Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современное международное публичное право. В 3 частях. Ч.1. Общая часть. Учебник
.pdf
Параграф 4.2. Великие державы
211
Однако, в процессе оценивания политического влияния
государств на международной арене, обращает на себя внимание присутствие четкой иерархии между государствами.
На вершине этой пирамиды находятся так называемые «Великие державы» («Great Powers»).
Термин «великая держава» был впервые введен в научный
оборот для того, чтобы обозначить распределение баланса сил
после Венского конгресса 1815 года. Л. фон Ранке такими державами называл Россию, Францию, Великобританию, Пруссию
и Австрию, оказывавших существенное влияние на систему
международных отношений и их правовое регулирование.
В дальнейшем в юридической науке отсутствовали единые
критерии, которые могли бы использоваться для определения
основных слагаемых статуса «великая держава». Свои слагаемые статуса великой державы в разные времена предлагали
английский государственный деятель XIX века Б. Дизраэли,
британский историк А. Тейлор, французский историк Ж. Б. Дюроссель, специалист по международному праву Куинси Райт.
Например, Б. Дизраэли считал, что статус «Великой державы» зависит от следующих составляющих:
− географическое положение и протяженность государ-
ственной территории;
− значительные запасы природных ресурсов;
− высокий уровень социально-экономического развития;
− стабильность национального правопорядка и политиче-
ской структуры государства;
− способность нации к выживанию и уровень духовной
культуры;
− наличие достаточных военных ресурсов, способность за-
щиты национальных интересов;
− способность оказывать влияние на систему международ-
ных отношений.
Глава 4. Государство
212
После принятия Устава ООН, оформившего правовую основу для разграничения великих держав и остальных государств, не имеющих подобного статуса, постоянными членами
Совета Безопасности стали Великобритания, Китай, СССР,
США и Франция. Уставом ООН предусмотрено, что решение
Совета Безопасности, состоящего из 15 государств-членов, считается принятым, когда за него поданы голоса не менее 9 членов, включая совпадающие голоса всех постоянных членов
(ст. 27). Каждая из Великих держав имеет право вето, кроме
того, резолюция Совбеза ООН не может быть принята, если отсутствует согласие еще как минимум пяти членов совета, не являющихся великими державами.
Таким образом, создатели Устава ООН отказались от идеи
использования принципа взвешенного голосования, предполагающего возможность распределить голоса непропорционально, и использовали принцип единогласия великих держав
в процессе принятия решений. Каждая великая держава имеет
только один голос, предполагающий, тем не менее, возможность использования его в качестве вето). Принцип взвешенного голосования был отвергнут как нарушение нормы суверенного равенства.
Реформы в работе Совета Безопасности после принятия
Устава ООН были связаны с необходимостью соблюсти баланс
между принципом суверенного равенства, как одним из основных принципов международного права, и принципом единогласия великих держав, представляющим собой скорее процессуальный принцип. Итогом реформ стало расширение
числа непостоянных государств-членов в Совете Безопасности,
в результате которого пять великих держав не могут принять
решение без поддержки как минимум трех непостоянных членов (иногда это называют шестым вето).
Параграф 4.2. Великие державы
213
Ранняя история ООН также отмечена расширением состава участников Экономического и Социального совета, и регулярными попытками со стороны Генеральной Ассамблеи получить больше полномочий в областях международного регулирования (международная безопасность и вопросы, связанные
с действиями отдельных государств по поддержанию мира).
Генеральная Ассамблея также использовала свои полномочия для получения консультативных заключений Международного Суда, которые могли бы способствовать ограничению
свободы великих держав в решениях о членстве, в разъяснении
законности операций по поддержанию мира и в оценке законности создания ядерного оружия. Даже в тех случаях, когда делегаты Сан-Франциско отказывались принять конкретный механизм, Генеральная Ассамблея использовала свои широкие
полномочия в соответствии со статьей 13 для расширения своих
полномочий. Примером этого является ставшая уже обычной
практика представления Генеральной Ассамблеей предложений по многосторонним договорам сообществу государств.
