Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Т. Сингер
.pdf
и его пятнадцатилетняя приемная дочь, единственным попечителем которой он был. Изабелла всегда
была послушной и делала то, о чем ее просили.
Случалось, она не делала того, о чем он просил ее,
но никогда не устраивала сцен, не протестовала.
Она просто не выполняла его поручение, делая
вид, что забыла. С непринужденной естественностью Изабелла ходила по квартире, росла, взрослела, шла навстречу своей будущей жизни в облике
молодой женщины. И Сингер видел все это. Он понимал, что она жила рядом с чужим человеком,
который заботился о ней, и что его заботы никак
не влияют на Изабеллу. Она как будто не замечала Сингера. Вряд ли Изабелла имела что-нибудь
против него, просто он ничего не значил для нее.
И ему пришлось признать это теперь, когда Изабелла обретала женственность. И теперь это ранило его еще больше, чем прежде, когда она была ребенком. Теперь это заставляло его задумываться
о себе самом, Сингере, сорокашестилетнем библиотекаре, живущем одиноко и замкнуто.
Иногда он спрашивал Изабеллу, как у нее дела
в школе, все в той же школе, неподалеку от их дома. Она отвечала, подробно рассказывала о своих
трудностях в учебе, о том, какие предметы ей нравились больше. Случалось, она тоже задавала Сингеру вопросы, всегда о чем-то конкретном, связанном с учебой, например по английской грамматике, о том или ином историческом событии,
о политических деятелях, географических реалиях
и т. п. Сингер охотно отвечал, насколько возможно точно. Может быть, его ответы казались ей
221
слишком сухими, но с этим ничего нельзя было поделать. В остальном Сингер мало что знал о ней.
Подруги приходили и уходили, оставалось несколько подруг детства, но появлялись и новые,
из ее класса. Однажды зазвонил телефон, и юный
мальчишеский голос попросил позвать Изабеллу.
Сингер крикнул Изабелле, что ее зовут к телефону.
Она взяла трубку, а Сингер удалился на кухню.
Когда он вернулся в гостиную, трубка уже лежала
на телефоне, а Изабелла была в своей комнате. Она
не сказала, кто звонил, и Сингер не заметил, чтобы этот звонок впоследствии как-то отразился на
ее жизни.
Сингер не знал, какую музыку она слушает. Он
слышал приглушенный звук за закрытой дверью,
но не узнавал мелодии, что было вовсе не удивительно, поскольку речь шла о музыке молодежной.
И все же несколько раз из вежливости он спрашивал Изабелу, что за музыку она слушает, и тогда
девочка называла ему исполнителей, будь то конкретный певец или группа, говорила, как называется песня, и в ее голосе всегда слышалось восхищение. Но Сингер тут же забывал и имя солиста,
и название песни, а спрашивая ее об этом в следующий раз, внезапно сознавал, что уже задавал
Изабелле этот вопрос примерно неделю назад. Тогда он резко обрывал себя и начинал говорить
о чем-то другом, например, о том, что сейчас так
душно, наверное, скоро будет гроза. Он открывал
балконную дверь и показывал на тяжелые иссинячерные тучи, плывущие по небу. Сингер не хотел
показывать Изабелле, что совсем не интересуется
222
тем, что так занимает ее и ее подруг. Он не хотел
казаться равнодушным, хотя на самом деле его совершенно не интересовала их молодежная музыка.
Но не мог же он начать интересоваться этой музыкой только потому, что ее слушала его пятнадцатилетняя падчерица. Сингер понимал, что это нечестно с его стороны, но ему была противна сама
мысль, что из-за Изабеллы он должен делать вид,
что ее музыка интересует его. Это расстраивало
его, расстраивало всякий раз, когда он думал об
этом, например воплощая свой метафорический образ стража книг в подземельях Дейкманской библиотеки.
Иногда ему ужасно хотелось хоть что-то значить
для Изабеллы, но при этом оставаться самим собой, не отказываясь от своего внутреннего мира.
