Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Т. Сингер
.pdf
знакомился с Мерете Сэтре, подругой супруги адвоката, которую он с той поры и еще долгое время
спустя просто боготворил.
Неужели такой человек, как Сингер, может
влюбиться? А почему бы и нет? Конечно. Но может ли он под влиянием своей влюбленности переехать к своей избраннице, чтобы спать в ее постели, есть за ее столом, ставшим с той поры их общим? Разумеется, Сингер так и поступил, хотя это
вряд ли было благоразумно, и можно лишь задаваться вопросом, как такой человек позволил втянуть себя в неизбежно интимную ситуацию,
при которой ему пришлось предстать во всей своей
наготе перед обнаженной женщиной, готовой принять его.
Но именно так он и поступил. В следующие два
месяца он отказался от квартирки в подвальном
этаже, которую снимал у высокопоставленного чиновника местной администрации, и переехал к Мерете Сэтре, в многоподъездный дом в жилом районе, расположенный на том же самом холме, что
и педагогический институт. Что же побудило тридцатичетырехлетнего библиотекаря сделать это? Он
с открытыми глазами попал в атмосферу ничем не
защищенной интимности. В чужую квартиру, где
ничего ему не принадлежало. К женщине, которая
в этой книге до сих пор упоминалась всего-навсего
как подруга супруги адвоката. Чтобы жить с этой
незнакомой женщиной, быть ее супругом. С женщиной, у которой к тому же был маленький ребенок.
Да, именно так. Два года назад Мерете Сэтре родила дочь, Изабеллу. Тогда она только что верну-
121
лась в свой родной город после десятилетнего отсутствия. Она получила образование художникакерамиста в Осло и за границей, а потом работала
керамистом в художественных мастерских в Хельсинки и Копенгагене. Мерете забеременела от почти незнакомого мужчины во время учебной стажировки в Германии. Она встретила его в Карлсруе,
он был норвежцем, случайно оказавшимся там на
пути в Цюрих. Он не признал ребенка Мерете Сэтре и не хотел иметь ничего общего с только что появившимся на свет гражданином мира. Он поселился в Латинской Америке, как и планировал задолго до встречи с Мерете. Поэтому она вернулась
в Нутодден и родила ребенка там. Некоторое время мать и дочь жили у родителей Мерете, преподавателей, пока с их помощью она не приобрела эту
квартиру, куда и перебрался Сингер.
Какая, должно быть, резкая перемена произошла в жизни Сингера! Едва начав постепенно привыкать к своей новой жизни в Нутоддене, он вдруг
оказался отцом семейства из трех человек. Муж,
жена и маленький ребенок! Знал ли Сингер, на что
он идет? Конечно, знал, ведь он шел на это с открытыми глазами. Ослепленный личностью Мерете Сэтре, он как зачарованный шел ей навстречу
и вскоре занял место мужчины в ее доме. Очевидно, не только Сингер идеализировал ее, но и она
идеализировала Сингера. Во всяком случае, той же
осенью Сингер начал усердно осваивать правила
вождения автомобиля, чтобы получить водительское удостоверение, и получил его вскоре после
Нового года. Конечно же, он решился на этот шаг
122
благодаря неутомимой настойчивости и поддержке
Мерете. Раньше ему и в голову не приходило получить права и водить машину, но Мерете настояла
на этом. Если живешь в маленьком норвежском
городке, необходимо иметь водительское удостоверение, утверждала она, другого выхода нет. Кроме
того, она очень хотела видеть его за рулем собственной машины, это зрелище так порадовало бы
ее. Так что Сингер, добродушно пожимая плечами,
бодро предстал перед своим новым учителем, инструктором по вождению. Сингер за рулем. На ее
старенькой «Ладе». Вскоре после Нового года он
получил права, а впоследствии Сингера-автомобилиста часто видели в Нутоддене и его окрестностях
за рулем старенькой «Лады». Рядом с ним, на переднем сиденье, его жена. А на заднем сиденье,
в детском кресле, надежно пристегнутая Изабелла.