Доктрина международного права уделила значительное
внимание статусу великих держав. Учитывая реальное положение, ученые обосновывают особое положение великих держав, в том числе и в международных правоотношениях. При
этом, как подчеркивал Г. И. Тункин, эта роль должна осуществляться в соответствии с основными принципами международного права, которые защищают независимость слабых государств.
Таким образом, статус великой державы для какого-либо
государства может быть официально признан международным
сообществом, как это было в случае с Лигой Наций в межвоенное время или Организацией Объединенных Наций (ООН) после Второй мировой войны, и воплощен в принципах и расширенных полномочиях таких государств в процессе принятия
Глава 4. Государство
214
решений (в ООН – принцип единогласия великих держав и
право вето).
Несомненно, одной из критических особенностей любого
государства является его демонстрация силы, которая представляет собой значительное влияние за пределами государства, то есть за границей, с чем менее могущественные страны
не могут сравниться (например, военная агрессия НАТО против Союзной Республики Югославии в 1999 году, осуществленная фактически США).
По мнению Г. И. Тункина, "фактическое положение таково,
что в международных отношениях вообще и в создании норм
международного права в частности особую роль играют великие державы... Реальные средства обеспечения мира и вместе с
тем средства войны находятся прежде всего в руках великих
держав. Поэтому практика нередко толкает на путь предварительного согласования вопросов между великими державами,
поскольку отсутствие соглашения между ними делает бесполезным, а иногда даже и вредным принятие решений по международным проблемам общего порядка"
151
.
В современных правовых актах РФ мы находим упоминание великой державы. Национальные интересы Российской
Федерации как великой морской державы распространяются
на весь Мировой океан и Каспийское море. Такое положение
предусмотрено в новой морской доктрине РФ
152
.
Ягофарова И. Д., Колоткина О. А. указывают: «так же, как
США и Германия, Франция также уверена в том, что является
великой державой и может стать мировым центром в европейском пространстве»
153
.
151
Тункин Г.И. Теория международного права. М.: Междунар. отношения. 1970. С. 243–244.
152
Указ Президента РФ от 31.07.2022 N 512 "Об утверждении Морской доктрины Российской
Федерации" // "Собрание законодательства РФ", 01.08.2022, N 31, ст. 5699.
153
Ягофарова И. Д., Колоткина О.А. Зарубежный опыт обеспечения экономической безопасно-
сти: теоретико-правовой анализ // Хозяйство и право. 2022. N 8. С. 109–120. DOI: 10.18572/01342398-2022-8-109-119.
Параграф 4.2. Великие державы
215
Нравственное направление развития государств и защита
традиционных духовно-нравственных ценностей, предлагаются как показатель великой державы современного времени и
основы для будущего развития Мира. Фиошин А. В.
154
отме-
чает, что «необходимость внедрения в идеологический дискурс
положения о важности семьи и семейных ценностей представляется очевидной. Крепкая семья – основа сильного государства. Если обратить внимание на страны, в которых семья – безусловная ценность, а уважение к старшим – неотъемлемая составляющая народных традиций, то мы увидим, что это, как
правило, мощные, стремительно развивающиеся государства с
более чем тысячелетней историей. Речь прежде всего о Китае и
Индии»
155
.
Специалисты международники выделяют тенденции для
развития региональных держав. «Новый импульс к развитию
системы международных отношений дадут именно региональные державы». Айриян Р. С. называет триаду наиболее
успешно и динамично развивающихся региональных держав –
Турция, Индия и Бразилия.
156
«Под давлением внешних и
внутренних обстоятельств великие державы будут вынуждены
выбирать ситуативное сотрудничество и создавать временные
альянсы как между собой, так и с участием региональных держав»
157
.
154
Фиошин А. В. Об основах формирования государственной политики по поддержке семей и
сохранению традиционных семейных ценностей (или Концепция четырех "И") // Нотариус.
2022. N 6. С. 22–26. DOI: 10.18572/1813–1204-2022-6-22-26.
155
О современном статусе Индии и ее роли на мировой арене см., например: Акарашов И.С.
Является ли Индия великой державой? // Международные отношения. 2017. N 4. С. 80 - 86;
Артемов В.Ю. и др. Сравнительное правоведение: национальные правовые системы / Под ред.
