Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений. Монография
.pdf
3.7. Природа и виды «прецедентов» Европейского Суда по правам человека
Европейского Суда по правам человека, в которых дано толкование
положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод
(выделено мной. — В. Е.), подлежащих применению в данном деле».
По содержанию толкование права можно рассматривать как уяс-
нение права для себя и разъяснение его для других в процессе рас-
1
смотрения конкретного спора
. Следовательно, в процессе толкования права судья не «творит» новое право, а лишь более глубоко его
познает и разъясняет сторонам спора, используя прежде всего исторический, логический, языковой и системный способы толкования.
В силу объективных и субъективных факторов толкование права
в процессе его применения является естественным и объективно необходимым мыслительным процессом. «Необходимость толкования
норм права, — справедливо отмечает А. Ф. Черданцев, — обусловлена
их признаками, особенностями форм выражения во вне и функционирования … их языково-логической и «юридической» формой … вытекает также из такого свойства правовых норм, как их системность»
2
Изложенные теоретические и правовые аргументы, как представляется, позволяют сделать вывод: постановления Европейского Суда по правам человека, вынесенные против России, ipso facto
и без специального соглашения в силу ст. 1 Федерального закона
«О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных
свобод и Протоколов к ней» являются своеобразными» прецедентами индивидуального судебного регулирования фактических
правоотношений» в целом, а не только толкования, которое российские органы государственной власти (в том числе суд), иные
органы и лица должны учитывать в своей деятельности в соответствии с названным федеральным законом.
С целью практической реализации данных теоретических выводов, на мой взгляд, необходимо подготовить и принять целый ряд
норм права. Во-первых, к сожалению, в действующих процессуальных кодексах России нет необходимых и достаточных ответов на вопросы, возникшие в теории и на практике. Так, например, согласно
п. 4 ч. 3 ст. 311 АПК РФ установление Европейским Судом по правам человека нарушения положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении арбитражным судом
1
См.: Ершов В. В. Судебная власть в правовом государстве. С. 154–181.
2
Черданцев А. Ф. Толкование советского права М., 1979. С. 6–11.
.
491
Глава 3. Индивидуальное регулирование общественных отношений
конкретного дела, в связи с принятием по которому заявитель обращался в Европейский Суд по правам человека, относится к новым
обстоятельствам. Вместе с тем, в соответствии с п. 2 ч. 1 новые обстоятельства — это «обстоятельства», «возникшие после принятия
судебного акта, но имеющие существенное значение для правильного разрешения дела…». Однако, по-моему, очевидно, что, во-первых, Европейская Конвенция по правам человека — это не «обстоятельство», а разновидность международного договора, во-вторых,
форма международного права, существовавшая до, а не возникшая
после принятия судебного акта. Думаю, теоретически точнее неприменение или «неправильное» применение Европейской Конвенции
по правам человека относить к нарушениям права, являющимся
самостоятельным апелляционным, кассационным или надзорным
поводом для отмены принятых судебных актов.
В этой связи необходимо заметить: в теории и на практике возник важнейший вопрос об универсальности действия принципа res
judicata, возможности и основаниях отмены судебных актов, установивших за лицом право, обретенное в суде. Например, исследуя
проблему «правовой определенности» (точнее — определённости
права), возможно, в частности, подчеркнуть, что в 1998 г. в §359 п. 6
УПК ФРГ было введено новое основание возобновления производства по уголовным делам. Данная норма права предусматривает возможность возобновления производства по уголовному делу, по которому германским судом вынесено вступившее в силу законное
решение, если Европейский Суд по правам человека установит, что
при вынесении решения было допущено нарушение Европейской
Конвенции по правам человека или Протоколов к ней, а решение
германского суда было основано на этом нарушении. Концептуально
данная поправка к закону была выработана в соответствии с § 79.1
Закона о Федеральном Конституционном Суде Германии, согласно
которому нарушение Конвенции, длящееся в конкретном индивидуальном случае, должно быть прекращено, во всяком случае в области
уголовного права, которая наиболее чувствительна к правам человека, даже если приговор уже вступил в законную силу.
