Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений. Монография
.pdf
2.13. Определенность права
го процессуального законодательства в суде надзорной инстанции в связи с принятием и введением в действие Федерального
закона от 4 декабря 2007 г. № 330-ФЗ «О внесении изменений
в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации»,
с одной стороны, также по существу лишь воспроизводилась позиция ЕСПЧ: «Принцип правовой определенности предполагает,
что суд не вправе пересматривать вступившее в законную силу
постановление только в целях проведения повторного слушания
и получения нового судебного постановления. Иная точка зрения
суда надзорной инстанции на то, как должно быть разрешено дело,
не может являться поводом для отмены или изменения судебного
постановления нижестоящего суда». С другой стороны, в действующем Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11 декабря 2012 г. № 29 «О применении судами норм
гражданского процессуального законодательства, регулирующих
производство в суде кассационной инстанции» вообще не содержится толкование «принципа правовой определенности».
Практически воспроизводится позиция ЕСПЧ и в определении
Верховного Суда Российской Федерации от 31 мая 2013 г. № 20-КГ
13–9: «Правовая определенность предполагает уважение принципа недопустимости повторного рассмотрения однажды решенного
дела, который закрепляет, что ни одна из сторон не может требовать пересмотра окончательного и вступившего в законную силу
решения только в целях проведения повторного слушания и принятия нового решения. Полномочие вышестоящего суда по пересмотра дела должно осуществляться в целях исправления судебных
ошибок, неправильного отправления правосудия, а не пересмотру
по существу. Пересмотр не может считаться скрытой формой обжалования, в то время как лишь возможное наличие двух точек
зрения по одному вопросу не может являться основанием для пересмотра. Отступления от этого принципа оправданы, только когда являются обязательными в силу обстоятельств существенного
и непреодолимого характера».
В то же время в Постановлении Верховного Суда Российской
Федерации от 17 декабря 2012 г. № 85-АД12–4 теоретически
обосновано установлено: «Требования правовой определенности и стабильности не являются абсолютными и не препятствуют
351
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
возобновлению производства по делу в связи с появлением новых
и вновь открывшихся обстоятельств или при обнаружении существенных нарушений, которые были допущены на предыдущих
стадиях процесса, если это привело к неправильному разрешению
дела». Более того, в Определении Верховного Суда Российской
Федерации от 25 мая 2012 г. № 49-В12–9 выработана более убедительная позиция: «Положения статьи 6 (части 2), статьи 15 (части
4), статьи 17 (части 1), статьей 18, 19 и статьи 55 (части 1) Конституции Российской Федерации предполагают правовую определенность и связанную с ней предсказуемость законодательной политики в сфере пенсионного обеспечения, необходимые для того,
чтобы участники соответствующих правоотношений могли в разумных пределах предвидеть последствия своего поведения и быть
уверенным в том, что приобретенное ими на основе действующего
законодательства право будет уважаться властями и будет реализовано». Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ в постановлении
от 25 декабря 2013 г. № 99 «О процессуальных сроках» как и многие лишь упомянул о «принципе правовой определенности»: «в целях реализации принципа правовой определенности и эффективного рассмотрения дела в разумный срок вопрос о необходимости
обращения к председателю суда с мотивированным заявлением
о продлении срока рассмотрения дела в порядке, предусмотренном частью 2 статьи 152 АПК РФ, рекомендуется разрешать на
стадии подготовки дела к судебному разбирательству». Президиум
Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в Постановлении от 1 февраля 2011 г. № 9713/10 также только сослался на
«принцип правовой определенности».
Вместе с тем, вслед за Конституционным Судом РФ, Президиум
Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в Постановлении от 11 декабря 2012 г. № 9604/12, во-первых, спорно записал:
«АПК РФ, вводя сроки подачи жалоб, установил тем самым баланс
между принципом правовой определенности, обеспечивающим
стабильность правоотношений в сфере предпринимательской
и иной экономической деятельности, с одной стороны, и правом
на справедливое судебное разбирательство, предполагающим
возможность исправления судебных ошибок, с другой» (выделено мной. — В. Е.). Во-вторых, Президиум Высшего Арбитражного
352
2.13. Определенность права
Суда Российской Федерации в Постановлении от 22 апреля 2014 г.
