Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений. Монография
.pdf
1.2. Суд в системе органов государственной власти
об отнесении к категории административных дел споров о карьере государственных гражданских служащих. Суд рассматривает
только споры граждан и юридических лиц о защите прав и защищаемых правовых интересов. «Просто» интерес (не гарантированный федеральным законом) суд не может и не должен защищать
(ч. 1 ст. 46 Конституции РФ). Весьма показательно, что судебная
практика по ст. 64 ТК РФ «Гарантии при заключении трудового
договора», как правило, сводится к позиции, изложенной выше.
Разграничение компетенции федеральных судов по «нормоконтролю» — прерогатива правотворческих органов. Компетенция Конституционного Суда РФ установлена ст. 125 Конституции РФ и Федеральным конституционным законом от 21 июля
1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации», судов общей юрисдикции — ГК РФ, ГПК РФ, Законом
РФ от 27 апреля 1993 г. № 4866–1 «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан», а также Федеральным конституционным законом от 5 февраля 2014 г.
№ 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации» (с последующими изменениями и дополнениями и др.).
Единая природа и сущность административных споров, рассматриваемых в различных судах, как представляется, позволяет отдельным авторам утверждать об общих принципах организации
судебного «нормоконтроля» всеми судами Российской Федерации.
Так, по мнению Г. А. Гаджиева: «К числу первых из них может быть
отнесено требование Конституции о возможности установления
полномочий судов в области судебного контроля за нормативными
актами только в форме федерального конституционного закона…,
принцип коллегиальности при рассмотрении дел», не совпадения
системы административных судов с системой органов публичной
1
власти
.
Конституционный Суд РФ является специализированным судом, компетенция которого по «нормоконтролю» исчерпывающе
установлена Конституцией РФ, соответствующим Федеральным
конституционным законом. Суды общей юрисдикции и арбитраж-
1
Гаджиев Г. А. Конституционно-правовые ориентиры при создании системы ад-
министративных судов в Российской Федерации// Сравнительное конституционное обозрение. 2005. № 3. С. 165, 166.
51
Глава 1. Право и государство с общенаучных позиций
ные суды в силу ст. 46 Конституции РФ вправе рассматривать все
остальные споры, связанные с «нормоконтролем», не отнесенные
федеральными законами к компетенции Конституционного Суда
РФ. Такой вывод возможно подтвердить следующими правовыми
аргументами: 1) ч. 2 ст. 46 Конституции РФ гарантирует судебную
защиту без исключения всех решений и действий (или бездействия)
органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц; 2) названные
выше законы устанавливают строго ограниченную компетенцию
Конституционного Суда РФ; 3) согласно ст. 19–21 Федерального
конституционного закона от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» полномочия Верховного Суда
РФ, верховных судов республик, краевых (областных) судов, судов
городов федерального значения, судов автономной области, автономных округов, а также районных судов должны быть установлены федеральным конституционным законом. 5 февраля 2014 г.
был принят Федеральный конституционный закон «О Верховном
Суде Российской Федерации», в соответствии с ч. 4 ст. 2 которого
«Верховный Суд Российской Федерации рассматривает в качестве
суда первой инстанции административные дела … об оспаривании
нормативных правовых актов Президента Российской Федерации,
Правительства Российской Федерации, федеральных органов исполнительной власти, Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Следственного комитета Российской Федерации, Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации,
Центрального банка Российской Федерации, Центральной избирательной комиссии Российской Федерации…».
При таком правовом регулировании в случае установления про-
белов в российских федеральных законах последние могут быть
преодолены судами общей юрисдикции и арбитражными судами в конкретных спорах (ad hoc) посредством прямого применения ч. 1 ст. 15 Конституции РФ. Данный вывод позволяет сделать
и ст. 126 Конституции РФ, согласно которой «Верховный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по… административным… делам, подсудным судам…». Следовательно, все
спорные национальные правовые акты и действия (бездействие)
должностных лиц могут быть обжалованы, соответственно, в суд
52
1.2. Суд в системе органов государственной власти
общей юрисдикции или арбитражный суд. Аналогичная концепция
1
нашла свое закрепление, например, в Венесуэле
.