Учитывая изложенные теоретические и правовые аргументы,
предлагаю создать рабочую группу, состоящую из научных и практических работников, по выработке единого специального пра-
492
3.7. Природа и виды «прецедентов» Европейского Суда по правам человека
вового института возобновления производства по делам для всех
процессуальных кодексов России, который установил бы основания, порядок и сроки пересмотра российских судебных решений,
вступивших в законную силу. Думаю, возобновление производства по делу, по которому решение российского суда вступило в законную силу, возможно только по заявлению заинтересованных
лиц и в порядке, который должен быть определен соответствующими процессуальными кодексами России, лишь в случаях установления Европейским Судом по правам человека существенных
нарушений прав и правовых интересов лиц, гарантированных Европейской Конвенцией по правам человека и Проколами к ней.
На практике возник вопрос о том, какими нормами права должен руководствоваться судья при рассмотрении спора, аналогичного делу, по которому ЕСПЧ ранее вынес постановление против
России? Отдельные судьи при вынесении решения в этих случаях прямо руководствуются принятыми ранее постановлениями
ЕСПЧ. Как представляется, исходя из того, что ЕСПЧ не является
правотворческим органом, а имеет право лишь толковать Европейскую Конвенцию о правах человека, суды должны руководствоваться не постановлениями ЕСПЧ, а соответствующими пунктами
Европейского Конвенции о правах человека с учетом их обязательного толкования ЕСПЧ для российских судов. Необходимо внести
соответствующие нормы права в процессуальные кодексы России.
Возникает также и другая важная проблема: приведение ранее
вынесенных аналогичных судебных решений в соответствие с вынесенными позднее Постановлениями ЕСПЧ по конкретным делам против России. Должны ли суды ждать рассмотрения в дальнейшем аналогичных споров ЕСПЧ по сокращенной процедуре
и вынесения постановлений — «клонов» или могут (должны) принимать самостоятельные «превентивные» меры? На эти актуальнейшие вопросы также не только могут, но и должны дать ответы
процессуальные кодексы России.
Неизбежно возникает и другой вопрос: какое значение имеют
постановления ЕСПЧ, вынесенные против других государств?
Должны ли российские суды их учитывать при вынесении решений? Думаю, да. Представляется, что Европейский Суд по правам
человека вправе толковать Европейскую Конвенцию по правам
493
Глава 3. Индивидуальное регулирование общественных отношений
человека по тождественным спорам только аналогичным образом,
независимо от того, против какого государства принимается постановление. Отсюда российские судьи должны получать официальные переводы постановлений ЕСПЧ, вынесенные не только против
России, но и против других государств. Например, такие заверенные
переводы постановлений ЕСПЧ человека могли бы производить
в Министерстве иностранных дел России и (или) в аппарате уполномоченного при Европейском Суде по правам человека. Практика
совершения таких переводов в аппарате уполномоченного при Европейском Суде по правам человека имеется в других государствах.
Конституционный Суд РФ в Постановлении от 5 февраля 2007 г.
№ 2-П подчеркнул: «Не только Конвенция о защите прав человека
и основных свобод, но и решения Европейского Суда по правам человека — в той части, в какой ими, исходя из общепризнанных принципов и норм международного права, дается толкование содержания
закрепленных в Конвенции прав и свобод, включая право на доступ
к суду и справедливое правосудие, — являются составной частью российской правовой системы, а потому должны учитываться федеральным законодателем при регулировании общественных отношений
и правоприменительными органами при применении соответствующих норм права». Как необходимо толковать в спорных случаях положение постановления Конституционного Суда «должны учитываться
федеральным законодателем при регулировании общественных отношений и правоприменительными органами при применении соответствующих норм права»? В самом общем виде ответ на этот вопрос дал
Европейский Суд по правам человека в решении от 15 января 2009 г.
по делу «Бурдов против России» (№ 2), в котором он сформулировал
позицию о том, что ст. 46 Конвенции о защите прав человека и основных свобод возлагает на государство-ответчика правовое обязательство
не только произвести заинтересованным лицам выплаты, присужденные в качестве справедливой компенсации за признанное решением
Европейского Суда по правам человека нарушение, но и принять меры
общего характера, а если необходимо — и индивидуальные меры.