№ 12278/13 без необходимых аргументов и пояснений установил:
«С целью учета таких ценностей, как правовая определенность
и стабильность судебного акта, также являющихся проявлением
права на судебную защиту… и обеспечения справедливого баланса
между интересами всех заинтересованных лиц…».
Президиумы судов субъектов РФ традиционно ограничиваются
лишь упоминанием понятия «принципа правовой определенности». Например, Президиум Верховного Суда Республики Бурятия
в Постановлении от 6 июня 2014 г. записал: «Президиум отмечает,
что отмена или изменение в кассационном порядке вступившего
в законную силу судебного постановления может привести к нарушению принципа правовой определенности, который требует, чтобы принятое судами окончательное решение не могло быть оспорено без достаточных оснований» (выделено мной. — В. Е.).
К сожалению, в постановлениях президиумов судов субъектов
Российской Федерации встречаются и, думаю, дискуссионные позиции, связанные с «принципом правовой определенности». Например, Президиум Верховного суда Республики Татарстан пришел к следующему, полагаю, спорному выводу: «…обжалование
судебных постановлений в кассационном порядке является особой формой оспаривания судебных постановлений, при которой
исходя из принципа правовой определенности не допускается
проверка правильности выводов судов первой и второй институции об установленных ими обстоятельствах дела, не допускается иная оценка доказательств…Основанием для пересмотра
судебных постановлений, вступивших в законную силу, являются исключительно нарушения судом норм материального или
процессуального права».При таком подходе, во-первых, остается
открытым вопрос о том, как должны поступать кассационные или
надзорные судебные инстанции, установившие нарушения принципов либо норм материального или процессуального права в результате проверки выводов судов первой и (или) второй инстанций
об установленных ими обстоятельствах дела. Во-вторых, на мой
взгляд, определенность права, а не «принцип правовой определен-
ности», характеризует только право, а не обстоятельства дела» (выделено мной. — В. Е.).
353
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
В последнее время «Принцип правовой определенности» весьма
активно анализируется и в специальной литературе. Так, Р. Масаладжиу в 2009 г. пришел к следующему весьма спорному выводу:
«Принцип правовой определенности в общем виде заключается
в ясности и четкости действующих правовых норм, устойчивости
законных и обоснованных судебных актов, а также стабильности
складывающихся на их основе правоотношений, чтобы заинтересованные лица с разумной степенью вероятности могли предвидеть последствия применения к ним судом действующих правовых
предписаний и в соответствии с этим предвидеть последствия вы-
1
бора того или иного варианта своего поведения»
.
К сожалению, этот автор, во-первых, с позиции юридического
позитивизма ограничился только «правовыми нормами» и «законностью» судебных актов. Во-вторых, теоретически спорно к «принципу правовой определенности» отнес «последствия применения
судом действующих правовых предписаний», а также и «последствия выбора того или иного варианта поведения». На мой взгляд,
«определенность права», а не «принцип правовой определенности» — характеристика только права, а не других социальных явлений.
Е. А. Борисова в своей статье, опубликованной в 2010 г., ограничилась лишь только выводами ЕСПЧ: «одним из основополагающих
аспектов верховенства права является принцип правовой определенности, который среди прочего требует, чтобы принятое судами
окончательное решение не могло быть оспорено…Правовая определенность, согласно позиции Европейского Суда, предполагает уважение принципа res judicata (принцип недопустимости повторного рассмотрения однажды решенного дела). В соответствии с ним
ни одна из сторон не может требовать пересмотра окончательного
и вступившего в законную силу постановления только в целях проведения повторного слушания и получения нового постановления.
Полномочие вышестоящего суда по пересмотру дела должно осуществляться в целях исправления судебных ошибок, неправильного
1
Масаладжиу Р. Принцип правовой определенности в науке, практике ЕСПЧ
и его влияние на доступность правосудия на стадии надзорного производства
в гражданском и арбитражном процессах // Арбитражный и гражданский процесс. 2009. № 8. С. 10–13.