Традиционно в специальной литературе весьма условно выде-
2
ляют два вида «нормоконтроля»: «конкретный» и «абстрактный»
.
В общей теории права «конкретный нормоконтроль» следует
рассматривать как один из способов защиты прав и правовых интересов физических и юридических лиц — неприменение судом
в конкретном споре (ad hoc) принципов и норм права, не соответствующих принципам и нормам права, имеющим более высокую
юридическую силу. «Конкретный нормоконтроль» точнее возможно относить к преодолению судами иерархических коллизий, а «абстрактный нормоконтроль» — к такому способу защиты прав и правовых интересов физических и юридических лиц, как признание
принципов и норм права не соответствующими принципам и нормам права, имеющим более высокую юридическую силу.
Как представляется, в результате приведенного в данном параграфе анализа суда с позиций общей теории систем и разделения
властей в рамках системы органов государственной власти можно
сделать следующие общие выводы.
1. Исследование суда с общенаучных позиций, в том числе общей теории систем, позволяет не ограничиваться «внутренними»
проблемами собственно суда, в результате такого общенаучного подхода суд получает своё «оправдание» как «момент целого»
(Г. Гегель) — системы органов государственной власти.
2. Рассмотрение суда в системе органов государственной власти
позволяет находить общенаучные ответы на многочисленные современные практические вопросы.
1
Штатина М. А. Реформирование административной юстиции в условиях про-
ведения административной реформы: опыт Венесуэлы // Сравнительное конституционное обозрение. 2005. № 3. С. 169.
2
Гаджиев Г. А. Указ. соч. С. 166.
ГЛАВА 2
Актуальные общие теоретические
и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося
в России
2.1. Правопонимание, правотворчество
и правореализация
Традиционно в научной юридической литературе проблемы
правопонимания, правотворчества и правореализации исследуются как самостоятельные правовые явления. Вместе с тем, как представляется, правопонимание, правотворчество и правореализация
самым непосредственным образом объективно также и взаимосвязаны между собой. Прежде всего, с одной стороны, реальные процессы правотворчества и правореализации зависят от преобладающего понимания права на данном историческом этапе развития
конкретного государства. С другой стороны, объективные теоретические и практические проблемы, с неизбежностью возникающие
в правотворческой и правореализационной деятельности, не могут
не влиять на дальнейшее развитие, а в последующем и на изменение типа понимания права в каждом государстве. В связи с этим
в рамках данной монографии рассмотрим лишь некоторые актуальные теоретические и практические вопросы взаимопонимания
и взаимозависимости правопонимания, правотворчества и правореализации.
Обычно специалисты в области общей теории права выделяют
три основных типа правопонимания. Так, В. В. Лапаева полагает:
«При всем обилии обсуждаемых в настоящее время подходов к пониманию права серьезные претензии на статус общедоктринального
направления заявляют лишь три основных типа правопонимания:
легистский, естественно-правовой и либертарный»
на также выделяет три, но других типа правопонимания: «естест-
1
. М. В. Немыти-
1
Лапаева В. В. Типы правопонимания в российской теории права // Российское
правосудие. 2008. № 5. С. 22.
54
2.1. Правопонимание, правотворчество и правореализация
венно-правовой, позитивистский и социологический»1. С позиции
типологии, — считает она, — право можно изучать в трех измерениях: первое — человек, его права, представления о справедливости, его чувство свободы; второе — согласование общих интересов
посредством разного рода регулятивных систем, действующих внутри общества; третье — волеизъявление государства, получившее
2
нормативное выражение
.
Весьма показательно, что в настоящее время проблемы правопонимания исследуются не только специалистами в области общей
теории права, но также и научными работниками — представителями отдельных отраслей права в России. Например, Е. А. Ершова, анализируя спорные теоретические и практические вопросы
трудового права в Российской Федерации, пришла к выводу о том,
что все существующие типы правопонимания можно классифицировать на две группы. В первую группу Е. А. Ершова предлагает
включать типы правопонимания, суть которых состоит в разграничении права и закона, во вторую — отождествляющие право и закон.