В.И. Лафитского. Т 3: Правовые системы Азии. М.: ИЗиСП; КОНТРАКТ, 2013. 704 с.
156
Айриян, Р. С. Застывший в динамике: мир без нового миропорядка / Р. С. Айриян // Новое
прошлое. – 2021. – № 3. – С. 8–20. – DOI 10.18522/2500–3224-2021-3-8-20. – EDN UMSCYW.
157
Там же.
Глава 4. Государство
216
Параграф 4.3. Суверенитет и его ограничение
В процессе развития международного права, как особой системы права, понимание государственного суверенитета претерпевало существенные изменения.
1) Классическое понимание суверенитета.
В настоящее время является общепризнанным тот факт,
что классическая теория неограниченного суверенитета восходит к Вестфальскому миру. Согласно этому классическому понятию суверенитета, нормы международного права не имеют
обязательной силы, и поэтому государство имеет право свободно определять свою компетенцию. Революционные изменения конца XVIII и начала XIX века породили новую концепцию
суверенитета, которая теперь включала в себя понятие равенства государств как один из своих существенных элементов. Понятие суверенитета также содержало важный, но негативный
принцип невмешательства во внутренние дела других государств.
Доктрина суверенитета, господствовавшая в XIX веке и в
начале XX века, основывалась на идее, что государства связаны
только теми правовыми нормами, с которыми они согласны
либо путем заключения договоров, либо в результате признания обычных норм международного права. Согласно этим позитивистским учениям, суверенитет есть не просто верховная
власть (summa potestas), а полная и более или менее неограниченная власть государства (plenitudo potestas), которая впоследствии получила название «анархия суверенитета». Таким
образом, понятие суверенитета интерпретировалось как оправдывающее использование абсолютной власти или символизирующее обладание ею. Суверенитет государства рассматривался не как власть, которую следует использовать для общего
блага международного сообщества, а как субъективное право
Параграф 4.3. Суверенитет и его ограничение
217
на неограниченную власть в рамках государственной территории для наиболее эффективного удовлетворения интересов государства.
Национальный правопорядок и осуществление внутренних
и внешних функций отдельного государства были ограждены
не только от вмешательства других государств, но и от любого
вмешательства международного права. Международное право
рассматривалось как набор добровольных норм, содержащихся
в договорах или вытекающих из международных обычаев. Таким образом, существовала презумпция неограниченного суверенитета. Этот факт подтвердила и Постоянная палата международного правосудия, когда в деле «Лотус»
158
заявила, что
ограничения независимости государств не могут быть презюмированы
159
.
Также следует отметить, что согласно классическому представлению о суверенитете, право на ведение войны рассматривается как один из ключевых элементов суверенитета, и не принимаются никакие обязательные правовые нормы, обязывающие государства поддерживать мир.
2) Суверенитет и международное право.
С начала двадцатого века становится все более очевидным,
что классический подход к суверенитету как к абсолютной и неограниченной власти представляет собой угрозу международному миру и существованию независимых национальных государств. Был задан вопрос, может ли суверенное государство
быть связанным нормами международного права.
В работе известного немецкого юриста-государствоведа
Г. Еллинека Die rechtliche Natur der Staatenverträge (1890 г.),
была предпринята попытка объяснить обязательную силу международного права, используя гипотезу о том, что суверенное
158
Анянова Е. С. Дело «Лотос» и контроль США в открытом море. Московский журнал между-
народного права. 2015;(1):87-106. https://doi.org/10.24833/0869-0049-2015-1-87-106.
159
The «Lotus» Case, 7 September 1927. PCIJ A., No. 10. 1927.
Глава 4. Государство
218
государство, вступая в правовые отношения с другим государством, подчиняется международному праву посредством акта
самоограничения, от которого государство может отказаться в
любое время, не нарушая никакого закона. Таким образом, государство подчиняется только своей воле.
