Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений. Монография
.pdf
2.6. Взаимосвязь, взаимовлияние и соотношение международного и национального
права
ма и норма внутригосударственного права являются нормами
различных правовых систем, которые могут взаимодействовать,
1
но не коллидировать друг с другом
(выделено мной. — В. Е.). В-
третьих, делает весьма спорный вывод Б. Л. Зимненко, взаимодействие международного и внутригосударственного права в сфере
отношений с участием субъектов национального права осуществляется в форме национально-правовой имплементации. Причем
выделяются следующие основные методы национально-правовой
имплементации: метод внутригосударственного правотворчества;
метод инкорпорационной отсылки; метод толкования. Вследствие
действия метода инкорпорационной отсылки к источникам и нормам международного права, в рамках правовой системы государства образуется внутригосударственная правовая норма, элементы
логической структуры которой, а также компоненты содержания
которой закрепляются одновременно как в источниках международного права, ставших частью правовой системы государства, так
2
и в источниках национального права»
.
В то же время, следует заметить, что действующая Конституция РФ прямо не гарантирует примата или приоритета международного права над российским правом, к сожалению, включает в себя нормы, содержащие как элементы дуалистической, так
и монистической концепции. Так, с одной стороны, во-первых, ч. 2
ст. 4 Конституции РФ предусматривает: «Конституция Российской Федерации и федеральные законы имеют верховенство на
всей территории Российской Федерации». Во-вторых, ч. 4 ст. 15
Конституции РФ не отвечает на важнейший вопрос о соотношении общепризнанных основополагающих (общих) принципов
и норм международного права с Конституцией РФ. В-третьих, ч. 1
ст. 120 Конституции РФ гласит: «судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному
закону». Отсюда многие исследователи утверждают о приоритете
Конституции РФ над международным правом. Весьма характерно мнение Б. Л. Зимненко: «Конституция РФ в рамках правовой
системы России обладает высшей юридической силой по отношению ко всем внутригосударственным нормативным актам, а также
1
Там же. С. 14, 35.
2
Там же. С. 7.
201
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
положениям, предусматриваемым источниками международного
права, ставшими частью правовой системы государства. В случае
возникновения коллизии между конституционными положениями и положениями международного права, государственный орган
должен руководствоваться положениям, закрепленными в Кон-
1
ституции РФ»
.
С другой стороны, во-первых, ч. 4 ст. 15 Конституции РФ устанавливает приоритет международных договоров РФ над национальными законами. Во-вторых, ч. 1 ст. 17 Конституции РФ содержит важнейшую норму: «В Российской Федерации признаются
и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права». В-третьих, ч. 3 ст. 46 Конституции РФ гарантирует: «Каждый
вправе в соответствии с международными договорами Российской
Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите
прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты». В-четвертых, ст. 18
Конституции РФ не сводит национальное право только к позитивному праву, правовым актам, принимаемым правотворческими органами государственной власти; гарантирует признание
также и естественного права в качестве элемента национального
права: «права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание
и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием».
Достаточно противоречивое правовое регулирование в Конституции РФ вопросов, связанных с соотношением международного
и российского права, вполне естественно приводит научных работников к разнообразным выводам. Весьма характерным является
мнение В. А. Толстика, который считает, что «юридически обязательными для Российской Федерации являются только те нормы
международного права, в отношении которых она выразила согла-
2
сие на обязательность их для себя»
. Перефразируя В. А. Толстика,
1
Зимненко Б. Л. Указ. соч.
2
Толстик В. А. Иерархия источников российского права: Автореф. дисс… д-ра
юрид. наук. Н. Новгород, 2002. С. 47.
202
2.6. Взаимосвязь, взаимовлияние и соотношение международного и национального
права
думаю, можно сделать достаточно странный вывод о необходимости применения только «нами признанных», а не «общепризнанных» норм международного права.