354
2.13. Определенность права
отправления правосудия, а не пересмотра по существу. Пересмотр
не может считаться скрытой формой обжалования, а возможное наличие двух точек зрения по одному вопросу само по себе не является основанием для пересмотра. Отступления от этого принципа
оправданы, только когда являются обязательными в силу обстоя-
1
тельств существенного и непреодолимого характера…»
.
А. Р. Султанов в своей статье, опубликованной в 2011 г., сделал
акцент на проблемах соблюдения прав и свобод человека по делам
из публичных отношений с учетом «принципа правовой определенности». В этой связи А. Р. Султанов заметил: «ЕСПЧ в Постановлении от 25 июля 2002 г. по делу «Совтрансавто Холдинг»
против Украины» (п. 77) обратил внимание на то, что: «…юридические системы, характеризуемые…риском отмены вступивших
в силу решений судов неоднократно…, как таковые несовместимы
с принципом правовой определенности, который является одним
из фундаментальных аспектов верховенства права по смыслу статьи 6 Конвенции». Эта правовая позиция была воспроизведена
2
ЕСПЧ и в Постановлениях по жалобам против России»
(выделено мной. — В. Е.). Хотелось бы только уточнить: на мой взгляд,
многоступенчатая система надзорных инстанций несовместима
не с «принципом правовой определенности», а с определенностью
процессуального права, в том числе процессуального права, устанавливающего судопроизводство в России.
В то же время, с позиции не «принципа правовой определенности», а правовой категории «определенность права» представляется дискуссионным, во-первых, отнесение к «определенности
права» «качества и эффективности правоприменительной деятельности». Во-вторых, отнесение определенности права в качестве
критерия «при принятии решения о признании их утратившими
силу…». В-третьих, как требование к судебному решению «в двух
его аспектах»: «как требование к самому судебному решению, т. е.
его содержательной стороне» «и как требование в смысле устойчи-
1
Борисова Е. А. Правовая определенность и право на справедливое судебное
разбирательство// Законодательство. 2010. № 8.
2
Султанов А. Р. Правовая определенность и уважение судебного решения, всту-
пившего в законную силу, по делам об оспаривании действий государственных органов// Законодательство и экономика. 2011. № 8.
355
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
вости окончательного судебного решения в целом». Такой подход
основан на научно дискуссионных и разнообразных концепциях
интегративного правопонимании, смешении права и неправа, в том
числе национальных правовых актов и судебных решений — онтологически разнородных социальных регуляторов общественных
отношений. В то же время определенность права с позиции научно
обоснованной концепции интегративного (интегрального) правопонимания основывается на синтезировании только принципов
и норм права, содержащихся в единой, развивающейся и многоуровневой системе форм национального и (или) международного
права, реализующихся в России, — однородных видов социального
регулирования общественных отношений (права и права)!
В. И. Анишина и Т. Н. Назаренко в 2013 г. в самом общем виде
прежде всего пришли к справедливому выводу: «В своем основном
значении принцип правовой определенности, прежде всего, предполагает стабильность правового регулирования и существующих
1
правоотношений»
. Вместе с тем, в дальнейшем названные авторы,
противореча сами себе, дискуссионно и весьма неопределённо продолжили: «…принцип правовой определенности может проявляться, прежде всего, в том, что судебное решение судов первой и второй
инстанций должно иметь известную «устойчивость» — может быть
пересмотрено, в исключительных и редких случаях, не содержащих
субъективного элемента и основанных на строго определенных правилах (законах) … одним из содержательных аспектов принципа
правовой определенности является единство правоприменения»
2
В поддержку своего мнения В. И. Анишина и Т. Н. Назаренко привели слова Л. Вильдхабера: «именно через единство правоприменения достигается выполнение международного и конституционного
принципов равенства всех перед законом и судом, равного права
каждого перед законом и судом, равного права каждого на судебную защиту и только таким путем создается правовая определен-
ность (выделено мной. — В. Е.). Господство права и эффективность
защиты прав всех участников экономических отношений не будут
.
1
Анишина В. И., Назаренко Т. Н. Реализация принципа правовой определенно-
сти в российской судебной системе//Наука и образование: хозяйство и экономика;
предпринимательство; право и управление. 2013. № 2. С. 40–47.
2
Там же.