Они ездили на воскресные прогулки даже по
скользким дорогам, чтобы покататься на лыжах
в Туддале или у подножия Гаустатоппен. Сосредоточенный Сингер за рулем на узких извилистых
дорогах. Этот Сингер – улучшенное издание нашего старого знакомого Сингера.
Дома они много времени проводили на кухне.
Мерете Сэтре любила готовить и много времени посвящала тому, чтобы простые и дешевые продукты
превращались в изысканнейшие блюда. Если бы
это была книга со счастливым концом или, скажем, более легкомысленная и поверхностная книга, на ее последних страницах стоило бы поместить
список лучших рецептов Мерете Сэтре. К сожалению, сделать это невозможно по причинам, в кото-
123
рые мы углубляться не станем. Во время своего
пребывания в Хельсинки Мерете полюбила русскую кухню, а пока жила в Копенгагене – итальянскую. Она обожала итальянскую пасту и готовила ее сама. Она делала пасту своими собственными
руками, от начала до конца, при помощи разве что
острейшего ножа. Первое время Сингер просто сидел и смотрел на нее. Он с удовольствием наблюдал, как она целеустремленно орудует на кухне
своими элегантными пальчиками. Однако через
некоторое время Мерете стала настаивать, чтобы
и он тоже включился в работу. И Сингер стал настоящим виртуозом в приготовлении изысканнейших блюд. Он тоже научился делать пасту от начала до конца своими руками, при помощи разве что
острейшего ножа. Как свойственно любому мужчине, он попытался усовершенствовать свой труд
и даже купил машинку для изготовления пасты,
выписав ее из Италии и приобретя при помощи
Ингеманна даже не в Осло, а в самом Копенгагене.
Мерете была очень рада, что он купил эту машинку. Они пользовались ею не часто, но она стояла на
кухне, и они любовались ее металлическим блеском, когда готовили тесто и резали его острейшим
ножом, которых, кстати сказать, теперь у них было два. Сингер научился и печь хлеб. Да, он стал
настоящим виртуозом в приготовлении хлебного
теста и проявлял большую изобретательность, добавляя в тесто различные приправы. Видели бы вы
его в деле на кухне, где он, облаченный в незатейливый передник, стоял, склонившись над плитой,
открывал духовку и доставал оттуда вкуснейший
124
хлеб, который к тому же прекрасно поднялся.
Или когда он открывал крышку кастрюли и вдыхал аромат крепчайшего мясного бульона, часами
варившегося из мозговой косточки, или когда колдовал над одним из божественных соусов, умением
готовить которые особенно гордился. А почему бы
не показать Сингера читателю в тот момент, когда
он печет пироги?
Однако в сценах, подобных описанным выше,
мы все чаще застаем его на кухне одного, потому
что, хотя они с Мерете и готовили вместе к празднику или в выходные, в обычные дни он все чаще
делал это один. Не всегда, отнюдь не всегда, но довольно часто Сингер хозяйничал на кухне один,
стоял и колдовал над итальянским супом минестроне или спагетти болоньезе, или, как сегодня,
над спагетти карбонара, почему бы и нет? Последнее, как полагал бы Сингер всего каких-нибудь
полгода назад, было не итальянским обозначением
норвежских котлет из карбоната, а изысканным
блюдом из спагетти с беконом, приправленным
яичными желтками и сливками. Да, сегодня на
обед будут спагетти карбонара. И вот, когда вечером Мерете и малышка Изабелла открывали дверь
квартиры, после того как Мерете, проведя долгий
день у себя мастерской, забирала дочь у своих родителей, которые приводили ее из детского сада
(поскольку всегда с радостью помогали Мерете), –
тогда ингредиенты были уже смешаны и спагетти
кипели на плите.
