Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений. Монография
.pdf
2.6. Взаимосвязь, взаимовлияние и соотношение международного и национального
права
о праве… Синтез разных школ права (в особенности естественного
права и юридического позитивизма) позволяет выдвинуть, обосновать идею и концепцию естественно-позитивного права или пози-
1
тивного права в человеческом измерении»
.
Исследователи занимают различные позиции и в вопросе соотношения естественного и позитивного права. Так, Е. Н. Трубецкой
полагал, что, отвергнув естественное право, мы лишили себя всяко-
2
го критерия для оценки действующего права
. В настоящее время
такую позицию разделяют многие современные научные и практические работники. Например, В. В. Попов утверждает: «противостояние позиций естественного и позитивного права может быть
преодолено в том случае, если естественное право рассматривать
как цель или модель будущего, желаемого правопорядка, а пози-
3
тивное право — как средство достижения указанной цели»
(выде-
лено мной. — В. Е.).
В свою очередь, Ф. М. Гаджинова пришла к несколько иному
выводу: «Общепризнанные нормы и принципы международного
права могут рассматриваться в качестве источников права первого
порядка (для правотворцев), т. е. как обязательный фактор, который должен учитываться при формировании позитивного права;
признание их в качестве источника применяемого права будет
декларативным, так как их применению препятствует официаль-
4
но признанная форма их выражения»
. Наконец, В. М. Шафиров,
несмотря на собственное предложение о необходимости синтеза
школ естественного права и юридического позитивизма, утверждает: «По своей сущности естественно-позитивное право есть возве-
денная в закон (или официальные источники) воля большинства
людей, провозглашающая человека, его права и свободы высшей
5
ценностью»
(выделено мной. — В. Е.).
На мой взгляд, естественное право нельзя относить к «крите-
рию» действующего права; «цели или модели будущего, желаемо-
1
Шафиров В. М. Естественно-позитивное право (проблемы теории и практики):
Автореф. д-ра юрид. наук. Н. Новгород, 2005. С. 8, 9.
2
Трубецкой Е. Н. Лекции по энциклопедии права. М., 1913. С. 32.
3
Попов В. В. Указ. соч. С. 13.
4
Гаджинова Ф. М. Указ. соч. С. 10.
5
Шафиров В. М. Указ. соч. С. 10.
181
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
му правопорядку»; «источникам права первого порядка для правотворцев»; «возведенной в закон и иные официальные источники
воле большинства людей». Целью права является регулирование
конкретных фактических отношений, защита прав и правовых интересов граждан и юридических лиц. Отсюда как естественное, так
и позитивное право возможно и необходимо рассматривать в качестве различных типов правопонимания. При таком подходе можно
сделать и следующий вывод: по своей сущности национальное и международное право, реализуемое в России, составляет сложную
совокупность, интеграцию в том числе естественного, социологического и позитивного права. «Наиболее существенным «внутри-
научным» процессом современной науки права, — как справедливо подчеркивает Н. Н. Тарасов, — является не переход от марксизма
к альтернативным философско-методологическим основаниям
юридических исследований, а переход от монистической методо-
1
логии к философско-методологическому плюрализму»
(выделе-
но мной. — В. Е.).
Вместе с тем, в теории права и на практике закономерно возник
следующий вопрос: какова в действительности «сложная совокупность» международного и национального права? В XVII–XIX вв.
появились фундаментальные исследования, посвященные вопросам взаимовлияния и соотношения международного и национального права. Гроций, Пуфендорф, Вольф, Ваттель и другие ученые,
изучавшие проблемы международного и национального права с позиции соотношения естественного и позитивного права, признавали примат естественного права.
В то же время Г. Трипель — один из представителей классического дуализма в своей работе «Международное и внутригосударственное право», изданной в 1899 г., изложил основные положения
концепции дуализма, в соответствии с которой существуют две
самостоятельные системы права — система международного права
и система внутригосударственного права, которые лишь взаимодействуют и сближаются, но не объединяются в единую систему
права и регулируют различные правоотношения. Система международного права — отношения между государствами. Система
1
Тарасов Н. Н. Указ. соч. С. 9.