Но он не мог. Сингер пытался, но у него ничего не
получалось. Растерянный и встревоженный, он постоянно находился в тени ее раскрывающейся, как
бутон, жизни, боясь хоть как-то повлиять на Изабеллу, хоть чем-то ее затронуть и мечтая, чтобы
она заметила его. Попытки Сингера сблизиться
с ней вели лишь к ненужной патетике. Как, например, в тот раз, когда в гостях у нее были две
подружки. Они слушали музыку в ее комнате, как
обычно, при закрытых дверях, и Сингеру показалось, что он слышит ту же музыку, о которой он
расспрашивал падчерицу несколько дней назад.
Потом дверь открылась, девушки вышли из комнаты и уселись перед телевизором, включив музыкальный канал. И Сингер поторопился спросить,
как бы невзначай, что за музыку они только что
223
слушали, она показалась ему очень знакомой, добавил он, давая Изабелле возможность в присутствии подруг вздохнуть и сказать, что это была та
же музыка, о которой он спрашивал позавчера.
Песню исполнял такой-то певец, ответила она,
подчеркнуто отчетливо произнося имя певца и название песни, а ее благовоспитанные подруги переглянулись, удивляясь безнадежности отчима Изабеллы, который никак не мог запомнить названия
и исполнителя песни, представлявшей в данный
момент для них центр вселенной. Изабелла снова
с огорчением вздохнула и переглянулась с подругами. В этот момент Сингер, бессменный попечитель
и воспитатель Изабеллы, пережил одно из самых
счастливых мгновений. Наконец-то он хоть в чемто ей пригодился. В тот момент, когда Изабелла
безнадежно вздохнула и переглянулась с подругами, Сингер ликовал в душе: роль незадачливого отчима Изабеллы позволила ему на секунду стать частью их мира.
Только потом он понял всю глупость ситуации
и своего поведения. Он ощутил глубокое недовольство собой. Всему есть предел, в том числе и той
роли, которую он готов принять для того, чтобы
в собственных глазах – всего лишь в собственных
глазах – сблизиться с ней. Сингер понял, что готов
дойти до самоуничижения, только бы Изабелла допустила его в свою юную жизнь.
Эта сцена – пример сложных отношений Сингера с жизнью и людьми. Всего на миг, когда его
пятнадцатилетняя падчерица в присутствии своих
подруг вздохнула из-за его безнадежной старомод-
224
ности, Сингер, обычно замкнутый в себе, ощутил
себя частью окружающего его мира, частью бытия.
Этим летом во время отпуска Сингер взял Изабеллу с собой в автомобильную поездку по Европе.
Конечной целью путешествия был Лиссабон. Они
переплыли на пароме в Хиртсхальс и оказались
в Дании. Завтракали они в милых закусочных, хотя у Сингера и не было возможности пропустить
рюмочку, поскольку он вел машину, ночевали
в уютных мотелях, где вечером можно было пропустить рюмочку, отдыхая после целого дня за рулем. Они проехали по Северной Германии, вдоль
Рейна, пересекли границу Франции у Страсбурга,
проехали через всю страну южнее Парижа, направляясь в сторону Бордо и Бискайи. В Испании они
ненадолго остановились в Сантьяго-де-Компостела,
центре сбора всех паломников, поскольку там нашел последнее пристанище Иаков, любимый ученик Христа. Правдивую историю о нем Сингер выслушал и принял к сведению. Потом они поехали
по источенному штормами побережью Галисии,
где в маленьких закусочных подавалось множество разных блюд из морепродуктов, которые оказались вовсе не так дороги, как полагал Сингер. Наконец они достигли Португалии и провели неделю
в Лиссабоне. Сингер и его приемная дочь бродили
по городу, впитывая в себя его атмосферу. Он показывал Изабелле все, на что стоило посмотреть:
соборы, монастыри, маяки, современные мосты через реку Тежу. Сингер показал ей точное место, где
заканчивалась Тежу и начинался Атлантический
океан. Он рассказывал Изабелле о великих госу-
225
дарствах, их расцвете и упадке. Он водил ее в маленькие закусочные, где для туристов исполняли
фаду. Они катались на трамвае. Изабелла воспринимала все сдержанно и сохранила невозмутимость даже тогда, когда Сингер рассказал ей о землетрясении в Лиссабоне и показал собор, так и оставшийся после этого в руинах, падший собор, как
неточно, метафорически выразился Сингер. Один
раз они отправились в Алгарви, к морю, чтобы
удовлетворить желание юной девы искупаться
в Атлантическом океане. По правде говоря, они
почти каждый день ездили купаться в Эстурил, тихий курортный городок к северу от Лиссабона,
но Изабелла настояла на том, чтобы они поехали
в Алгарви, туда, где купаются все. Там и в самом
деле было полно людей, им встретились даже норвежцы. В море Изабелла познакомилась со своей
сверстницей из Норвегии и вышла на берег совершенно сбитая с толку.
