Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений. Монография
.pdf
1.2. Суд в системе органов государственной власти
номочий, прав»1. В то же время «власть» это «право и возможность
2
распоряжаться кем-чем-нибудь, подчинять своей воле»
.
В современный период разделение властей принято рассматривать в качестве обязательного признака правового государства.
Так, германский государствовед К. Хессе теорию разделения властей называет основным организационным началом конституирования государственной власти, ее рационализации, стабилизи-
3
рования, ограничения и контроля
. В дальнейшем только фашизм
и отдельные авторитарные режимы в XX в. на Западе игнорировали принцип разделения властей, являющийся одним из средств
4
обеспечения демократии
.
Весьма характерна переоценка доктрины разделения властей
в Великобритании. Так, по мнению Н. У. Барбера, «большинство
исследователей, писавших о британской Конституции до 1990 г.,
высказывали изрядный скептицизм относительно применимости
данной доктрины к конституции. Возражения выдвигались на
двух уровнях. Прежде всего утверждалось, что принцип РВ (разделения властей — авт.) не должен применяться к конституциям
парламентского типа, поскольку в основе парламентских сис-
тем лежал принцип слияния, а не разделения властей (выделено
мной. — В. Е.) … первая группа возражений заключалась в простом
утверждении, что разделение властей неприменимо к британской
конституции. Вторая группа возражений (более фундаментального порядка) подвергла сомнению безупречность принципа разделения властей как такового. Утверждалось, что разделение властей
основывается на ошибке: не существует естественного разделения
властей между тремя ветвями государственной власти. Согласно
радикальным возражениям фактически не существует разделения
между законодательной, судебной и исполнительной властью. Согласно более умеренным взглядам — это разделение весьма размы-
5
. Например, Джоффри Маршалл теоретически весьма неопреде-
то
1
Там же. С. 265.
2
Там же. С. 80.
3
Хессе К. Основы конституционного права ФРГ. М., 1981. С. 234–245.
4
Мишин А. А. Принцип разделения властей в конституционном механизме
США. М., 1984. С. 5, 34.
5
Барбер Н. У. Разделение властей и Конституция Великобритании// Право.
2012. № 1. С. 8, 9.
41
Глава 1. Право и государство с общенаучных позиций
ленно, но чрезмерно категорично утверждал: разделение властей
представляет собой «пеструю, беспорядочную смесь (jumbled)
аргументов в пользу политики, которую следует поддержать или
1
отвергнуть по другим причинам»
(выделено мной. — В. Е.).
Весьма показательно, что, во-первых, по признанию самого
Н. У. Барбера, первая группа возражений «заключалась в простом
утверждении, что разделение властей неприменимо к британской
конституции». Во-вторых, вторая группа возражений, как полагает
Н. У. Барбер, «более фундаментального порядка», свелась к «сомнению» «в безупречности принципа разделения властей как такового»; утверждению, что фактически «не существует естественного
разделения властей между тремя ветвями государственной власти». К сожалению, в данном случае британские исследователи (как
и многие российские ученые) дискуссионно допускают подмену
теоретических аргументов на действительно имеющие место определенные фактические обстоятельства. В-третьих, в указанной
выше цитате Д. Маршалла спорно применяется понятие «ветви государственной власти». Вместе с тем, доктрина разделения властей
предполагает разделение «органов государственной власти».
В то же время, как признает Н. У. Барбер, «… в более поздних
работах принцип разделения властей рассматривается как общий
принцип конституционализма, применимый ко всем конституци-
2
ям во все времена»
. Например, в работе Э. Бэрендта «Разделение
властей и конституционное правление», опубликованной в 1995 г.,
утверждается, что задача принципа разделения властей — это защита свободы индивида, поскольку благодаря РВ ставятся препят-
3
ствия на пути тирании и деспотии со стороны государства»
.
Ярким практическим подтверждением переоценки в конце XX —
в начале XXI в. доктрины разделения властей в Великобритании
является конституционная реформа, связанная с отменой судебной функции Палаты лордов и созданием Верховного суда. В соответствии с Актом о конституционной реформе 2005 г. был создан
новый Верховный суд, отделенный от законодательных и исполнительных органов государственной власти и состоящий из судей,
1
Marshall G. Constitutional Theory. Oxford University Press, 1971. P. 124.