1
В связи с этим, во-первых, федеральный законодатель должен
принять «общие меры» в виде устранения пробела в законе, вы-
1
СЗ РФ. 1998. № 14. Ст. 1514.
494
3.7. Природа и виды «прецедентов» Европейского Суда по правам человека
работки и принятия соответствующей нормы права в ГПК РФ.
Во-вторых, правоприменительные органы в будущем, естественно,
будут обязаны руководствоваться этой нормой права в аналогичных случаях. В-третьих, в случае сохранения пробела в ГПК РФ
(непринятия законодателем мер «общего характера») правоприменительные органы (в том числе суды), полагаю, будут вынуждены
прямо применять в качестве «соответствующих норм права» нормы
права, содержащиеся в Европейской Конвенции по правам человека, в толковании Европейского Суда по правам человека. Такой вывод в том числе основан на буквальном толковании ст. 1 Федерального закона «О ратификации Конвенции о защите прав человека
и основ ных свобод и Протоколов к ней»: «Российская Федерация
в соответствии со ст. 46 Конвенции признает ipsofacto (в силу самого факта) и без специального соглашения юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования
и применения Конвенции и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после
их вступления в действие в отношении Российской Федерации».
Вместе с тем, анализируя проблемы применения «мер общего
характера» и «индивидуальных мер», Конституционный Суд РФ
в Постановлении от 26 февраля 2010 г. № 4-П, думаю, сделал два
весьма противоречивых вывода. В первом Конституционный Суд
РФ справедливо констатирует: «…отсутствие в части второй статьи 392 ГПК Российской Федерации соответствующего основания
приводит в судебной практике к отказу от рассмотрения этих заявлений … и тем самым … к блокированию действия Конвенции о защите прав человека и основных свобод на территории Российской
Федерации». Вместе с тем, в этом же Постановлении далее Конституционный Суд РФ утверждает: «…ч. 2 ст. 392 ГПК Российской
Федерации … не может рассматриваться как позволяющая суду общей юрисдикции отказывать в пересмотре по заявлению гражданина вынесенного им судебного постановления по вновь открывшимся обстоятельствам в случае, если Европейским Судом по правам
человека установлено нарушение положений Конвенции о защите
прав человека и основных свобод при рассмотрении конкретного
дела, по которому вынесено данное судебное постановление, по-
495
Глава 3. Индивидуальное регулирование общественных отношений
служившее поводом для обращения заявителя в Европейский Суд
по правам человека».
Однако даже сам Конституционный Суд делает весьма характерную оговорку: « Таким образом, часть вторая статьи 392 ГПК Российской Федерации - по своему конституционно-правовому смыслу
в системе действующего правового регулирования, в том числе с
учетом провозглашенного статьей 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации приоритета правил международного договора
Российской Федерации, - не может рассматриваться как позволяющая суду общей юрисдикции отказывать в пересмотре по заявлению гражданина вынесенного им судебного постановления по вновь
открывшимся обстоятельствам в случае, если Европейским Судом
по правам человека установлено нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении
конкретного дела, по которому было вынесено данное судебное постановление, послужившее поводом для обращения заявителя в Европейский Суд по правам человека» (п.3.5.). Следовательно, в ГПК
РФ имелся пробел, отсутствовала норма права, регулирующая данные спорные отношения. В этих случаях «правом» для судов общей
юрисдикции является не соответствующая норма в ГПК РФ (её в законе не было), а Европейская Конвенция по правам человека — международный договор, являющийся одной из форм международного
права, обязательного для применения судами общей юрисдикции.
Конституционный Суд РФ в Постановлении от 26 февраля 2010 г.