И пока Мерете снимала с дочери верхнюю одежду и обе приходили в себя, Сингер накрывал на
125
стол, опрокидывал кастрюлю со спагетти в дуршлаг и оставлял их там на пару секунд, прежде
чем переложить на блюдо. Потом ингредиенты
смешиваются со спагетти, и – хоп! – блюдо готово
к подаче на стол, точно в ту минуту, когда Мерете
и малышка Изабелла появляются на кухне, голодные после долгого дня, и садятся за стол. Чего-то
не хватает? Нет, все на столе, даже сыр пармезан,
настоящий сыр пармезан, приобретенный в эксклюзивном магазине сыров в Осло и привезенный
сюда по заказу Сингера Ингеманном, заезжавшим
в гости две недели назад. Теперь Сингер может
снять свой незатейливый передник и сесть за стол,
где уже сидят Мерете и ее дочь в детском стульчике. Неужели перед нами настоящий Сингер? Человек, живущий в Нутоддене инкогнито?
Да, никаких сомнений и быть не может. Под влиянием своей влюбленности Сингер безусловно изменился. Едва ли теперь в нем можно узнать того, кто
был ранее описан в этой книге. Если взглянуть на
него сейчас, то покажется, что он целиком и полностью вылеплен Мерете Сэтре. Да, уверяю вас,
что тот Сингер, которого мы сейчас наблюдаем, создан по образу и подобию Мерете Сэтре, что доставляет наслаждение и самому влюбленному. Иначе
говоря, Сингер стремится воплотить тот идеальный образ, который увидела в нем любимая женщина, чтобы соответствовать ее представлению
о нем. Сингер хватает со столика в прихожей ключи от машины и выходит во двор. Он открывает машину, садится за руль, вставляет ключ зажигания
и нетерпеливо сигналит задержавшимся в квартире.
126
Пора бы им выйти, и вот они уже торопливо бегут
к нему. Вот он, идеализированный образ Сингера,
созданный Мерете Сэтре. Ее глаза сияют. Так же
как они сияют, когда она садится за стол, на котором дымится блюдо со спагетти карбонара, а Сингер с довольным видом снимает с себя незатейливый передник и тоже быстро усаживается за стол.
Но даже ради того, чтобы глаза Мерете продолжали сиять, Сингер не может потакать ей во всем.
Он не в состоянии постоянно перевоплощаться
в придуманный ею образ, ибо сам видит в нем не
столько идеал, сколько нечто угрожающее, деланное и фальшивое, хотя порой возможность безоглядно перевоплотиться в этот образ кажется ему
весьма заманчивой. Сингер очень хотел бы стать
такой идеальной разновидностью себя самого, быть
созданным по образу и подобию Мерете, но не может – или все же не хочет – превратиться в героя
ее мечты. Если бы мог, он сделал бы это, дошел до
конца, и это было бы прекрасно в своем безумии,
но он не может.
Кое-что Сингер делать просто не в состоянии.
Ради Мерете он научился готовить, даже полюбил
стряпню, но нельзя же позволить ей выбирать вещи для его гардероба! В этом он был непреклонен.
Мерете пришлось удовольствоваться парой рубашек, подаренных ему на Рождество или день рождения. Тут она проявила свой утонченный вкус,
вот и хорошо, но ни о каких кардинальных изменениях в стиле его одежды не может быть и речи.
В конце концов Мерете, хоть и неохотно, но согласилась с этим. «Я люблю тебя таким, какой ты есть», –
127
сказала она с сияющей улыбкой, хотя его стиль едва ли соответствовал ее изысканному вкусу. Улыбка по-прежнему сияла на ее лице. Она любила того, кто был полной ее противоположностью. Разумеется, Сингер понимал это. Но он понимал и то,
что ему придется жестоко бороться за право сохранить свой прежний гардероб и не менять очки.