2
Барбер Н. У. Указ. соч. С. 11.
3
Цит. по: Барбер Н. У. Указ. соч. С. 12.
42
1.2. Суд в системе органов государственной власти
не являющихся членами Палаты лордов. По справедливому заключению Н. У. Барбера, «создание Верховного суда и изменение роли
лорда-канцлера рассматривается в качестве наиболее важных ша-
1
гов на пути к разделению властей…»
.
В современной специальной литературе выделяют две основные
модели разделения властей: «гибкую» и «жесткую». Первая из них
основывается на идеях Д. Локка о тесном взаимодействии властей
при верховенстве одной из них и характерна для государств с парламентской формой правления. Вторая модель основывается на
концепции Ш. Монтескье и его последователей о равновесии, независимости и взаимном сдерживании властей.
Традиционно зарубежные и российские специалисты, как правило, рассматривают только собственные отраслевые теоретические и практические проблемы, а также специальные вопросы судоустройства, судопроизводства, обеспечения деятельности судов
и т. п. Вместе с тем, исходя из концепции разделения властей, представляется необходимым прежде всего исследовать теоретические
и практические проблемы взаимоограничения, сдерживания и разграничения компетенции суда и других органов государственной
власти. С позиции теории систем целенаправленный анализ деятельности каждого элемента системы в отдельности является необходимым и важным, но недостаточным. Для выяснения существенных характеристик какого-либо органа государственной власти
необходимо установить его место и роль в системе правотворческих, исполнительных и судебных органов государственной власти. Философы убедительно отмечают стремительный рост удельного веса синтеза, проявляющегося в переходе от дисциплинарного
2
к проблемному способу постановки и решения задач
.
Применение категорий системного анализа вызывается необходимостью исследования правовых явлений, в том числе органов
государственной власти, в целом, в рамках системы федеральных
органов государственной власти России. При таком общенаучном подходе к исследованию правовых явлений уже нельзя ограничиваться только собственно разделением функций органов
1
Барбер Н. У. Указ. соч. С. 16.
2
Блауберг И. В., Юдин И. Г. Становление и сущность системного подхода. М.,
1973. С. 39.
43
Глава 1. Право и государство с общенаучных позиций
государственной власти. С объективной необходимостью как в теоретическом, так и в практическом плане прежде всего следует
акцентировать внимание на анализе системы органов государственной власти в целом, изучении проблем взаимовлияния, взаимосвязи, сдерживания и взаимоограничения правотворческих, исполнительных и судебных органов государственной власти.
В связи с этим в процессе изучения места и роли суда в системе
органов государственной власти возможно исследовать правовые
проблемы, остающиеся при традиционных методах анализа вне
поля зрения научных работников, в том числе, проблемы активной
роли суда в процессе индивидуального судебного регулирования
общественных отношений, например, толкования и преодоления
коллизий между принципами и нормами права, применения относительно определенных и диспозитивных норм права, преодоления пробелов в международном и внутригосударственном в праве.
Следует подчеркнуть, что в системе органов государственной власти составляющие ее элементы (органы государственной власти)
не способны к самостоятельному, «изолированному» существованию; с объективной необходимостью они обеспечивают взаимное
сдерживание, функционирование и развитие. Важным показателем
целостности системы органов государственной власти является
мера свободы элементов, ее составляющих, поскольку они обладают и относительной самостоятельностью. Специфика системы
органов государственной власти не ограничивается собственно ее
элементами; прежде всего она характеризуется прямыми и обратными связями и отношениями между ними.