356
2.13. Определенность права
гарантированы в условиях различного понимания и применения
1
правовых норм судами»
. Думаю, данная точка зрения также выработана на основе научно дискуссионных и разнообразных концепций интегративного правопонимания, спорно интегрирующих
право и неправо, например, Европейскую Конвенцию о правах человека и судебные решения — онтологически разнородные социальные регуляторы общественных отношений.
Н. Н. Ковтун и Д. М. Шунаев в 2014 г., анализируя «принцип правовой определенности» и res judicata, написали: «…принцип правовой определенности по содержанию не тождественен res judicata,
при этом сам по себе являясь лишь одним из аспектов идеи верховенства права. В контексте того, что res judicata является одним
из элементов принципа правовой определенности, выстраивается
четкая иерархия правовых принципов: верховенство права — правовая определенность — res judicata. Последний же принцип, будучи определен Европейским Судом по правам человека как принцип
недопустимости повторного рассмотрения однажды решенного
дела, может быть, по сути назван принципом правовой определен-
2
ности окончательных актов суда»
(выделено мной. — В. Е.).
Вместе с тем, такой вывод представляется теоретически дискуссионным. Во-первых, верховенство права является не правовым принципом, а спорный концепцией права. Во-вторых, правовая определенность — не правовым принципом, а дискуссионной
правовой категорией. Теоретически точнее такую правовую категорию называть «определенность права». В-третьих, res judicata
не является правовым принципом, а указывает на определенную
устойчивость (стабильность) судебных актов, характеризующихся
недопустимостью пересмотра судебных актов, вступивших в законную силу, в отсутствие исключительных (экстраординарных)
на то оснований, связанных с существенными и непреодолимыми
обстоятельствами, например, необходимостью исправления фундаментальных ошибок, либо появлением вновь открывшихся или
новых обстоятельств по делу.
1
Вильдхабер Л. Прецедент в Европейском Суде по правам человека//Государ-
ство и право. 2001. № 12. С. 5–12.
2
Ковтун Н. Н., Шунаев Д. М. Правовая определенность и res judicata в решениях
Европейского Суда по правам человека// Российский судья. 2014. № 9.
357
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
По мнению С. Б. Полякова и А. И. Сидоренко, выработанному
ими в 2014 г., «принцип правовой определенности рассматривается Европейским судом именно как предсказуемость права и защи-
та от судебного произвола» (выделено мной. — В. Е.). Несмотря
на то, что в основном его действие связывается с недопустимостью
пересмотра в порядке надзора вступивших в законную силу решений в целом, правовую определенность по его решениям можно
представить, как, во-первых, ясность правовых норм, во-вторых,
ясность порядка применения правовых норм и, в-третьих, уверенность в окончательности результата правоприменительной
1
деятельности»
.
Такое толкование «принципа правовой определенности» ЕСПЧ
является теоретически недостаточно убедительным. Во-первых,
С. Б. Поляков и А. И. Сидоренко «принцип правовой определенности связывают только с «ясностью правовых норм». В то же время
первичными средствами правового регулирования общественных
отношений являются принципы национального и (или) международного права. Во-вторых, «ясность порядка применения правовых
норм», с позиции научно обоснованной концепции интегративного
правопонимания, на мой взгляд, не характеризует собственно определенность права. В-третьих, полагаю, такой же вывод возможно
сделать и в отношении «уверенности в окончательности результата
правоприменительной деятельности».
В 2014 г. М. В. Пресняков с позиции научно дискуссионных
и разнообразных концепций интегративного правопонимания,
искусственно интегрирующих право и неправо, теоретически спорно и весьма неопределенно выделил формальную сторону правовой определенности и ее материальный или фактический аспект.
В частности, он писал: «Под формальной стороной правовой определенности…следует понимать определенность формы выражения
правовых предписаний. Формальный аспект правовой определенности относится непосредственно к законам и иным нормативно-правовым актам… и обозначает внешний аспект такой определенности. Материальный, или фактический, аспект правовой
определенности предполагает определенность действительного по-
1
Поляков С. Б., Сидоренко А. И. Значение принципа правовой определенности
в постановлениях Европейского суда по правам человека// Адвокат. 2014. № 7.