– Сюда же летает самолет! – воскликнула она. –
Полет занимает всего два часа, а мы парились
в этой машине столько времени. И потом, они живут здесь, а не в Лиссабоне.
Можно было бы описать и их дорогу домой,
но мы не станем этого делать. Скажем только, что
Сингер сосредоточенно вел машину, изменив немного маршрут, а Изабелла в основном смотрела
на небо в поисках какого-нибудь самолета. Но по
приезде домой, когда они снова встретились с Ингеманном, Сингер заметил, что Изабелла, несмотря
на видимое равнодушие, все же кое-что запомнила,
поскольку начала рассказывать Ингеманну о Пор-
226
тугалии и португальцах, и даже не о прелестях Алгарви, а совсем о другом, например о землетрясении в Лиссабоне.
Как-то воскресным утром в начале осени к ним
зашел Ингеманн. Сингер не видел его с весны. Они
сидели и обсуждали новые планы Ингеманна. Сингер терпеливо слушал его рассказ, ведь планы Ингеманна никак его не касались. Вдруг в комнате
появилась Изабелла. Должно быть, она услышала
голос Ингеманна из своей комнаты. Она вышла
к ним в широкополой соломенной шляпе, купленной ею в Португалии, в Алгарви. Когда разговор
зашел о лете, об отпуске Сингера и их поездке
в Португалию, Изабелла тоже вставила пару фраз.
О Лиссабоне. О землетрясении в Лиссабоне. Она
попыталась описать Ингеманну собор на вершине
Алфамы, который так и остался лежать в руинах,
падший собор, сказала она. Ингеманн многозначительно кивал и потом произнес, обращаясь к ней:
– Тебе это показалось интересным.
Сингер отметил, что Ингеманн употребил слово
«интересным», и Изабелле это понравилось. Удивительно, как только у него это получается, с восхищением подумал Сингер. А Ингеманн продолжал:
– Нам тоже так показалось (то есть разрушенный собор в Лиссабоне тоже показался нам интересным. – Прим. писателя, или, если угодно, Сингера). Мы работали там в прошлом году, и в этом
году снова собираемся в Лиссабон. Видишь ли,
этот город представляет для нас особый интерес.
В нем царит особая атмосфера – это важно как для
227
людей, так и для одежды, которую мы рекламируем. Более того, скажу тебе, что можно провезти
всю съемочную группу на желтом трамвайчике через весь город до вершины Алфамы совершенно
бесплатно. Да, Лиссабон – это наше будущее.
– Ой, а я ездила на этом трамвае, – сказала
Изабелла, – много раз.
– Здорово! А теперь посмотрите-ка, что у меня
есть, – довольным голосом произнес Ингеманн
и вытащил из-за спины большую бутылку виски. –
Это тебе, Сингер. Поздравляю с прошедшим днем
рожденья! – воскликнул он.
И Сингер растерянно принял подарок, который
Ингеманн каким-то фантастическим образом сумел
спрятать за спиной. День рождения Сингера! Действительно, его день рождения прошел, когда они
были в Португалии, в отпуске. Сингер давно уже
не отмечал свой день рождения. В этом году он
и вовсе забыл про него. Даже газета, случайно оказавшаяся на их столике за завтраком в кафе,
не напомнила ему о том, какой сегодня был день.