С позиции теории систем органы государственной власти должны быть независимы друг от друга, «равновесны», обеспечивать
взаимное сдерживание. Данные цели достигаются посредством
закрепления в конституциях государств и реализации на практике «сдержек и противовесов». Ш. Монтескье справедливо отмечал:
«Политическая свобода может быть обнаружена только там, где нет
злоупотребления властью. Однако многолетний опыт показывает…,
что каждый человек, наделенный властью, склонен злоупотреблять
ею и удерживать власть в своих руках до последней возможности…
Для того чтобы предупредить подобное злоупотребление властью,
необходимо… чтобы одна власть сдерживала другую… Наступает
44
1.2. Суд в системе органов государственной власти
конец всему, если одно и то же лицо или орган… станет осуществ-
1
лять все три власти»
.
Классическое понимание процесса применения права с позиции
юридического позитивизма заключается в подведении общественных отношений под абстрактные нормы права по методу логического умозаключения — силлогизма, в котором роль большей посылки играет «право», а точнее, прежде всего «законодательство»
(правовые акты), а меньшей — конкретный казус. Как представляется, такое понимание сущности правоприменения не отражает
всей действительной глубины и сложности реальной правоприменительной деятельности судей, не соответствует основополагающим положениям теории систем.
Рассматривая судебное правоприменение с позиции системного
анализа и научно обоснованной концепции интегративного правопонимания, необходимо исследовать объективно происходящие
процессы не только взаимного сдерживания, но и взаимодействия,
в определенных пределах коррекции и саморегуляции, а также влияния на процессы правоприменения и правообразования. Правоприменительные процессы коррекции и относительной «саморегуляции», индивидуального судебного регулирования общественных
отношений, происходящие, например, в результате толкования
принципов и норм права (уяснения для себя и разъяснения для
других); преодоления в процессе рассмотрения уголовных и гражданских дел коллизий (противоречий) между принципами и нормами права; применения относительно определенных норм права
(прежде всего содержащих оценочные понятия, например, «значительный ущерб», «уважительные причины» и т. д.) и диспозитивных норм права; преодоления в процессе судебного правоприменения пробелов в праве.
Системный подход позволяет научно обосновать глубинные
процессы не только взаимного сдерживания, но также и коррекции, относительной «саморегуляции», реально происходящие
в ходе индивидуального судебного регулирования общественных
отношений. Если проследить логическую последовательность
действий судей, то, во-первых, судья прежде всего должен уяснять
1
Montesquieu Ch. L. Esprit des lois. Geneva, 1748. P. 193. Ch. XI. Р. 3–6.
45
Глава 1. Право и государство с общенаучных позиций
для себя принципы и нормы права и разъяснять, толковать их для
других. Во-вторых, уяснив и разъяснив действительный смысл
принципов и норм права, судья может обнаружить и иные принципы и нормы права, коллидирующие с истолкованными им принципами и нормами права. В этих случаях он должен преодолевать
коллизии (противоречия) между ними. В-третьих, так как правотворческие органы нередко принимают альтернативные и факультативные нормы права, судья с учетом фактических обстоятельств
дела должен выбирать принципы или нормы права, подлежащие
применению в данном деле. В-четвертых, многие нормы права содержат оценочные понятия, которые должны быть истолкованы
судьями применительно к фактическим обстоятельствам дела, например, к материальному положению сторон, состоянию здоровья
участников судебного процесса и т. д. (не произвольно, а с учетом
конкретных фактических обстоятельств). В-пятых, достаточно часто, например, в национальных правовых актах имеются пробелы,
которые судья должен преодолевать при рассмотрении конкретных споров, в частности, посредством аналогии закона или межотраслевой аналогии закона.
Отдельные специалисты рассматривают толкование принципов
и норм права, преодоление коллизий между принципами и нормами права, применение альтернативных, факультативных, относительно определенных и диспозитивных норм права, преодоление
судьями пробелов, например, в правовых актах «нежелательными» либо «нетипичными» явлениями. В действительности индивидуальное судебное регулирование общественных отношений
явление «желательное» и типичное, объективно необходимое и неизбежное, поскольку даже теоретически невозможно абсолютно
урегулировать нормами права все многообразие постоянно развивающихся и изменяющихся общественных отношений. «Диалектически противоречивый исторический процесс взаимодействия
норм права и фактических общественных отношений весьма неопределенно и дискуссионно предполагал А. П. Дудин, — включает
в себя как процесс правового регулирования, так и встречный про-
1
цесс правообразования»
.