В монографии Г. Трипеля Völkerrecht und Landesrecht
(1899 г.), развивающей дуалистическую концепцию юридической природы международного права, проводится различие
между международным и внутригосударственным правом посредством ссылки на их основы и источники. Ученый утверждал, что международное право регулирует отношения между
государствами, в то время как внутригосударственное право касается отношений между отдельными лицами или между отдельными лицами и государством. Что касается их источников,
то внутригосударственное право выводится из частного права
государства, тогда как международное право находит свой источник в общей воле государств. Для того чтобы международная норма вступила в силу в национальном праве, она должна
быть преобразована в норму внутреннего права актом национального законодательства.
После Первой Мировой войны, однако возникли антисуверенные доктрины, стремившиеся заменить дуалистическую
доктрину, делавшую акцент на волеизъявлении государств, монистическим подходом, стремившимся установить общий источник международного и национального права. Так, Г. Краббе
отмечал, что международное право возникает, когда люди из
разных государств в результате внешних событий расширяют
свое правосознание, чтобы включить в него международные отношения. Источником вытекающих из этого норм международного права является не воля государств, а правосознание отдельных лиц, чьи интересы затрагивает норма или которые
имеют конституционную обязанность заботиться об этих интересах. Следовательно, национальное и международное право
Параграф 4.3. Суверенитет и его ограничение
219
имеют, по существу, одинаковое качество и стоят выше государственной власти.
3) Теория относительного суверенитета построена на от-
казе от классической идеи о том, что государства являются
единственными субъектами международного права, и утверждает, что люди также являются субъектами международного
права. Результатом этой теории является то, что, если государство лишается своего статуса субъекта международного права,
оно также больше не может иметь суверенитета.
Некоторые представители данной теории, не ограничиваясь отказом от классического понимания суверенитета, утверждали, что теория суверенитета больше не соответствует развитию позитивного международного права и поэтому должна
быть либо полностью отвергнута, либо изменена в соответствии
с новыми международными реалиями посредством процесса
«релятивизации». Теория общих интересов и общего блага подразумевает, что государства должны жертвовать своими личными интересами, а также некоторыми аспектами своего суверенитета в пользу общих интересов и общего блага.
Таким образом, переход от классического понимания суверенитета к концепции относительного суверенитета связан с
признанием того факта, что суверенитет может в определенной
степени подчиняться международному праву. Однако суверенитет одного государства не может быть подчинен суверенитету
другого государства. Данный тезис впоследствии нашел отражение в Уставе ООН в виде принципа суверенного равенства
государств и уважения прав, присущих суверенитету.
4) Суверенитет как взаимозависимость и сотрудни-
чество
Фридман проводит различие между классической системой
международного права сосуществования и новым международным правом сотрудничества.
Глава 4. Государство
220
Он отождествляет начало этого нового международного
права с периодом между Первой и Второй мировыми войнами
ХХ века. Переход международного сообщества от, по существу,
негативного свода правил воздержания к позитивным правилам сотрудничества представляет собой событие, имеющее
огромное значение для принципов и структуры международного права.
Несмотря на то, что традиционное понимание суверенитета
по-прежнему, в первую очередь, фокусируется на независимо-
сти, определение суверенитета как абсолютной концепции неограниченной свободы и власти ставится под сомнение. Государства пришли к выводу, что существует потребность в сотрудничестве для достижения целей сообщества, и все члены международного сообщества должны учитывать действительные интересы других членов при осуществлении своего суверенитета.
Государства больше не могут действовать совершенно независимо друг от друга, поскольку остается все меньше аспектов
жизни, которые не зависят или не реагируют на деятельность
за пределами государства. Эта тенденция прямо бросает вызов
традиционному пониманию суверенитета как полностью независимой высшей власти.
Растущая идея сотрудничества и взаимозависимости
между государствами делает необходимым существование
международного сообщества государств.
В консультативном заключении
160
Международного Суда
относительно законности угрозы ядерным оружием или его
применения (1996 г.) было отмечено: «Несмотря на все еще
скромный прорыв «наднационализма», прогресс, достигнутый с
точки зрения институционализации, не говоря уже об интеграции и «глобализации», международного сообщества неоспорим.
Посмотрите на распространение международных организаций,
160
Хисакадзу Фудзита. О Консультативном заключении Международного суда относительно
законности ядерного оружия 184.pdf (icrc.org).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]