182
2.6. Взаимосвязь, взаимовлияние и соотношение международного и национального
права
внутригосударственного права — отношения между физическими
и юридическими лицами.
Как представляется, в период глобализации с позиции научно обоснованной концепции интегративного понимания права
концепция дуализма по меньшей мере теоретически дискуссионна, а практически контрпродуктивна. Более того: концепция
дуализма в необходимой степени не позволяет защищать, например, права и правовые интересы физических и юридических лиц
в случае их нарушения национальными органами государственной власти.
Данная концепция достаточно широко распространена и в настоящее время. Так, Б. И. Нефёдов уже в 2011 г. в автореферате
диссертации на соискание ученой степени доктора юридических
наук на тему: «Соотношение международного и внутригосударственного права: проблема формирования межсистемных образований», исходя из концепции дуализма, пишет: «Право … имеет свою
структуру. Прежде всего, оно делится на самостоятельные независимые правовые системы — международное право и внутригосу-
1
дарственное право отдельных государств»
. Такое искусственное
и теоретически спорное разграничение международного и внутригосударственного права привело Б. И. Нефёдова к дальнейшим дискуссионным выводам о возникновении в праве межсистемых надотраслевых образований как форм взаимодействия национальных
и международной правовых систем в регулировании международ-
2
ных немежгосударственных отношений
.
По мнению данного автора, «предметом правового регулирования межсистемных надотраслевых образований являются не внутригосударственные, а международные немежгосударственные
(транснациональные) отношения. От международных межгосударственных отношений они отличаются по своему субъектному составу (хотя бы одной из сторон здесь всегда является физическое
или юридическое лицо), а от внутригосударственных отношений
тем, что они всегда отягощены «иностранным (международным)
1
Нефёдов Б. И. Соотношение международного и внутригосударственного права:
проблема формирования межсистемных образований: Автореф. дисс. … д-ра юрид.
наук. М., 2011. С. 3, 4.
2
Там же. С. 9, 10.
183
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
элементом»1. Весьма характерен и итоговый результат таких предложений: как отмечает сам Б. И. Нефедов, «особенностью транснациональных отношений является то, что они не имеют «собст-
венной» правовой системы. Поэтому в их регламентации и в их
непосредственном регулировании принимают участие и нормы национального права, и нормы международного права, и нормы права
2
иностранных государств»
(выделено мной. — В. Е.). К сожалению,
Б. И. Нефёдов по существу оставил открытым вопрос о применении национальными судами норм международного права и норм
права иностранных государств. Думаю, реализация на практике
таких предложений не может не привести к противоречивой судебной практике, а также к грубым нарушениям прав и правовых
интересов физических и юридических лиц.
В отличие от дуализма с позиции монизма международное и внутригосударственное право существуют в единой системе права.
В специальной литературе выделяется два вида монизма: (1) с преимуществом внутригосударственного права; (2) с приоритетом
международного права.
Монизм с приоритетом внутригосударственного права основан
на работах Г. Гегеля, полагавшего, что международное право —
это внешнее государственное право, а суверенитет государства
является высшей международной ценностью. Вместе с тем, даже
Ж. Боден, в XVI в. выделивший категорию «суверенитет», предоставленный не государству, а государю, рассматривал его не как
абсолютный, а как относительный. Необходимо подчеркнуть, что
ещё в XVI в. Ж. Боден понимал теоретическую несостоятельность
и практическую невозможность абсолютного государственного суверенитета.
Однако уже в XXI в. многие исследователи продолжают исходить
из идеи абсолютного государственного суверенитета, не приводя
достаточных теоретических, правовых и практических аргументов.
Так, Е. Ю. Стёпкин сделал вывод о необходимости установления
Конституционным Судом РФ соответствия норм международного права Конституции РФ. Развивая эту идею, он писал: «Предлагается дополнить ч. 4 ст. 15 Конституции РФ включением в неё
1
Там же. С. 11.
2
Там же.
