Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений. Монография
.pdf
2.3. Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений как парные
категории
ально-управленческой природы индивидуального регулирования
общественных отношений, в том числе индивидуального судебного регулирования; исследованию роли, значения, способов и каналов воздействия, в частности, судебной практики на регулирование
общественных отношений, а также на развитие международного
и внутригосударственного права. Следовательно, принцип обратной связи применительно к проблемам, затрагиваемым в данном
параграфе монографии, можно рассматривать как своеобразную
«коррекцию» правового регулирования общественных отношений
управомоченными правотворческими органами и лицами. Однако
подчеркнем: безусловно, в пределах основополагающих (общих)
и специальных принципов, а также норм права, содержащихся
в формах национального и (или) международного права, реализующихся в России.
Н. Винер, один из основоположников кибернетики, называвший
принцип обратной связи «секретом жизни», пришел к концептуальному выводу: «Обратная связь есть метод управления системой
путем включения в неё результатов предшествующего выполнения
1
ею своих задач»
. Философской основой принципа обратной связи
является отражение. Будучи активной формой проявления движения, отражение носит мобильный, активный характер. Исследование принципа обратной связи является одним из наиболее перспективных направлений философской мысли. Так, Л. А. Петрушенко
в специально посвященной этой проблеме монографии писал: «Этот
принцип характеризует одно из наиболее общих и существенных
свойств живого — его способность самостоятельно поддерживать
(в определенных пределах) нормальный процесс жизни и линию
поведения в изменяющихся условиях, … зависимость управления
от передачи информации, … выявляет … момент самодвижения,
2
присущий всей материи»
(выделено мной. — В. Е.).
Необходимость исследования принципа обратной связи в процессе изучения, например, судебного правоприменения отмечали
также и советские ученые-юристы. Так, А. Б. Венгеров в самом общем виде обоснованно заметил: в процессе правового регулирования судебная практика играет роль одной из форм обратной связи,
1
Винер Н. Кибернетика и общество. М., 1958. С. 71.
2
Петрушенко Л. А. Принцип обратной связи. М., 1967. С. 6, 7.
111
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
сигнализирует о социальной эффективности правового регулирования, отражает воздействие общественных отношений на право-
1
вые нормы
. Эту позицию разделял и С. С. Алексеев, но ещё в более абстрактном виде, писавший: именно практика через механизм
«обратной связи» обуславливает дальнейшее развитие содержания
2
правового регулирования
.
Характерной чертой любой социальной системы является наличие в ней процессов управления, связанных с её целесообразным
функционированием, обменом информацией и развитием. Как
представляется, это в полной мере относится и к системе правотворческих, исполнительных и судебных органов государственной власти, а также к происходящим в ней процессам правового
и индивидуального регулирования (в том числе индивидуального
судебного регулирования) общественных отношений, связанных
с защитой прав и правовых интересов физических и юридических
лиц, обменом основополагающими (общими) и специальными
принципами, а также нормами права и правоприменительной практикой.
В работах советских ученых-юристов неоднократно, но лишь
3
в самом общем виде, отмечалось, что право
и, в частности, судебное правоприменение
, правоприменение4
5
являются объективно необходимыми средствами социального управления. На мой
взгляд, например, судебное правоприменение обладает целым
рядом признаков, в целом присущих социальному управлению.
В их числе можно назвать: целенаправленное организующее регулирование общественных отношений, выработку и принятие
с этой целью решений, связь управления с информационными
процессами, необходимость дополнения «внешнего» (правового)
регулирования «внутренним саморегулированием» (индивиду-
1
Венгеров А. Б. Роль судебной практики в развитии советского права: Автореф.
дисс. … канд. юрид. наук. М.,1966. С. 6.
2
Алексеев С. С. Механизм правового регулирования в советском государстве.
М., 1966. С. 88.
3
Право и социология. М., 1973. С. 5.
4
Дюрятин И. Я. Применение норм советского права и социальное (государст-
венное) управление: Автореф. дисс. … д-ра юрид. наук. Свердловск. 1975. С. 4.