К первой группе типов правопонимания она относит естественноправовую, психологическую и юридико-либертарную концепции
права, которые в свою очередь подразделяет на дуалистические
и монистические. В числе дуалистических типов правопонимания
автор рассматривает естественно-правовую и психологическую
концепции права, соответственно, разграничивающие естественное
и позитивное, интуитивное и позитивное право. К монистическому
типу правопонимания — юридико-либертарную концепцию права,
в соответствии с которой в единой (монистической) системе права
могут находиться в том числе правовые законы и иные формы права, соответствующие основополагающим правовым принципам.
Во второй группе типов правопонимания, отождествляющих право
3
и закон, выделяется юридический позитивизм
.
Юридический позитивизм нередко приводит к грубым нарушениям прав и правовых интересов физических и юридических лиц.
1
Немытина М. В. Проблемы современного правопонимания / Современные ис-
следования в правоведении: Сб. научн. ст. Саратов, 2007. С. 103.
2
Та же. С. 105.
3
Ершова Е. А. Источники и формы трудового права в Российской Федерации.
Дисс. … д-ра юрид. наук. М., 2008. С. 28.
55
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
Думаю, ярким подтверждением данного вывода является «Дело
Шофман против Российской Федерации». Заявитель по данному делу жаловался, в частности, на нарушение ст. 8 Европейской
Конвенции, вследствие того, что производство по его иску об оспаривании отцовства было прекращено в связи с истечением сроков
в соответствии с действовавшим в рассматриваемое время нацио-
1
нальным законодательством
. 10 августа 1989 г. Шофман вступил
в брак с гражданкой Г. в г. Новосибирске. 12 мая 1995 г. Г. родила сына, отцом которого был зарегистрирован заявитель как муж
Г. Заявитель предполагал, что он являлся отцом мальчика и общался с ним как со своим родным сыном. В сентябре 1997 г. родственники заявителя сообщили ему, что он не являлся отцом ребенка Г. 16 декабря 1997 г. заявитель подал заявление о разводе и иск
об оспаривании отцовства. 12 апреля 1999 г. брак был расторгнут.
16 ноября 2000 г. Железнодорожный районный суд г. Новосибирска рассмотрел иск об оспаривании отцовства заявителя.
В процессе рассмотрения дела суд установил, что согласно анализам ДНК, сделанным 28 июня 1999 г. и 5 июня 2000 г., заявитель
не мог быть отцом ребенка. Суд признал доказанным, что заявитель не является отцом ребенка, поскольку объективных сомнений
в достоверности результатов экспертизы не имелось. Вместе с тем,
суд пришел к выводу о том, что дело должно было быть рассмотрено в соответствии с Кодексом РСФСР о браке и семье от 30 июля
1969 г., поскольку ребенок родился до 1 марта 1996 г. (даты, когда вступил в силу новый Семейный кодекс РФ). Кодекс РСФСР
о браке и семье устанавливал срок в один год для оспаривания
отцовства, который исчислялся, по мнению суда, с того момента,
когда лицо было уведомлено о регистрации отцовства. Суд установил, что заявитель не оспаривал отцовство сразу после рождения
ребенка и обратился в суд лишь в декабре 1997 г., когда срок давности для обращения в суд, по его мнению, уже истек. В связи с этим
суд отказал заявителю в иске об оспаривании отцовства. Тот факт,
что Семейный кодекс Российской Федерации не содержит сроков
для оспаривания отцовства, судом не был принят во внимание, поскольку правоотношения между сторонами возникли до 1 марта
1
Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание. 2005.
№ 1. С. 84–88.
56
2.1. Правопонимание, правотворчество и правореализация
1996 г. Последующие судебные инстанции оставили судебный акт
без изменения. 12 сентября 2002 г. мировой судья удовлетворил заявление Г. о присуждении ей алиментов и санкционировал наложение ареста на долю заявителя в их квартире.