Возможность непосредственного применения принципов и норм
международного права изучается учеными в рамках проблемы «самоисполнимости» международного права в зависимости от форм
международного права. Частично ответ на этот вопрос возможно
найти в федеральных законах. Так, согласно п. 3 ст. 5 Федерального закона РФ «О международных договорах Российской Федерация», «Положения официально опубликованных международных
договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской
Федерации непосредственно. Для осуществления иных положений
международных договоров Российской Федерации принимаются
соответствующие правовые акты».
Большинство специалистов разделяют позицию, состоящую
в том, что возможно непосредственное применение и действие
самоисполнимых принципов и норм международного права
в сфере внутригосударственных отношений. Вместе с тем, ряд
авторов без достаточно убедительных теоретических и правовых
аргументов отрицают такую возможность. Так, Б. Л. Зимненко
полагает, что «нормы международного права по объективным
критериям не способны регулировать внутригосударственные
отношения, причем даже в том случае, если в национальном законодательстве будут предусматриваться соответствующие отсылочные нормы. В связи с этим на доктринальном уровне невозможно вести речь о существовании самоисполнимых норм,
так как сами нормы международного права ни при каких условиях не могут быть реализованы в сфере отношений, участниками которых являются субъекты национального права независимо от того, носят ли такие нормы характер самоисполняемых,
либо нет. Эти нормы не могут выполнять регулятивную функцию в сфере внутригосударственных отношений, даже если
государство будет принимать дополнительные (конкретизирующие) правовые нормы. Даже на первый взгляд самоисполнимая норма международного права, с точки зрения доктрины,
по своей сути всегда является несамоисполнимой (в том смы-
203
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
сле, что она не способна регулировать внутригосударственные
1
отношения»
.
Как представляется, теоретической основой как дуалистической
концепции, так и различных видов отрицания непосредственного
применения принципов и норм международного права, «самоисполнимости» международного права, возможности непосредственной реализации самоисполнимых принципов и норм международного права является юридический позитивизм, сведение права
прежде всего к национальным правовым актам, принимаемым органами государственной власти. И наоборот, научно обоснованная
концепция интегративного понимания права как сложная совокупность, синтез международного и национального права позволяет
рассматривать международное и внутригосударственное право
в рамках единой системы форм национального права и международного права, реализующегося в России, монистической концепции, непосредственного действия и применения самоисполняемых
основополагающих (общих) и специальных принципов и норм
международного права.
13 ноября 2003 г. Главное государственно-правовое управление Президента Российской Федерации совместно с Советом Европы провело Конференцию на весьма характерную тему: «Приведение в соответствие с европейскими стандартами российской
правовой системы: десять лет сотрудничества с Советом Европы
(1993–2003 гг.) и дальнейшие перспективы». Весьма показательно
и то, что 21–22 марта 2006 г. в Москве состоялось заседание Постоянного совета партнерства (ПСП) Россия — Европейский союз
по тематике общего пространства свободы, безопасности и правосудия, в повестке дня которого, в частности, рассматривались
вопросы реализации «дорожной карты», борьбы с терроризмом,
противодействия наркотикам, соглашения о визовых упрощениях,
дальнейшие шаги по подготовке к переходу к безвизовому режиму
взаимных поездок граждан, борьбы с оргпреступностью, миграционной проблематикой и правового сотрудничества.
2–4 июня 2004 г. в г. Санкт-Петербурге Российская академия
правосудия совместно с Советом Европы провела Конференцию на
1
Зимненко Б. Л. Указ. соч. С. 27.