Влюбленной женщине стоило большого труда
оставить в покое его очки. Сперва Мерете хотела,
чтобы Сингер вставил контактные линзы. «Неужели ты и вправду этого хочешь?» – спросил он, обидевшись и не считая нужным это скрывать. «Нет, –
ответила она тогда, – конечно, нет. Но примерить
очки нового дизайна было бы интересно». Однако
Сингер дал ей понять, что новый дизайн совсем не
кажется ему интересным. Правда, самому Сингеру
было наплевать, круглые очки он носит или квадратные, с металлическими или пластмассовыми
дужками, так что он мог бы позволить Мерете Сэтре подобрать что-нибудь ультрасовременное. Мерете была бы счастлива, но чем бы это обернулось
в дальнейшем? Поэтому Сингер решил твердо стоять на своем. Он будет одеваться как и раньше,
чтобы подчеркнуть, что он вовсе не родился заново, а оставался добрым старым Сингером, хотя
и влюбленным, но не зависящим от того, насколько изменилась его жизнь. И ему казалось, что
Мерете это даже нравилось. Иначе она стала бы
смотреть на него с подозрением, думая, что же
скрывается за новыми одеждами, в которые она
его нарядила. А так Мерете не сомневалась, что
это был добрый старый Сингер, и не задавалась во-
128
просом, в чем же, собственно, состоит это «доброе
старое».
«Незатейливый мужской передник, когда я пеку хлеб, – хорошо; спагетти карбонара – пожалуйста; могу позволить себе и элегантную рубашку на
свое тридцатипятилетие, но в остальном – добрая
старая одежда, того же скучного и безликого фасона, что и раньше. Понятно?» Да, Мерете Сэтре все
было понятно. Это часть его личности, потому Мерете так и сияет. Хотя ей и хотелось бы одеть Сингера во что-то, кажущееся ей по-настоящему красивым.
Мерете хотела видеть его не в ультрамодной
одежде от кутюр, а в чем-то индивидуальном, особенном, интересном и смелом в выборе цвета. Она
не останавливалась на том, чтобы цвета просто гармонировали друг с другом, а стремилась к смелому
и изысканному сочетанию красок. Мерете с удовольствием одела бы его в ярко-красные брюки, например. Сингер не сомневался в этом, потому что
видел мужчин в таких ярко-красных брюках,
но это было не для него. Он не мог носить подобные
брюки, ибо это шло вразрез с его внутренними
убеждениями, а с ними он не хотел расставаться.
Собственно, Сингер делал ради Мерете все, что не
шло вразрез с его внутренними убеждениями, что
было как бы неиспользованным ресурсом его личности, до сей поры незамеченным им или невостребованным. Тогда ему не составляло труда реализовать эти стороны его натуры и вести себя соответственно на радость Мерете и самому себе. Муж за
рулем. Муж, пекущий хлеб и готовящий обед для
129
своей маленькой семьи, которая не вполне принадлежит ему. Вот неизведанные стороны его натуры.
Думая о них, он испытывал некое недоверие,
но вместе с тем они удивляли и забавляли его. Ему
нравилась его новая жизнь, подчиненная власти
любви. К этому примешивалось тайное удовлетворение, поскольку он реализовал цель своего приезда в Нутодден. Теперь Сингер, глава семейства из
трех человек, державший свою машину на стоянке
у дома, действительно мог чувствовать себя в укрытии. И если он хотел приехать сюда безвестным
библиотекарем и жить в Нутоддене инкогнито,
то поставленная цель удивительным образом была
вполне достигнута. Здесь никто не мог найти его,
он бесследно скрылся от тех, от кого хотел скрыться, думал Сингер с глубоким удовлетворением.
Мерете Сэтре была художником-керамистом.
Только в этом качестве ее и можно было ввести
в книгу как подругу супруги адвоката. То, что Мерете Сэтре и супруга адвоката были подругами,
в немалой степени объяснялось тем, что обе они занимались керамикой и в данный момент искали
помещение, которое могло бы служить им общей
мастерской. Супруга адвоката приехала в Нутодден совсем недавно и еще не открыла своего дела,
тогда как Мерете Сэтре держала здесь мастерскую
уже больше года, правда во временном и довольно
убогом помещении. Несмотря на это, она тут же
предложила супруге адвоката пользоваться печью
и мастерской, пока та не найдет что-нибудь получше. Через какое-то время они поняли, что им хорошо работается вместе, и решили снять общую
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]