Вместе с тем, Европейский Суд по правам человека в своем Постановлении от 24 ноября 2005 г. по «Делу Шофман против Российской Федерации» подчеркнул: «не допускается вмешательство
со стороны публичных властей в осуществление…права, за исклю-
чением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах
национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравствен-
1
ности или прав и свобод других лиц
(выделено мной. — В. Е.).
В связи с этим, в иных случаях даже федеральным законом права граждан не могут быть ограниченными. По существу, такой же
вывод можно сделать и на основе Конституции РФ, согласно ч. 3
ст. 55 которой «Права и свободы человека и гражданина могут
быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой
это необходимо в целях защиты основ конституционного строя,
нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц,
обеспечения обороны страны и безопасности государства». Таким
образом, сведение «всего» права только к Кодексу РСФСР о браке
и семье привело в данном деле и может привести в других аналогичных спорах к ограничению прав и правовых интересов как физических, так и юридических лиц.
В России и в мире в целом сложились два основных типа правопонимания — позитивистское, о котором сказано выше, и интегративное. В свою очередь, интегративное правопонимание
дифференцируется на два вида — научно дискуссионное и научно
обоснованное. Юридический позитивизм — наиболее распространенный тип правопонимания, спорно ограничивающий «всё» право
прежде всего только нормами права, установленными правотворческими и (или) исполнительными органами государства, а также
(в отдельных государствах) судебными прецедентами, выработан-
1
Там же.
57
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
ными судами. Понятие «позитивизм» производно от латинского
«juspositum», «право, установленное победителем», как его называют некоторые авторы. Следовательно, по существу «все» право
спорно «измеряется» только «волеизъявлением государства», выражающимся в выработанных им нормах права.
Научно-дискуссионные концепции интегративного правопонимания объединяют в единую, развивающуюся и многоуровневую
систему права как принципы и нормы собственно права, так и иные
социальные регуляторы общественных отношений, т. е. происходит
интеграция права и неправа, онтологически разнородных правовых и неправовых явлений, например, позиций судов, норм морали, «судебного усмотрения» и т. п. «Измерением права» при таком
теоретически спорном подходе прежде всего является отдельный
человек, его индивидуальные права, субъективные представления
о справедливости, свободе и т. д.
В то же время научно обоснованная концепция интегративного правопонимания характеризуется ограничением права прежде
всего принципами и нормами только права, содержащимися в единой, развивающейся и многоуровневой системе форм национального и (или) международного права, реализующимися в данном
государстве, т. е. интеграцией лишь права и права в различном его
внешнем выражении. С позиции научно обоснованной концепции
интегративного (интегрального) подхода к праву, являющейся
одним из видов синтетических теорий, право теоретически убедительно «измеряется» не отдельными, зачастую противоречивыми
и неправовыми интересами участников фактических отношений,
а согласованными общими интересами посредством разного рода
регулятивных систем.
Юридический позитивизм оставляет без необходимых ответов важнейшие теоретические вопросы. Среди них: как защищать
физических и юридических лиц от возможного произвола национальных правотворческих, исполнительных и судебных органов
государственной власти? Существуют ли иные формы и уровни национального и международного права, кроме «законодательства»,
если да, то какие и как они соотносятся между собой? Возможно ли
в современный период эффективно регулировать общественные
отношения посредством реализации только норм права, содер-
58
2.1. Правопонимание, правотворчество и правореализация
жащихся лишь в «законодательстве», учитывая все многообразие
развивающихся фактических отношений в период глобализации?
В связи с тем, что данные вопросы являются в основном риторическими, необходимо обратить внимание на то, что в современных
научных исследованиях права не следует ограничиваться анализом
1
только «законодательства» (точнее –правовых актов)
, являющего-
ся одной из форм национального права, реализующегося в России.
Сторонники различных типов правопонимания пытаются выра-
ботать интегративное (интегральное) правопонимание, в соответ-
2
ствии с которым «право рассматривается как системная ценность»
.
