом бабушку. Но он нашел выход из положения. На следующий день Сингер положил блузку в дипломат и по дороге на работу стал
искать прачечную. Он нашел ее на Пилестредет, вошел туда и спросил, могут ли они погладить для него вот эту блузку. Хотя они и не гладили вещи, которые не сдавались в стирку, для него сделали
исключение. Сингер с облегчением вздохнул, в субботу Изабелла могла пойти на день рождения в отутюженной блузке. Когда она вернулась домой из
гостей, он спросил, как все прошло.
– Хорошо, – ответила Изабелла.
И жизнь снова пошла своим чередом. Их новая
жизнь в Осло. Изабелла была очень привязана к своему кукольному домику, который ей подарили на
Рождество за год до смерти матери. В этом полностью обставленном домике было электрическое освещение, телевизор, экран которого светился точно
так же, как настоящий, лампы на потолке и на крохотных столиках, картины на стенах, полностью
оборудованные кухня и ванная, занавески, кровати,
застеленные покрывалами. Вначале домик был пустым, вещи для домика докупались постепенно,
и теперь в нем было все, что нужно, даже куклы со-
199
ответствующего размера. Изабелла могла часами сидеть перед своим домиком, не отрываясь смотреть на
кукол и переставлять их с места на место, из одной
комнаты в другую. Иногда она вынимала одну куклу
из домика и относила ее в другую комнату их большой квартиры, в кухонный шкаф или в ящик прихожей, потом она возвращалась в свою комнату,
долго сидела, не отрывая глаз от кукольного домика, изредка поправляла складки на занавеске
или переставляла кукол из одной комнаты в другую,
потом, много времени спустя, бежала в гостиную
или в другую комнату, чтобы вернуть куклу на место. Девочка могла унести из домика какую угодно
куклу, но, похоже, в ее действиях все же была определенная логика, она подчинялась каким-то правилам, сложившимся в ее детской головке за те долгие
часы, которые она проводила перед своим кукольным домиком, когда все уроки были сделаны.
Прошло несколько месяцев со дня их переезда
в Осло. Казалось бы, жизнь входит в привычное
русло, однако Сингера беспокоило то, что Изабелла
никогда не гуляла, не ходила в гости к подругам.
Хотя девочку приглашали на дни рождения, это
никак не сказывалось на ее обычной жизни. Сингеру стоило немалых трудов удержаться, чтобы какнибудь незаметно не последовать за ней по Сумсгате. Он хотел постоять на этой стороне Киркевейен
и посмотреть, что происходило, когда она, перейдя
дорогу, направлялась к школе. Шла ли она вместе
с какой-нибудь другой девочкой или несколькими
одноклассниками, в шумной и веселой толпе детей,
или же проделывала этот последний отрезок пути
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]