184
2.6. Взаимосвязь, взаимовлияние и соотношение международного и национального
права
положений о нормах международного права, а именно: Конституционный Суд Российской Федерации по жалобам на нарушение
конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов проверяет конституционность закона и/или нормы международного
права, примененных или подлежащих применению в конкретном
1
деле, в порядке, установленном федеральным законом»
. Полагаю, данная концепция основана на первом предложении ч. 4 ст. 15
Конституции РФ: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы». Вероятно,
на этом же основании В. Д. Зорькин считает, что Европейская конвенция по правам человека — часть российского конституционного
права, и критикует радикальный монизм в своей статье «Вызовы
2
глобализации и правовая концепция мироустройства»
.
К чему в результате такой подход приводит в сложившейся судебной практике? Приведу только два примера. Первый связан
с природой постановлений Европейского Суда по правам человека (далее также — ЕСПЧ) и возобновления производства по делу
судами общей юрисдикции или арбитражными судами в результате установленного этим Судом нарушения положений Конвенции
о защите прав человека и основных свобод. В соответствии с ч. 4
ст. 413 УПК РФ установленное ЕСПЧ нарушение положений
Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом Российской Федерации уголовного дела является
«новым обстоятельством». В части 2 ст. 413 УПК РФ дается аутентичное толкование оценочного понятия «новые обстоятельства» — это «обстоятельства, не известные суду на момент вынесения судебного решения…». Вместе с тем, очевидно, что, во-первых,
Конвенция о защите прав человека и основных свобод не «обстоятельство», т. е. не факт, а международный договор — форма международного права; во-вторых, не «новый» «факт», а право, обязательное для применения российскими судами и существовавшее на
момент рассмотрения уголовного дела. Согласно ч. 3 ст. 311 АПК
1
Стёпкин Е. Ю. Соотношение норм конституционного права России и между-
народного права при обеспечении личных прав человека и гражданина: Автореф.
дисс. …. канд. юрид. наук. М., 2004. С. 11.
2
Российская газета. 2010. 10 сент. № 5283.
185
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
РФ установленное ЕСПЧ нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод также относится к «новым
обстоятельствам».
Действующий ГПК РФ длительное время вообще не преду-
сматривал каких-либо норм права, которые должен применять
суд общей юрисдикции при рассмотрении дел в случае установления ЕСПЧ нарушения национальным судом положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Практика судов
общей юрисдикции складывалась в соответствии с юридическим
позитивизмом. Так, в Постановлении Конституционного Суда
РФ от 26 февраля 2010 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности части второй статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан
А. А. Дорошок, А. Е. Кота и Е. Ю. Федотовой» было установлено:
«В удовлетворении заявлений А. Е. Кота и А. А. Дорошка о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам постановлений
судов надзорной инстанции было отказано со ссылкой на то, что
статья 392 ГПК Российской Федерации содержит исчерпывающий
перечень оснований для такого пересмотра, в число которых вынесение Европейским Судом по правам человека решения в пользу
заявителя не входит». В то же время Конституционный Суд РФ,
несмотря на то, что в ГПК РФ имелся пробел, а не содержалась
норма права, противоречащая Конституции РФ, во-первых, принял запрос к своему производству. Во-вторых, Конституционный
Суд РФ весьма спорно постановил: «Признать часть вторую статьи
392 ГПК Российской Федерации не противоречащей Конституции
Российской Федерации, поскольку … она не может рассматриваться как позволяющая суду общей юрисдикции отказывать в пересмотре по заявлению гражданина вынесенного им судебного постановления по вновь открывшимся обстоятельствам в случае, если
Европейским Судом по правам человека установлено нарушение
положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод
при рассмотрении конкретного дела …».
Вместе с тем, с позиций научно обоснованной концепции ин-
тегративного понимания права, а также единой системы форм
национального и/или международного права, реализующегося
в государстве, представляется теоретически более обоснованной
186
2.6. Взаимосвязь, взаимовлияние и соотношение международного и национального
права
точка зрения, сформулированная в п. 9 Постановления Пленума
Верховного Суда РФ от 10 октября 2010 г. № 5 «О применении
судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм
международного права и международных договоров Российской
Федерации», в соответствии с которой «При осуществлении правосудия суды должны иметь в виду, что по смыслу части 4 статьи
15 Конституции Российской Федерации … неправильное применение судом общепризнанных принципов и норм международного
права и международных договоров Российской Федерации может
1
являться основанием к отмене или изменению судебного акта»
.