Взгляды представителей интегративного типа правопонимания
сводятся к тому, чтобы, как пишет М. В. Немытина, не противопоставлять типы понимания права, а искать точки их соприкосновения… Интегральное (или интегративное) правопонимание позволяет сформировать целостное представление о праве, рассматривая
3
право во множестве проявлений и одновременно в его единстве
.
Научно обоснованная концепция интегративного правопонимания является наиболее перспективной как с научной, так и с практической точкой зрения, поскольку «снимает» взаимоисключающие крайности традиционных, веками доминирующих типов
правопонимания — естественно-правового, социологического и позитивистского. Например, Е. А. Ершова, анализируя современные
проблемы трудового права, сделала обоснованный вывод: «…длительная и противоречивая многовековая история развития цивилизации, в частности, трудового права приводит к выводу о по меньшей мере дискуссионности и бесперспективности отождествления
трудового права и закона; искусственного создания самых разнообразных дуалистических систем трудового права, жестко разграни-
1
Так, В. М. Шафиров и А. А. Петров в 2014 г. опубликовали теоретически интересную и практически полезную работу «Предметная иерархи нормативных правовых актов». Однако с учетом того, что в России реализуются не только нормативные
правовые акты, в данной монографии хотелось бы увидеть предметную иерархию
принципов и норм права, содержащихся в формах международного и национального права, реализующихся в России. (См.: Петров А. А., Шафиров В. М. Предмет-
ная иерархия нормативных правовых актов. М., 2014).
2
Поляков А. В., Тимошина Е. В. Общая теория права: Курс лекций. СПб., 2005.
С. 55.
3
Немытина М. В. Указ соч. С. 115, 116.
59
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
чивающих позитивное трудовое право и право «должного» (естест-
1
венное, интуитивное и т. д. право)»
.
В то же время научно обоснованная концепция интегративного
правопонимания, как и всё новое, неизбежно вызывает активную
дискуссию и отчаянное сопротивление. Например, А. Ф. Черданцев
в статье с по меньшей мере «удивительным» названием «Интегра-
2
тивное недопонимание (выделено мной. –В. Е.) права»
задался
вопросом: «…Чего же недостает с точки зрения интегративистов
3
в … характеристике права?»
Поражает и общий вывод А. Ф. Чер-
данцева «…правовая наука… не нуждается в интегративном подходе
4
к праву…»
. В то же время весьма характерно, что сам А. Ф Черданцев, как и многие другие убежденные сторонники юридического
позитивизма, не даёт каких-либо необходимых ответов на соответствующие современные вопросы, возникшие в теории права и на
практике. Однако, как представляется, А. Ф. Черданцев справедли-
5
во спрашивает: «… что же можно и что следует интегрировать?»
.
Ответ на вопрос, поставленный А. Ф. Черданцевым, в частности,
возможно найти в яркой статье В. В. Лазарева «Интегративное вос-
6
приятие права»
, опубликованной в пилотном номере англоязычного журнала Казанского Федерального Университета «KazanUniversityLawReview» 15 декабря 2016 г. В данной статье В. В. Лазарев,
анализируя позицию Г. Д. Гурвича, с одной стороны, убедительно
пишет: «… его диалектика снимает противопоставление одного метода другому в рамках методологического плюрализма, обеспечивая построение единой синтетической линии в понимании права»
(выделено мной. — В. Е.). Вместе с тем, с другой стороны, В. В. Лаза-
рев весьма неопределенно продолжает: «… философское представление о праве сориентировано на изучении самой жизни в ее многообразных социальных фактах, включая, в том числе, и мнение,
7
1
Ершова Е. А. Указ соч. С. 28.
2
Черданцев А. Ф. Интегративное недопонимание права // Журнал российского
права. 2016. № 10. С. 14.
3
Там же. С 5.
4
Там же. С. 14.
5
Там же.
6
Лазарев В. В. Интегративное восприятие права // Kazan university law review.
2016. C. 19.
7
Там же. С. 4.
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]