5
Петрухин И. Л., Батуров Г. П., Морщакова Т. Г. Теоретические основы эффек-
тивности правосудия М.: Наука. 1979. С. 123, 124.
112
2.3. Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений как парные
категории
альным регулированием) общественных отношений в пределах
основополагающих (общих) и специальных принципов, а также норм права, содержащихся в системе форм национального
и (или) международного права, реализующихся в государстве,
наличие целой системы связей между правотворческими, исполнительными и судебными органами власти, антиэнтропийный
характер управления, связь управленческих процессов с развитием системы права.
Вместе с тем, судебное правоприменение объективно отличается от иных средств управления, в частности, управляющее воздействие осуществляется только посредством принципов и норм
права, содержащихся в системе форм национального и (или) международного права, реализующихся в государстве; деятельность
органов судебной власти обеспечивается возможностью использования принудительной силы прежде всего государства и происходит в процессуальных формах, установленных в федеральных
законах.
Важнейшее значение в процессе изучения проблем социального управления имеет применение выводов и положений теории
информации. Н. Винер убедительно писал: «Понимание общества
возможно только на пути исследования сигналов и относящихся
к нему средств связи, а теория управления является только частью
теории информации, являющейся обозначением содержания, полученного из внешнего мира в процессе нашего приспособления
1
к нему, мерой организации сложной системы»
. Положение о связи
управления и информации в юридической литературе «приобрело
статус методологического принципа исследования сложных дина-
2
мических систем»
.
С позиции теории информации управление можно рассматривать как уменьшение неупорядоченности (энтропии), достигаемое
посредством обмена прескриптивной (предписывающей) информацией, например, основополагающими (общими) и специальными принципами, а также нормами права, содержащимися в системе
1
Винер Н. Кибернетика и общество. М., 1958. С. 30.
2
Туманов Г. А., Герасимов А. П. Методологические возможности кибернетики
в государственно-правовой сфере // Советское государство и право. 1982. № 9.
С. 34.
113
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
форм национального и (или) международного права, реализующимися в государстве, и дескриптивной (осведомительной, корректирующей) информацией, в частности, судебной практикой,
способствующей индивидуальному регулированию общественных отношений и направляемой по каналам обратной связи в правотворческие органы с целью дальнейшего развития принципов
и норм права.
Следовательно, с позиции теории информации регулирование
общественных отношений возможно рассматривать как уменьшение неупорядоченности (энтропии), которое достигается посредством правового регулирования общественных отношений в результате реализации принципов и норм права, содержащихся в формах
национального и (или) международного права, а также индивидуального регулирования общественных отношений (обмена соответственно прескриптивной (предписывающей) и дескриптивной
(корректирующей информацией).
Важнейшее теоретическое и практическое значение имеет диф-
ференциация сфер правового и индивидуального регулирования
общественных отношений. «Главным критерием такого разграничения, — как теоретически недостаточно точно, с моей точки
зрения, заметили В. В. Глазырин и В. И. Никитинский, — может
служить следующее правило: общие свойства объектов правового
воздействия, существенные для правового регулирования данного
вида общественных отношений, должны найти отражение в норме права (как правиле общего действия). На мой взгляд, — следовало бы уточнить и говорить прежде всего об основополагающих
(общих) и (или) специальных принципах внутригосударственного
и (или) международного права, а только в последующем — в нормах права, конкретизированных в соответствии с принципами
права). «Индивидуальные же характеристики объектов — продолжают авторы, — …отражаются на уровне правоприменения путём
предоставления законом соответствующих возможностей для ус-
1
мотрения правоприменителя»
. Теоретически точнее, полагаю,
применять термин индивидуальное регулирование общественных
отношений.
1
Глазырин В. В., Никитинский В. И. Эффективность правоприменительных ак-
тов // Сов. государство и право. 1984. № 2. С. 16.