358
2.13. Определенность права
ложения лица, например, точность и стабильность приобретаемых
1
на основе закона субъективных прав и обязанностей»
.
В то же время весьма характерно, что далее в той же статье
сам М. В. Пресняков более обосновано заметил: «Правовая определенность» представляет собою весьма эклектичное понятие,
объединяющее самые различные требования к качеству закона
и правоприменительной практики, например: в одном ряду здесь
находится обязанность официального опубликования закона и недопустимость произвольного пересмотра вступивших в законную
2
силу судебных актов»
(выделено мной. — В. Е.). Подтверждение
убедительного вывода М. В. Преснякова об эклектичности понятия
«принцип правовой определенности» в специальной литературе
встречается постоянно. Например, В. Ю. Кулакова считает: «Содержание «принципа правовой определенности» … раскрывается
в различных аспектах как определенность права, определенность
3
судебной практики и определенность судебного решения»
.
В 2016 г. Т. Н. Назаренко подготовила статью на тему: «Принцип
«правовой определенности» и его применение судами общей юрисдикции Российской Федерации», в которой справедливо констатировала: «В настоящее время принято употреблять наименование
данного принципа в сокращенном виде res judicata, что в переводе
с латинского языка дословно означает «решенное дело»…Вместе
с тем, содержание данного принципа, первоначально достаточно узкое, со времени применения и толкования его Европейским Судом
4
значительно расширилось»
. В то же время далее Т. Н. Назаренко
пришла к традиционному выводу: «международный принцип правовой определенности может проявляться, прежде всего, в том, что
судебное решение судов первой и второй инстанций должно иметь
1
Пресняков М. В. Правовая определенность и принцип разумной сдержанности
законодателя: проблема формальной и материальной правовой определенности//
Конституционное и муниципальное право. 2014. № 4.
2
Там же.
3
Кулакова В. Ю. Правовая определенность судебного решения в свете реализа-
ции права на судебную защиту в суде кассационной инстанции// Законы России:
Опыт, анализ, практика. 2014. № 7.
4
Назаренко Т. Н. Принцип «правовой определенности» и его применение суда-
ми общей юрисдикции Российской Федерации //Режим доступа: http://usd. sml.
sudrf. ru/modules. php?name=press_dep&op=4&did=9
359
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
известную «устойчивость» и может быть пересмотрено в исключительных и редких случаях, не содержащих субъективного элемента
и основанных на строго определенных правилах (законах) … Один
из содержательных аспектов принципа правовой определенности
1
является единство правоприменения»
.
В 2015 г. И. С. Дикарев выпустил монографию на тему: «Прин-
цип правовой определенности и законная сила судебного решения в уголовном процессе». По мнению И. С. Дикарева, «ключевой элемент принципа правовой определенности в сфере
процессуального права — обеспечение стабильности правопри-
2
менительных решений…»
. В то же время в дальнейшем И. С. Дикарев уточнил свою позицию: «Содержание принципа правовой
определенности образует система элементов (выделено мной. —
В. Е.), которые в обобщенном виде могут быть представлены следующим образом: (1) стабильность правового регулирования;
(2) осведомленность гражданина относительно действующих законов и подзаконных нормативных актов, а также правоприменительных решений, затрагивающих его права и законные интересы; (3) ясность, недвусмысленность и согласованность правовых
норм, правоприменительных решений; (4) единообразное применение закона (в том числе единство судебной практики); (5) стабильность правоприменительных решений; (6) исполнимость су-
3
дебных решений»
.
Как представляется, сформулированная И. С. Дикаревым точка
зрения выработана с позиции научно дискуссионных и разнообразных концепций интегративного правопонимания, искусственно интегрирующих право и неправо — с одной стороны, «правовые
нормы» и «законы»; с другой стороны, — «осведомленность гражданина относительно действующих законов и подзаконных нормативных актов», «правоприменительные решения», «единообразное применение закона, в том числе единство судебной практики)»,
«стабильность правоприменительных решений» и «исполнимость
судебных решений».
1
Там же.
2
Дикарев И. С. Принцип правовой определенности и законная сила судебного
решения в уголовном процессе. Волгоград, 2015. С. 5.
3
Там же.
360
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]