№ 4-П спорно постановил: «Признать ч. 2 ст. 392 ГПК РФ не противоречащей Конституции РФ, поскольку по своему конституционноправовому смыслу в системе действующего правового регулирования,
в том числе с учетом провозглашенного ст. 15 (ч. 4) Конституции РФ
приоритета правил международного договора Российской Федерации, — она не может рассматриваться как позволяющая суду общей
юрисдикции отказывать в пересмотре по заявлению гражданина вынесенного им судебного постановления по вновь открывшимся обстоятельствам в случае, если Европейским судом по правам человека установлено нарушение положений Конвенции о защите прав человека
и основных свобод при рассмотрении конкретного дела, по которому
было вынесено данное судебное постановление, послужившее поводом
для обращения заявителя в Европейский Суд по правам человека».
496
3.7. Природа и виды «прецедентов» Европейского Суда по правам человека
На мой взгляд, весьма дискуссионно предметом рассмотрения
и (главное) резолютивной части Постановления Конституционного
Суда была не собственно ч. 2 ст. 392 ГПК РФ, а ч. 2 ст. 392 ГПК РФ
«в системе действующего правового регулирования», в том числе
с учетом Европейской Конвенции по правам человека. В то же время согласно ч. 2 ст. 125 Конституции России Конституционный Суд
разрешает дела о соответствии Конституции РФ, в частности, федеральных законов. Статья 125 Конституции РФ также не относит
к компетенции Конституционного Суда РФ разрешение дел о соответствии Конституции РФ как собственно международных договоров, так и федеральных законов «в системе действующего правового регулирования», в том числе «с учетом Европейской Конвенции
по правам человека». Как представляется, в соответствии с принципами и нормами права, содержащимися в единой системе форм
национального и (или) международного права, а не «в системе действующего правового регулирования», согласно п. «г» ч. 3 ст. 125
Конституции РФ Конституционный Суд РФ вправе разрешать
дела о соответствии Конституции только «не вступивших в силу
международных договоров Российской Федерации».
Кроме того, ч. 2 ст. 392 ГПК РФ, раннее предусматривающая
перечень оснований для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам решений, определений суда, постановлений президиума суда надзорной инстанции, вступивших в законную силу,
и не должна была содержать такого дополнительного основания,
как установленное ЕСПЧ нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судами
конкретного дела, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в Европейский Суд по правам человека. Такой вывод основывается на том, что решение Европейского Суда по правам человека является не «вновь открывшимся» (Европейская
Конвенция по правам человека действовала на момент принятия
судом общей юрисдикции решения) и не «обстоятельством» (Европейская Конвенция по правам человека — международный договор,
одна из форм международного права, обязательный для применения судами общей юрисдикции, а не «обстоятельство», т. е. факт).
В данном случае предметом спора являлось не противоречие
федерального закона (ч. 2 ст. 392 ГПК РФ) Конституции, а про-
497
Глава 3. Индивидуальное регулирование общественных отношений
бел в ГПК РФ, который теоретически более обоснованно должен
был бы не устанавливать Конституционный Суд, а устранять Государственная Дума Федерального Собрания РФ. Причем с целью унификации российских процессуальных кодексов группа
разработчиков Российской академии правосудия ещё в 2008 г.
к VII Всероссийскому съезду судей с единых концептуальных
позиций подготовила проект федерального закона «О внесении
изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, Арбитражно-процессуальный кодекс Российской Федерации и в Гражданский процессуальный кодекс Российской
1
Федерации»
. В соответствии со ст. 3 данного законопроекта был
разработан «мягкий вариант», в котором предлагалось название
гл. 42 изложить в следующей редакции: «Пересмотр по вновь открывшимся обстоятельствам решений, определений суда, постановлений президиума суда надзорной инстанции, вступивших
в законную силу, а также в связи с постановлением Европейского
Суда по правам человека…». Разработчики также считали необходимым дополнить гл. 42 ст. 3971 следующего содержания: «Статья
3971 «Пересмотр вступивших в силу судебных актов в связи с постановлением Европейского Суда по правам человека»: (1) Уста-
новление Европейским Судом по правам человека нарушений положения Конвенции о защите права человека и основных свобод при
рассмотрении судом конкретного дела, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в Европейский Суд по правам человека, является основанием для пересмотра вступивших
в законную силу…актов судов…
Вместе с тем, необходимо заметить: в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г.