114
2.3. Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений как парные
категории
Рассматривая управленческую природу судебного правоприменения, необходимо подчеркнуть недостаточность «внешнего» правового регулирования общественных отношений и необходимость
его дополнения «внутренним саморегулированием», индивидуальным регулированием общественных отношений. Этот вывод,
на мой взгляд, убедительно подтверждается в случае применения
общих законов управления в процессе анализа проблем, например,
судебного правоприменения. Так, закон необходимого разнообразия позволяет определить степень (меру) требуемого разнообразия основополагающих (общих) и (или) специальных принципов,
а также норм права, содержащихся в системе форм национального
и (или) международного права, реализующихся в государстве, в соотношении с опосредуемыми развивающимися и многообразными
общественными отношениями. Ибо, согласно У. Эшби, сформулировавшему этот закон, степень разнообразия управляющей подсистемы должна быть не меньше степени разнообразия управляемой
подсистемы, поскольку «…только разнообразие может уничтожить
1
разнообразие»
.
Таким образом, принципы и нормы права, содержащиеся в единой, развивающейся и многоуровневой системе форм национального и (или) международного права, реализующиеся в государстве, с объективной необходимостью должны предусматривать всё
богатство индивидуализированных и конкретных фактических
общественных правоотношений. Однако в действительности это
даже теоретически недостижимо. В связи с этим возникает необходимость в таких «компенсаторных» социальных средствах, как
индивидуальное регулирование общественных отношений, и выработка в его процессе различных видов неправа.
С учетом разграничения правового и индивидуального регулирования общественных отношений представляется теоретически недостаточным вывод С. С. Алексеева, полагавшего:
«Право — это не только структурно сложная, динамическая система, но и система в известной степени «саморегулирующаяся»
2
и «самонастраивающаяся»
. Принимая во внимание вышеизло-
женные общенаучные и правовые аргументы, можно сделать дру-
1
Эшби У. Р. Введение в кибернетику / Пер. с англ. М., 1959. С. 293–302.
2
Алексеев С. С. Проблемы теории права. Свердловск, 1973. Т. 2. С. 265.
115
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
гой вывод: право является системой, но «саморегулирующейся»
лишь частично в порядке, например, конкретизации основополагающих (общих) и (или) специальных принципов права и выработки правотворческими органами в результате их развития норм
национального или международного права. Однако «настраивание», например, законодателем норм права должно производиться
не произвольно, не «само…», а с учетом складывающейся правореализационной практики и реальных процессов индивидуального
регулирования общественных отношений на основе объективных
фактических обстоятельств, конечно, в соответствии с принципами и нормами права, содержащимися в единой, развивающейся
и многоуровневой системе форм национального и (или) международного права, реализующимися в государстве.
Исходя из проанализированных выше общенаучных, теоретических и правовых аргументов, предметом исследования второй
части данного параграфа монографии прежде всего является изучение собственных теоретических и практических проблем правового регулирования, выявление отдельных элементов, содержащихся в единой, развивающейся и многоуровневой системе форм
национального и (или) международного права, установление отдельных форм внутригосударственного и (или) международного
права, а также отграничение права от неправа.
Позитивистское правопонимание ограничивает по существу
«всё» право, как правило, только нормами права, содержащимися
лишь в «законодательстве» (на мой взгляд, точнее — в правовых
актах), а также в «судебных прецедентах», вырабатываемых судами в том числе органами государственной власти. В юридической
литературе на протяжении нескольких веков традиционно констатируется: «Нормы права представляют собой основу, базис любой
1
системы права…»
права — первичный элемент права…»
. Например, А. Ф. Черданцев полагает: «Норма
2
. Вместе с тем, с позиции научно обоснованной концепции интегративного понимания права,
во-первых, норма права не является «единственным», а тем более
1
Марченко М. Н. Теория государства и права: Учебник. М.: Проспект, 2009.
С. 562.
2
Черданцев А. Ф. Логико-языковые феномены в юриспруденции: Монография.
М., Норма: ИНФРА-М, 2012. С. 38.
116
2.3. Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений как парные
категории
«первичным» элементом права; во-вторых, действительно «первичные элементы права» содержатся не только в «законодательстве».