204
2.6. Взаимосвязь, взаимовлияние и соотношение международного и национального
права
тему: «Теоретические и практические вопросы применения международного права», посвященную принятому 10 октября 2003 г. Верховным Судом РФ Постановлению Пленума № 5 «О применении
судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм
международного права и международных договоров Российской
Федерации». На конференции несколько раз выступил судья Европейского Суда по правам человека от Украины В. Г. Буткевич
(в настоящее время — в отставке), подчеркнувший, в частности,
несколько характерных тенденций и сделавший ряд важных выводов, прежде всего постоянный рост обращений граждан в Европейский Суд, увеличение числа постановлений Европейского Суда
против государств; возможность защиты Европейским Судом прав
и свобод граждан в том числе и в случае их нарушения в результате
применения национальных конституций. В связи с этим представляется необходимым и актуальным еще раз вернуться к проблемам
соотношения международного и национального права с позиции
общей теории права, научно обоснованной концепции интегративного правопонимания, деятельности правотворческих и правоприменительных органов.
В. Г. Буткевич в своем выступлении на названной конференции в г. Санкт-Петербурге дифференцировал пять отличных друг
от друга подходов европейских государств по применению Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод:
1) автоматическое прямое применение; 2) опосредованное применение после принятия национального закона; 3) применение в результате весьма сложной обусловленности (например, в Швеции);
4) применение в случае отсутствия нормы в национальном праве; 5) прямое неприменение. Очевидно, что проанализированные
выше выводы многих российских ученых и правотворческих органов большинства европейских государств во многом совпадают.
Как представляется, вопрос о прямом или каком-то ином варианте применения международного права, соотношении международного и национального права прежде всего зависит, во-первых, от позиции государства, связанной со степенью ограничения
суверенитета и государственной воли на ограничение действий
(бездействия) национальных органов государственной власти
не только (и не столько) собственными правовыми актами, но так-
205
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
же и международным правом; во-вторых, от форм международного
права, реализуемых в стране.
Важнейшее теоретическое и практическое значение имеет вопрос о прямом, не прямом или каком-то ином порядке применения
принципов и норм права, содержащихся в формах международного права. Порядок их применения прежде всего зависит от форм
права, реализуемых в государстве. Так, с одной стороны, порядок
применения принципов и норм права, содержащихся в международных договорах, может и должен быть определен в самих международных договорах. С другой стороны основополагающие (общие) принципы международного права и обычаи международного
права, не нашедшие своего закрепления в международных договорах, в государствах могут быть признаны и самоисполнимыми
формами международного права. Для России вопрос о самоисполнимости основополагающих (общих) принципов международного
права и обычаев международного права после выхода из сложившегося в настоящее время экономического и политического положения с новой силой станет на повестку дня.
Наконец, вопрос о соотношении отдельных форм международного права с отдельными формами национального права должен
быть разрешён посредством обсуждения, подготовки и принятия
специального Федерального закона «О формах национального
и международного права, реализующегося в Российской Федерации», внесения соответствующих изменений и дополнений в Конституцию РФ, кодексы и другие федеральные законы.
2.7. Верховенство права
Многие научные и практические работники нередко применяют
в своих исследованиях понятие «верховенство права», зачастую
глубоко не вдаваясь в его природу. Термин «верховенство права»
включается также в многочисленные и весьма противоречивые
международные юридические документы, содержащие самые разнообразные точки зрения, связанные, например, с его содержанием и сущностью. Более того, например, В. А. Виноградов полагает:
«…в ряде случаев — это всего лишь «правовая мимикрия», когда
копируется внешняя форма, при этом содержание остается свое
206
2.7. Верховенство права
собственное»1. Видимо, невозможно исключать и такую возможность использования термина (понятия) «верховенство права».
Весьма характерным представляется вывод B. Leoni, который верховенство права связывал с «неким идеалом, без сомнения берущим начало от идеи свободы личности, понимаемой как свобода
от неправомерного произвольного посягательства на права лично-
2
сти кого бы то ни было, включая представителей власти»
.
По мнению О. Х. Филипса, «Исторически эта фраза (верховенство права — В. Е.) использовалась в отношении веры в существование закона, обладающего властью — божественной или естественной — выше власти земных правителей, т. е. закона, эту их власть
3
ограничивающего»
. «Вера» в существование такого «закона» конечно оставляла открытым вопрос о его природе и о действительном соотношении с «законом» «земных правителей». Однако важно другое: в соответствующем контексте данное понятие появилось
ещё у Платона и Аристотеля, а затем получил, свое дальнейшее
развитие у христианских философов. Например, Аристотель противопоставлял верховенство права верховенству какого-либо индивидуума, а Фома Аквинский рассматривал его как комплексную
концепцию, включающую целый ряд правовых и институциональ-
4
ных инструментов «по защите граждан от власти государства»
.