1
Дудин А. П. Диалектика правоотношения. Саратов, 1983. С. 57.
46
1.2. Суд в системе органов государственной власти
С позиции теории разделения властей диалектически противоречивый исторический процесс «взаимодействия» принципов
и норм права с фактическими общественными отношениями (точнее, правового регулирования фактических общественных отношений) включает в себя не только процессы собственно правового
регулирования, но также и объективно неизбежные процессы, как
правообразования, например, повышения степени определенности
права посредством его конкретизации правотворческими органами, так и индивидуального регулирования общественных отношений с учетом фактических обстоятельств и в пределах принципов
и норм права, содержащихся в единой, развивающейся и многоуровневой системе форм национального и международного права.
Например, Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 8 июня 2015 г. № 14-П, по делу о проверке конституционности части первой статьи 256 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки
1
Т. К. Романовой
установил, что вступившим в законную силу решением Ленинского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 5 июля 2012 г. было удовлетворено требование Т. И. Романовой о признании незаконным постановления Государственного
совета Чувашской Республики от 22 марта 2011 г. № 793 «О досрочном прекращении полномочий депутата Государственного Совета Чувашской Республики Романовой Т. И.»
Впоследствии Т. И. Романова обратилась в суд с требованием
о компенсации морального вреда в размере 3 млн руб., причиненного незаконным решением Государственного совета Чувашской Республики о досрочном лишении ее полномочий депутата. Решением
Ленинского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики
от 20 сентября 2013 г. исковые требования были удовлетворены частично, и с Государственного Совета Чувашской Республики в ее
пользу взыскано в качестве компенсации морального вреда 100 тыс.
рублей. Однако апелляционным определением судебной коллегией по гражданским делам Верховного суда Чувашской Республики
от 18 декабря 2013 г. данное решение было отменено и по делу вынесено новое решение об отказе в удовлетворении указанных иско-
1
Российская газета. 2015. 18 июня. № 130.
47
Глава 1. Право и государство с общенаучных позиций
вых требований со ссылкой на то, что на требования о компенсации
морального вреда, причиненного незаконными решениями, действиями (бездействиями) органа государственной власти, органа
местного самоуправления, должностного лица, государственного
или муниципального служащего, распространяется трехмесячный
срок для обращения гражданина в суд, установленный ч. 1 ст. 256
ГПК Российской Федерации, которая Т. И. Романовой была нарушена. Судебный акт апелляционной инстанции не был отменен последующими судебными инстанциями.
В то же время Конституционный Суд Российской Федерации
в анализируемом постановлении подчеркнул: сам факт удовлетворения судом требования о признании решений, действия
(бездействия) органов публичной власти и их должностных лиц,
повлекших причинение морального вреда, незаконными означает, что «…у суда отсутствовали основания для отказа в удовлетворении соответствующего требования по причине нарушения
срока обращения в суд, предусмотренного ч. 1 ст. 256 ГПК РФ.
Сам же по себе иск о компенсации морального вреда относится
к требованиям о защите личных неимущественных прав и других
нематериальных благ, на которые в силу ст. 208 ГК РФ исковая
давность не распространяется, кроме случаев, предусмотренных
законом. При этом закон не предусматривает, что при обращении
заинтересованного лица с иском о компенсации морального вреда,
причиненного неправомерными решениями, действиями (бездействиями) органов местного самоуправления, должностных лиц,
государственных или муниципальных служащих, после вступления в законную силу решения суда, признавшего эти решения или
действия (бездействия) незаконными, в исключение из общего
правила, закрепленного ст. 208 ГК РФ для требований о компенсации морального вреда, устанавливаются специальные сроки для
1
обращения в суд»
.
Следовательно, Конституционный Суд в результате индивидуального судебного регулирования сложившихся конкретных правоотношений в виде толкования норм права, содержащихся в ГК
РФ и ГПК РФ, установил: в кодексах отсутствует коллизия меж-
48
1
Там же.