В общей теории права выработано множество определений нормы права. Так, С. Муромцев ещё в конце XIX в. полагал, что юридическими нормами называются «обыкновенно правила, которые
определяя должные пределы и способы юридической защиты отношений предписываются властью, регулирующей правовой быт
1
народа …»
нормы — прежде всего «суть правила должного»
. Немного позже Н. М. Коркунов писал: юридические
2
. Идеи С. Муромцева и Н. М. Коркунова нашли своё отражение и в XXI в. Так,
М. Н. Марченко справедливо отметил: «В современной юридической литературе норма права тоже определяется как правило или
3
мера должного поведения»
(выделено мной. — В. Е.).
Вместе с тем, в специальной литературе нормы права в зависимости от характера содержащихся в них предписаний традиционно
подразделяются на управомочивающие, обязывающие и запреща-
4
ющие
. «Под управомочивающими понимаются нормы, предоставляющие возможность участникам правоотношений действовать
тем или иным образом. В них, — как справедливо подчеркивает
М. Н. Марченко, — акцентируется внимание на правах субъектов, на
5
допустимости совершения ими определенных действий»
. Следовательно, «правило или мера должного поведения» в управомочивающих нормах строго говоря отсутствует. В российских правовых
актах («законодательстве») правоприменительные органы очень
часто устанавливают пробелы. В этих случаях управомоченные правотворческие органы также не выработали «правило или меру должного поведения». Запрещающие нормы права устанавливают лишь
обязанность не совершать определенные действия. В относительно
определенных нормах права, которые преимущественно содержатся, например, в Гражданском, Семейном, Трудовом и Жилищном
кодексах, также пердусмотрены не собственно «правила или меры
1
Муромцев С. Определение и основное разделение права. М., 1879. С 149.
2
Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права. СПб., 1898. С. 120.
3
Марченко М. Н. Теория государства и права: Учебник. С. 569.
4
Там же. С. 179.
5
Там же.
117
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
должного поведения», а установлены лишь своеобразные «внешние
границы» (рамки) возможных правоотношений. Бланкетные нормы
права также не содержат собственно «правил или мер должного поведения», отсылая органы и лиц, реализующих право, к своеобразному «бланку», который управомоченные правотворческие органы
ещё только должны «заполнить» в будущем. Кроме того, в гражданском праве весьма широко распространены диспозитивные нормы
права, в том числе не содержащие «правил или мер должного поведения» вообще. Права и обязанности субъектов гражданских правоотношений в этих случаях определяются не диспозитивной нормой
права, а соглашением сторон. Число таких примеров можно было бы
и продолжить. Вместе с тем, в рамках данного параграфа монографии вынужден ограничиться приведенными примерами. Как представляется, изложенные теоретические и правовые аргументы,
а также практические примеры позволяют сделать вывод: традиционное определение нормы права как «правила или меры должного
подведения» является дискуссионным, не родовым и весьма неопределенным. Отсюда, полагаю, теоретически спорно рассматривать
деонтическую логику (логику норм — от греч. «деон» — должное)
как науку, достаточную для действительно полноценного и всестороннего анализа элементов права. Во-первых, как это было показано выше, не во всех нормах права содержатся собственно «правила
и меры должного поведения». Во-вторых, нормы права — не «единственные» и не «первичные» элементы права.
Другими и действительно первичными элементами права являются основополагающие (общие) и специальные принципы внутригосударственного и (или) международного права. Весьма характерно замечание А. А. Ивина, одного из самых активных ученых,
исследовавших проблемы деонтической логики: «Нормативные
и фактические утверждения имеют различные функции. Основ-
ная задача нормы не в описании определенного поведения или
результатов этого поведения, а в предписании этого поведения»
1
(выделено мной. — В. Е.).
Как представляется, в процессе непрерывного правового и индивидуального регулирования общественных отношений вырабаты-
1
Ивин А. А. Логика норм. М.,1973. С. 61.