В связи с этим считаю необходимым вновь обратиться к анализу
понятия (термина) «верховенство права», но уже с позиций юридического позитивизма, научно обоснованной и научно дискуссионных концепций интегративного правопонимания.
Концепция верховенства права в Англии формировалась судами
общего права еще начиная с XIII в. Например, Г. Брактон во время
правления Генриха II полагал: король «должен подчиняться Богу
1
Виноградов В. А. Правовое государство и верховенство права: Доктрины, кон-
куренция юрисдикций, обеспечение правовой свободы. Позиции Конституционного Суда РФ в отношении правового государства // Доктрины правового государства и верховенства права в современном мире: Сб. ст.; отв. ред. В. Д. Зорькин,
П. Д. Баренбойм. М.: ЛУМ, Юстициформ, 2013. С. 375.
2
Leoni B. Freedom and the law. Los Angeles, 1972. Р. 76.
3
Hood O. Phillips and Jackson constitutional and administrative law. London, 1987.
Р. 37.
4
Bedner A. An Elementary Approach to the Rule of law// Hague journal on the Rule
of Law. 2010. Р. 50.
207
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
и праву, потому что Право создает короля»1. В дальнейшем эта позиция, сформированная примерно в 1260 г., нашла свое развитие
как в научных работах, так и в решениях судов общего права.
Например, в решении по делу Бонхама (1610 г.) судья Э. Коук
пришел к выводу о том, что акты британского парламента могут
быть судами признаны недействующими, если они противоречат
общим правам и здравому смыслу либо являются отвратительны-
2
ми и неисполнимыми
.
Как утверждает М. Крайгир, «в соответствии с традицией обще-
го права общепринятой практикой было на протяжении долгих лет
времени считать, что «издревле обретенное собрание неписаных заветов и обычаев» являлось главным источником права и единственным способом подтвердить, что та или иная сентенция есть норма
общего права, показав, что она всегда соблюдалась согласно обычаю». В пользу такого обычая свидетельствовало… наличие другого
незаконодательного источника, а именно решений судов по конкретным делам, им представленным. Это и было «общим правом»,
которое сторонники концепции верховенства права в XVII веке
предпочитали повелениям своего короля. Отсюда «общее право» —
это «право, сформированное сложившейся практикой, право, не созданное по воле, приказанию или праву самодержца, ограничивало
его правление, лишая его возможности творить произвол… Конечно, сегодня … в XVIII веке… законодательство превысило обычаи
судебного обихода и даже судебные решения, став главным и все
более властным источником права также и в случаях общего права,
3
по аналогии с остальным миром»
(выделено авт. — В. Е.). Отсюда, думаю, возникает риторический вопрос: в странах общего права
в настоящее время «правом» является преимущественно «законодательство»?
Англо-американская концепция верховенства права прежде все-
го состоит из двух важнейших и взаимосвязанных компонентов:
1
См. подробнее: Лафитский В. И. Сравнительное правоведение в образах права.
М., 2010. Т. 1. С. 340–342.
2
Berger R. Doctor Bonhams Caсе statutory construction or constitutional theory? //
University of Pennsylvania Law Review. 1969. № 117.
3
Крайгир М. Верховенство права // Доктрины правового государства и верховенства права в современном мире: Сб. ст.; отв. ред. В. Д. Зорькин, П. Д. Баренбойм.
М., 2013. С. 473, 474.