1.2. Суд в системе органов государственной власти
ду общей и специальной нормами, поскольку специальной нормы
права нет. В этой связи подлежала применению общая норма права — ст. 208 ГК РФ, не предусматривающая сроков исковой давности к требованиям о защите личных неимущественных прав и других материальных благ. При таком правовом и индивидуальном
судебном регулировании общественных отношений требование
Т. И. Романовой о компенсации морального вреда подлежало удовлетворению в размере, установленном судом.
Таким образом, система органов государственной власти в результате встречных процессов правового и индивидуального регулирования сложившихся фактических правоотношений на практике должна поддерживаться в состоянии подвижного равновесия,
гомеостазиса, относительного саморегулирования, безусловно,
в пределах принципов и норм права, содержащихся в единой,
развивающейся и многоуровневой системе форм национального
и международного права, реализующихся в государстве.
При таком общенаучном подходе теоретические и практические
вопросы права и государства необходимо исследовать прежде всего
с позиции теории систем, а суд — как элемент системы органов государственной власти. Отсюда эти проблемы, в том числе и административного правосудия, можно рассматривать не сами по себе,
а с позиции взаимоограничения и взаимовлияния федеральных
органов государственной власти. В результате возможен общенаучный анализ ограничения излишних степеней свободы федеральных органов государственной власти, снижающих эффективность
правотворческой и правоприменительной деятельности, в конечном итоге приводящих к нарушению прав и правовых интересов
граждан и юридических лиц. Отсюда право можно рассматривать
как своеобразную «свободу в несвободе» не только физических
и юридических лиц, но также и федеральных органов государственной власти. При таком подходе система федеральных органов
государственной власти будет находиться в состоянии эффективного подвижного равновесия, гомеостазиса, а федеральные органы
государственной власти — взаимосдерживания и взаимоограничения.
Таким образом, представляется теоретически недостаточным,
а практически неэффективным сводить проблемы, например, ад-
49
Глава 1. Право и государство с общенаучных позиций
министративного права только к собственным отраслевым вопросам материального административного права и административного судопроизводства: их необходимо исследовать глубже, не только
с позиции общей теории права, но и с учетом общенаучных знаний,
в частности, теории систем.
В юридической литературе с позиции юридического позитивиз-
ма активно анализируются определения понятий «нормоконтроль»
1
и «судебный контроль»
2
критикуют
. На самом деле, во-первых, в принятых национальных
. Отдельные авторы весьма справедливо их
правовых актах имеются не только «нормы права», но и «принципы права»; во-вторых, в действительности суд «контролирует»
не нормы права — результат работы прежде всего правотворческих
органов, а органы правотворческой и исполнительной государственной власти, принимающие правовые акты. Отсюда то, что в специальной литературе обычно определяется как «нормоконтроль»
или «судебный контроль», на мой взгляд, с позиции теории систем
было бы более обоснованно рассматривать как объективно необходимый и непрерывный процесс коррекции, взаимного влияния
и сдерживания правотворческих, судебных и исполнительных органов государственной власти посредством прямых и обратных
связей с целью подвижного равновесия, гомеостазиса системы органов государственной власти, эффективной защиты прав и право-
3
вых интересов физических и юридических лиц
.
Природа и суть споров, связанных с «нормоконтролем», в Конституционном Суде РФ, конституционных (уставных) судах
субъектов РФ, судах общей юрисдикции и арбитражных судах,
являются тождественными: сдерживание соответствующих правотворческих и исполнительных органов власти посредством
влияния на результаты их деятельности — выработанные принципы и нормы внутригосударственного права. Отсюда дискуссионными следует признать предложения некоторых специалистов
1
См., например: Никитин С. В. Судебный контроль за нормативными правовы-
ми актами в гражданском и арбитражном процессе. М.: РАП. 2010. С. 1–23.
2
См., например: Едидин Б. А. Суд в системе органов государственной власти
России: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 2005. С. 8.
3
См. подробнее: Ершов В. В. Судебная власть в правовом государстве: Дисс.…
д-ра юрид. наук. М., 1992. С. 175–298.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]