118
2.3. Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений как парные
категории
ваются специфические как правовые, так и индивидуальные «предписания», средства регулирования сложившихся и динамически
развивающихся фактических правоотношений. В числе правовых
средств регулирования общественных отношений прежде всего необходимо выделять не только нормы права, но прежде всего
и принципы права.
Категория «правовые средства» была введена в научный оборот
1
ещё в дореволюционной литературе
. По мнению С. С. Алексеева,
«правовые средства не образуют каких-то особых, принципиально
отличных от традиционных, зафиксированных догмой права, в общепринятом понятийном аппарате явлений правовой действительности. Это весь арсенал, спектр правовых феноменов различных
уровней с той лишь особенностью, что они вычленяются и рассма-
триваются … с позиций их функционального предназначения, тех
черт, которые характеризуют их как инструменты правового ре-
2
гулирования …»
(выделено мной. — В. Е.).
Абсолютизация и универсализация норм права многими научными и практическими работниками основана на юридическом позитивизме, ограничивающем по существу «всё» право прежде всего
только нормами права, содержащимися преимущественно в «законодательстве», принятом органами государственной власти. В пределе — абсолютно-определенными нормами права, в принципе
не допускающими индивидуального регулирования общественных
отношений. Думаю, отсюда возник и целый ряд понятий, например, «нормативное правопонимание» и «нормативное регулирование». В частности, М. И. Байтин назвал свою монографию «Сущность права. Современное нормативное правопонимание на грани
3
двух веков».
Другой пример: 17–20 апреля 2012 г. в Российской
академии правосудия (в настоящее время — Российский государственный университет правосудия) состоялась VII Международная научно-практическая конференция, тема которой также тради-
1
См., например: Петражицкий Л. И. Введение в изучение права и нравственно-
сти. Основы эмоциональной психологии. СПб., 1908; Иеринг Р. Цель в праве. СПб.,
1881. Т. 1. и др.
2
Алексеев С. С. Право: азбука — теория — философия. Опыт комплексного ис-
следования. М., 1999. С. 313.
3
Байтин М. И. Сущность права (современное нормативное правопонимание на
грани двух веков). М., 2005.
119
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
ционно называлась: «Нормативное и индивидуальное в правовом
регулировании: вопросы теории и практики». Отсюда же, полагаю,
в юридической литературе разработаны теоретически спорные по-
1
нятия «нормативного» и «индивидуального» регулирования»
.
Понятие «нормативное регулирование» общественных отношений является теоретически дискуссионным, недостаточным
и весьма неопределенным, а практически контрпродуктивным. Вопервых, «нормы» вырабатываются как правовыми, так и в другими
социальными регуляторами. Во-вторых, с позиции юридического
позитивизма, в жестких рамках традиционного «нормативного
правопонимания», как правило, исследуются не все «нормы права», содержащиеся в различных формах внутригосударственного
и (или) международного права, а только «нормы права», установленные в «законодательстве».
Принимая во внимание проанализированные общенаучные,
теоретические и правовые аргументы, возможно сделать следующий вывод: теоретически более точным названием данного вида
социального регулирования общественных отношений является
«правовое регулирование» общественных отношений, а не «нормативное регулирование». Во-первых, «регулятором» в данном виде
социального регулирования является «право», а не «норма». Вовторых, «норма права» относится только к одному из возможных
средств правового регулирования. В этой связи данный параграф
монографии называется «Правовое (а не нормативное) и индивидуальное регулирование общественных отношений как парные категории».
С позиции научно обоснованной концепции интегративного
понимания права, с одной стороны, теоретически спорно ограничивать право только нормами права, содержащимися в «законодательстве». С другой стороны, дискуссионным представляется
также и безграничное расширение права, например, посредством
включения в него норм морали, «позиций» судов и т. д. В теории
права обоснованно принято разграничивать нормы права и мора-
2
ли как различные виды социальных норм
. Вместе с тем, к сожа-
1
Алексеев С. С. Общая теория права. М., 1981. Т. 1. С. 49–51.
2
См., например: Марченко М. Н. Теория государства и права: Учебник.
С. 455–462.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]