208
2.7. Верховенство права
компонента правопорядка, выражающегося в обязательстве каждого гражданина подчиняться закону, и компонента ограничения
власти правительства, состоящего в обязательстве правительства
действовать в рамках права. В соответствии с теорией общественного согласия, выдвинутой Дж. Локком, во-первых, власть дается
правительству с согласия народа. Во-вторых, единственной целью
правительства является защита прав граждан. Если правительство
этого не делает, то граждане имеют право призвать такое правитель-
1
ство к ответу
. В этой связи в соответствии с англо-американской
концепцией верховенства права негативные права граждан, существующие объективно, ограничивают государственную власть.
В то же время согласно континентальной концепции верховенства
права правительство ограничивает себя само, предоставляя гражданам лишь позитивные права.
А. В. Дайси в 1885 г. использовал понятие «верховенство права» для установления ограничений, налагаемых на британское
правительство. «Верховенство права, — писал он, — по сей день
остается отличительной особенностью английской конституции.
В Англии никто не может нести наказание или возмещать убытки за любые свои деяния, если те не запрещены законом в явной
форме. Законные права и ответственность каждого гражданина
неизменно определяются обычными судами королевства, а права
каждого человека в гораздо меньшей степени представляют собой
результат действия нашей конституции, чем той основы, на кото-
2
рой конституция базируется»
. Далее, развивая свою точку зрения,
А. В. Дайси подчеркивал: «движение правового позитивизма, разработанное Дж. Бентамом, Дж. Остином и другими, согласно которому право определяется государством, является по сути своей
инструменталистским и никак не согласуется с концепцией верхо-
3
венства права»
. Таким образом, британская концепция верховенства права прежде всего основывалась лишь на судейском праве
и на ограничении только исполнительной власти государства. При
таком понимании понятия «верховенство права» остаются откры-
1
U. S. Declaration of Independence.
2
Dicey A. V. Introduction to the study of the law of the constitution. 1915 (Liberty
classics, 1982).
3
Там же.
209
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
тыми вопросы о формах национального и международного права,
разграничении права и неправа, а также об ограничении органами
судебной власти не только исполнительных, но и правотворческих
органов государственной власти.
Отцы-основатели США попытались разрешить некоторые из названных выше вопросов, создав систему органов государственной
власти, в которой каждый орган государственной власти контролировал бы другие органы. Так, Джемс Мэдисон писал: «Наилучшая
защита от постепенной концентрации нескольких властей в одном
ведомстве состоит в предоставлении тем, кто этим ведомством
управляет, необходимость конституционных средств и личных мотивов для противопоставления посягательствам других… То есть
нужно сделать так, чтобы амбиции одних противостояли амбициям
других. В Декларации независимости основатели США установили: власть государства основывается на согласии ее управляемых,
права граждан — первичны, неотъемлемы и не дарованы государством, а задача государственной власти состоит в защите неотъемлемых прав граждан от посягательств на них как самого государства,
так и иных лиц».
Как видим, ни английский, ни американский варианты концепций верховенства права не дают теоретически убедительных и практически необходимых ответов на важнейший вопрос: что же является правом? Закон? «Законодательство»? Судебная практика?
Нечто иное? Роско Паунд — один из наиболее известных американских юристов середины XX в. попытался ответить на этот вопрос:
«Статуты уступают перед устоявшимися навыками правового
мышления, которое мы называем общим правом. Судьи и юристы,
не колеблясь, утверждают, что существуют надконституционные
ограничения законодательной власти, которые ставят догмы об-
1
щего права за пределы досягаемости статутов»
. Судья Верховного
суда США Оливер Вендел Холмс также пришел к весьма неопределенному и дискуссионному выводу: вопросы Конституции должны рассматриваться «в свете нашего опыта, а не только в контексте
2
того, что было сказано сто лет назад»
. Кроме того, О. В. Холмс вы-
работал знаменитую идею, выраженную в формуле: «Жизнью пра-
1
Цит. по: Carr R. R. The Supreme court and judicial reviewю. N. Y.,1940. P. 17.
2
Gompers V. U. S., 233 U. S. 604–610 (1913).
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]