№ 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных
принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» содержится теоретически более
точный вариант: «…неправильное применение судом общепризнанных принципов и норм международного права и международных
договоров Российской Федерации может являться основанием
к отмене или изменению судебного акта».
1
Российское правосудие. Спец. вып. К VII Всероссийскому съезду судей. 2008.
С. 73–75.
ГЛАВА 4
Некоторые актуальные специальные
теоретические и практические проблемы
российского права
4.1. Анализ некоторых актуальных специальных
теоретических и практических проблем российского
права с позиций юридического позитивизма, научно
обоснованной, а также научно дискуссионных
и разнообразных концепций интегративного
правопонимания
В связи с ограниченным объемом монографии вынужден провести анализ лишь некоторых актуальных фундаментальных специальных проблем российского права. К сожалению, с одной стороны, весьма часто работы по общей теории права не основываются
на реальных практических проблемах материального и процессуального права, действительных спорных вопросах права в «жизни».
С другой стороны, отраслевые исследования, как правило, ограничиваются только рамками собственных узкоотраслевых проблем,
не базируются на положениях и выводах общей теории права.
В связи с этим в Российском государственном университете правосудия поддерживаются защиты диссертаций по двум специальностям, например, по общей теории права и гражданскому праву либо
по общей теории права и трудовому праву
Нередко в научных работах только констатируются какие-либо
научные выводы или фактические обстоятельства, например, излагается сложившаяся, «устоявшаяся» судебная практика, но отсутствуют необходимые теоретические, правовые, иные аргументы,
подтверждающие её научную обоснованность. Так, многие авторы
утверждают: «правовые позиции» Конституционного Суда РФ являются «источниками» права. Однако, во-первых, в работах тради-
1
См., например: Глухов А. В. Юридическая природа постановлений и определе-
ний Конституционного Суда Российской Федерации: Дисс… канд. юрид. наук. М.,
2009; Воронов И. Ю. Основополагающие принципы российского права и российско-
го трудового права: Дисс… канд. юрид. наук. М., 2012.
1
.
499
Глава 4. Некоторые актуальные специальные теоретические и практические проблемы
российского права
ционно приводятся лишь фактические примеры, подтверждающие
данные выводы. Во-вторых, авторы обычно не анализируют теоретические, правовые, практические и иные последствия реализации
1
в российском праве и в «жизни» подобных идей
.
Зачастую необходимые теоретические, правовые и иные аргу-
менты в научных работах сводятся к самым общим фразам, например: «в науке устоялось…», «в науке принято считать…». Нередко
авторы заменяют обязательные аргументы выписками из решений
судов либо цитатами известных авторов без их необходимого собственного творческого анализа и развития, в частности, в работах
можно зачастую встретить слова: «как указал (установил) Конституционный Суд РФ» или «стоит согласиться с мнением…».
В связи с вышесказанным представляется, что положения
и выводы, выработанные специалистами по общей теории права, должны основываться на общенаучных выводах и закономерностях, а также практических отраслевых исследованиях. Кроме
того, необходимо вернуться к анализу и переосмыслению многих
«устоявшихся» положений и выводов, сделанных ранее с позиций
юридического позитивизма, а также научно дискуссионных и разнообразных концепций интегративного правопонимания, как в общей теории права, так и в отраслевых исследованиях.
Считаю, что реальная современная правотворческая и право-
применительная практика позволяют высказать, как минимум, два
предварительных вывода:
1) юридический позитивизм, а также научно дискуссионные
и разнообразные концепции интегративного правопонимания
не позволяют вырабатывать адекватные и необходимые ответы на
современные фундаментальные теоретические и практические вопросы, возникающие в процессах правотворчества и правоприменения;
2) научно обоснованная концепция интегративного правопонимания, наоборот, основанная на восприятии и реализации положений и выводов, объективно проверенных временем и подтвержденных правореализационной практикой, содержащихся в различных
типах правопонимания, интегрирующая только право и право,
1
См., например: Гук П. А. Судебный прецедент: теория и практика. М., 2009.
С. 85–101.
500
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]