Следовательно, с позиций научно обоснованной концепции интегративного понимания права, а также единой системы форм национального и/или международного права, реализующегося в государстве, возможно сделать иной вывод: международное право
является правом, обязательным для применения судами, а не «новым» или «вновь открывшимся» «обстоятельством». В связи с этим
предлагаю внести соответствующие и единообразные изменения
в УПК РФ, АПК РФ и ГПК РФ.
Второй пример связан с постановлением «Константин Маркин … против Российской Федерации», вынесенным ЕСПЧ 7 октября 2010 г. К. Маркин являлся военнослужащим военной части
№ 41480. 30 сентября 2005 г. жена К. Маркина родила третьего ребенка. В тот же день суд вынес решение о расторжении брака между супругами. 6 октября 2005 г. родители заключили соглашение,
согласно которому их трое детей остались жить с К. Маркиным.
11 октября 2005 г. К. Маркин обратился к начальнику воинской
части с просьбой предоставить ему отпуск по уходу за ребенком
продолжительностью три года. 12 октября 2005 г. начальник воинской части отказал К. Маркину в его заявлении, ссылаясь на то, что
по закону такой отпуск предоставляется лишь военнослужащим
женского пола. 30 ноября 2005 г. К. Маркин обратился с соответствующим заявлением в суд. 14 марта 2006 г. Пушкинский гарнизонный военный суд отказал К. Маркину в удовлетворении иска
в связи «с отсутствием оснований в российском законодательстве».
27 апреля 2006 г. Ленинградский окружной военный суд оставил
1
Российская газета. 2003. 2 декабря. № 224.
187
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
вынесенное решение в силе. Кассационная инстанция поддержала
мотивировку решения суда первой инстанции, добавив дополнительный довод: «размышления заявителя относительно равноправия мужчин и женщин … не могут служить основанием для отмены
решения суда первой инстанции …».
11 августа 2008 г. К. Маркин обратился в Конституционный
Суд РФ. 15 января 2009 г. Конституционный Суд РФ вынес, к сожалению, не постановление, а определение с «положительным
1
содержанием»
, которым отклонил жалобу К. Маркина, заметив:
«Федеральный законодатель, определяя специальный правовой
статус военнослужащих, вправе в рамках своей дискреции устанавливать для них как ограничения в части реализации гражданских
прав и свобод, так и особые обязанности …».
Первая секция Европейского Суда по правам человека в своем
постановлении от 7 октября 2010 г. подчеркнула: «государства могут наложить определенные ограничения на права военнослужащих в случае реальной опасности нарушения боеспособности вооруженных сил … отметила отсутствие конкретных доказательств,
подтверждающих предполагаемый ущерб национальной безопасности… Конституционный Суд Российской Федерации основывал
своё решение на чистом предположении… Наконец, в постановлении Европейского Суда по правам человека также замечено: «Европейский Суд особенно поражён утверждением Конституционного Суда Российской Федерации, что военнослужащий, желающий
заботиться о собственных детях, может уволиться из вооруженных
сил».
В то же время с позиций научно обоснованной концепции интегративного понимания права, а также единой системы форм национального и/или международного права, реализующегося в государстве,
исковое заявление К. Маркина о предоставлении отпуска по уходу
за ребенком могло бы быть удовлетворено уже в суде первой инстанции. Для этого суд должен был бы применить Конвенцию МОТ
№ 156 «О равном обращении и равных возможностях для трудящихся мужчин и женщин: трудящихся с семейными обязанностями»,
1
См. подробнее: Глухов А. В. Юридическая природа постановлений и опреде-
лений Конституционного Суда Российской Федерации в сфере труда: Автореф.