А Изабелла и подавно забыла об этом. Раньше,
когда она была еще маленькой, Сингер из чувства
долга, за несколько дней, напоминал ей об этом,
чтобы она, как и все в ее возрасте, могла подготовиться ко дню рождения близкого ей человека.
Но с тех пор прошло уже три-четыре года, а сама
Изабелла никогда не вспоминала о его дне рождения. Только дедушка и бабушка Изабеллы в Нутоддене никогда не забывали поздравить его. Когда Сингер и Изабелла вернулись из Португалии,
в почтовом ящике лежала открытка от них с позд-
228
равлениями и наилучшими пожеланиями. Сам
Сингер был рад, что необходимость отмечать день
его рождения отпала сама собой, поскольку этот
день приходился на ту пору, когда все были в отпуске. В это время Сингер тоже был в отпуске,
и потому ему не нужно было сидеть в Дейкманской
библиотеке вместе с коллегами перед этим ужасным тортом и изображать искреннюю радость.
Когда человеку исполняется сорок семь, все это
больше не доставляет удовольствия. Сингер не раз
присутствовал на таких торжественных чаепитиях
по случаю пятидесятилетия кого-нибудь из коллег,
чаще всего какого-нибудь одинокого лысеющего
мужчины. Именинник сидел, глядя на праздничный торт, и смущенно улыбался коллегам, а те,
чуть ли не со злорадством, весело пели ему положенную в таких случаях песню. В такие моменты
Сингер испытывал несказанное облегчение оттого,
что именинником был не он. Больше всего он желал, чтобы его день рождения прошел незамеченным. Обычный день, не лучше и не хуже всех
остальных. Сингер чувствовал глубокое удовлетворение, когда этот день ничем не напоминал ему
о себе и о прожитом времени, ушедшем навсегда.
День, когда исполнилось ровно сорок семь лет,
с тех пор как Сингер появился на свет, миновал,
и он снова мог жить в ладу с самим собой, вздохнуть свободно. Такова жизнь Сингера, все идет своим чередом, хотя он постоянно анализирует свои
поступки. Прерывать монотонное и доведенное до
автоматизма существование каким-то празднованием было чуждо натуре Сингера.
229
И все же Сингер обрадовался, когда Ингеманн
преподнес ему большую бутылку виски в честь его
давно прошедшего дня рождения. Потому что это
сделал именно Ингеманн. Ведь с ним они знакомы
с детства, шестнадцатого апреля был день рождения Ингеманна, двенадцатого марта – Гуннара,
семнадцатого июля – Арне. Ингеманн весь сиял,
когда протягивал Сингеру подарок, и тот был тронут. Ингеманн ничего не забывал. Сингер был так
растроган, что просто не знал, что делать с подарком.
– Давай откроем ее, что ли, – растерянно пробормотал он и начал откупоривать бутылку, оглядываясь в поисках двух стаканов. – Тебе придется
сбегать купить содовой, – сказал он Изабелле.
– Да погоди, – рассмеялся Ингеманн, – мы же
не будем пить виски прямо с утра. Оставь его на
тот день, когда тебе действительно понадобится
стаканчик хорошего виски, поскольку, скажу тебе,
нет ничего лучше стаканчика хорошего виски после того, как завершил какое-то важное дело
и чувствуешь себя смертельно уставшим. Ну ты даешь, Сингер, пригласить на вечеринку в одиннадцать утра в воскресенье – этого я от тебя не ожидал, – пошутил Ингеманн и снова рассмеялся.
Изабелла тоже рассмеялась, оттого что Сингер
надумал пить виски в одиннадцать утра в воскресенье.
– Да, пожалуй, лучше уж подождать, – ответил Сингер и тоже рассмеялся. – Спасибо тебе, Ингеманн, ты помнишь то, о чем я сам уже забыл.
Ведь я уже много лет не вспоминал об этом дне.
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]