дисс. … канд. юрид. наук. М., 2009. С. 15, 16.
188
2.6. Взаимосвязь, взаимовлияние и соотношение международного и национального
права
вступившую в силу для России 13 февраля 1999 г. В соответствии
со ст. 3 Конвенции МОТ № 156 «для обеспечения подлинного равенства обращения и возможностей для трудящихся мужчин и женщин
одна из целей национальной политики каждого члена Организации
заключается в том, чтобы лица с семейными обязанностями, которые выполняют или желают выполнять оплачиваемую работу, могли осуществлять своё право на это, не подвергаясь дискриминации,
и, насколько это возможно, гармонично сочетая профессиональные
и семейные обязанности». Поскольку Конвенция МОТ № 156 ратифицирована Федеральным законом от 30 октября 1997 г. № 137-ФЗ
и вступила для России в силу 13 февраля 1999 г., постольку в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ она имеет преимущественную
силу перед российским федеральным законом, «ограничивающим
права мужчин-военнослужащих на выполнение своих семейных
обязанностей по воспитанию детей, и подлежит обязательному применению российскими судами. Необходимо также дополнительно
подчеркнуть: в соответствии с п. 2 Декларации МОТ от 18 июня
1998 г. «Об основополагающих принципах и правах в сфере труда»
все государства-члены МОТ, даже если они не ратифицировали
основополагающие Конвенции МОТ, имеют обязательство, вытекающее из самого факта их членства в Организации, соблюдать, содействовать применению и претворять в жизнь принципы, касающиеся
основополагающих прав. Одним из таких основополагающих принципов является недопущение дискриминации в области труда и занятий, в том числе по полу.
Данные примеры можно было бы продолжать бесконечно. Однако рамки монографии не позволяют этого делать. Вместе с тем,
даже два проанализированных выше примера, думаю, делают возможным сделать следующие выводы.
Позитивистское правопонимание, ограничивающее «всё» право только национальным законом («законодательством»), а также
разделение международного права и внутригосударственного права на две системы права, регулирующие различные правоотношения, в конечном итоге может привести к нарушениям прав и правовых интересов физических и юридических лиц.
Научно обоснованная концепция интегративного понимания
права, а также включение национального и /или международного
189
Глава 2. Актуальные общие теоретические и практические проблемы национального
и международного права, реализующегося в России
права, реализующегося в государстве, в единую, развивающуюся
и многоуровневую систему форм внутригосударственного и международного права, реализующегося в России, наоборот, в конечном результате может способствовать эффективной защите прав
и правовых интересов физических и юридических лиц. Следовательно, будущие проблемы судебного правоприменения нередко
изначально закладываются в правотворческом процессе. В свою
очередь, зачастую в основе проблем правотворчества находятся дискуссионные типы правопонимания. И прежде всего юридический
1
позитивизм
.
Второй вид монизма — монизм с приоритетом международного
права над внутригосударственным правом традиционно разграничивают на радикальный и умеренный. Ярким примером умеренного монизма этого вида является второе предложение ч. 4 ст. 15
Конституции РФ: «Если международным договором Российской
Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». Как
представляется, умеренный монизм, основанный на соблюдении
суверенитета государства, объективно и осознанно ограниченном
в той или иной мере на различных исторических этапах развития
самим государством, в максимально возможной степени учитывает, с одной стороны, собственные политические, экономические,
правовые и иные интересы самого государства, с другой стороны —
объективные процессы глобализации, происходящие в мире.
Таким образом, исходя из вышеизложенных теоретических
и правовых аргументов, также из научно обоснованной концепции
интегративного понимания права, полагаю возможным сделать несколько выводов.
Считаю теоретически обоснованным, а практически необходимым национальное и/или международное право, реализующееся
в государстве, включать в единую, развивающуюся и многоуровневую систему форм национального и/или международного права.
Предлагаю установить соотношение отдельных форм международного и внутригосударственного права с позиции умеренного
1
См.: Ершов В. В. Правопонимание, правотворчество и правоприменение //
Российское правосудие. 2008. № 5. С. 7–17.
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]