Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовое государство и правосудие. Проблемы теории и практики. Материалы VIII международной научно-практической конференции. 15–19 апреля 2013 года
.pdf
Баранова М. В.
Так, в Федеральном законе «О рекламе» 1995 г. были названы
такие виды ненадлежащей рекламы: недобросовестная (ст. 6), недостоверная (ст. 7), неэтичная (ст. 8), заведомо ложная (ст. 9), скрытая (ст. 10). В Федеральном законе «О рекламе» 2006 года наличествуют нормы, посвященные правонарушениям — недобросовестной,
недостоверной, скрытой рекламе, рекламе с нарушением этических
требований. Они включены в ст. 5 главы 1 этого нормативно-правового акта. Следует отметить, что выделить и классифицировать
виды ненадлежащей рекламы в данном нормативно-правовом акте
представляется весьма сложным, так как в тексте они даны через
перечисление признаков.
Наличие уже второго в истории современной России базового
закона, регламентирующего рекламную деятельность, по-прежнему оставляет открытым вопрос о законодательстве о рекламе
в целом. Так, ст. 4 «Законодательство Российской Федерации
о рекламе» Федерального закона «О рекламе» устанавливает,
что законодательство о рекламе состоит из настоящего Федерального закона и принятых в соответствии с ним федеральных
законов. Также предусмотрена возможность подзаконного регулирования на федеральном уровне. Отношения, возникающие
в процессе производства, размещения и распространения рекламы, могут регулироваться указами Президента Российской Федерации, нормативными правовыми актами Правительства Российской Федерации.
Толкование данной нормы позволяет заключить, что законодательство о рекламе относится к предмету ведения Российской
Федерации. При этом правовая реальность свидетельствует о достаточно активной нормотворческой деятельности субъектов федерации в этом вопросе.
Однако эта проблема не нова, в 1997 г. она уже вызывала оживленную дискуссию, разрешать которую пришлось Конститу ционному Суду РФ. Поводом явились запросы Законодательного
собрания Омской области и Московской городской Думы о проверке конституционности ст. 3 Федерального закона «О рекламе»
от 18 июля 1995 г. Этот пример является актуальным и во многом
показательным, так как содержательно ст. 3 Федерального закона
«О рекламе» от 18 июля 1995 г. аналогична ст. 4 Федерального
закона «О рекламе» от 13 марта 2006 г. Основанием к рассмотре-
61
Раздел I
нию дела явилась неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли эти положения закона Конституции РФ.
Конституционный Суд Российской Федерации признал ст. 3
Федерального закона «О рекламе» соответствующей Кон сти ту-
ции Российской Федерации. Логика решения заключалась в признании отношений, возникающих в процессе рекламы, гражданско-правовыми, а следовательно, не относящимися к ведению
субъектов Российской Федерации, которые соответственно не вправе осуществлять свое собственное регулирование в этой сфере.
Вместе с тем, было отмечено, что рекламная деятельность является объектом комплексного нормативного правового регулирования. Если те или иные вопросы рекламы выходят за рамки гражданско-правовых отношений, не относятся к основам единого рынка,
то есть не являются предметом ведения Российской Федерации,
субъекты федерации могут осуществлять их законодательное регулирование в рамках, определенных Конституцией России. Так,
например, органы местного самоуправления вправе самостоятельно решать вопросы местного значения, связанные с особенностями
распространения наружной рекламы, поскольку они затрагивают
правомочия пользования, владения и распоряжения муниципаль-
1
ной собственностью
.
Наличие постановления Конституционного Суда РФ по этому
вопросу во многом позволило разрядить (нормализовать) возникшую спорную ситуацию. Вместе с тем, каждая из сторон спора,
как органы власти федерации (Министерство РФ по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства2), так и органы власти субъектов федерации полагали, что подобное решение
ограничивает их правомочия в области рекламы.
Неоднозначность ситуации вызвала особое мнение судьи Консти туционного Суда РФ В. Д. Зорькина. Он полагает, что отношения в области рекламы регулируются нормами гражданского, административного, финансового и других отраслей права
и по этой причине являются предметом ведения (регулирования)
1
Постановление Конституционного Суда РФ от 4 марта 1997 г. «По делу
о проверке конституционности статьи 3 Федерального закона от 18 июля
1995 г. «О рекламе»».
2
В настоящее время — Федеральная антимонопольная служба РФ.
62
Баранова М. В.
как федерации, так и ее субъектов. Аргументация позиции
В. Д. Зорькина представляется весьма взвешенной, обстоятельной
и практически оправданной.
Как известно, постановление Конституционного Суда является
окончательным, не подлежит обжалованию и действует непосредственно. Так говорится в ст. 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации».
Однако это не исключает обсуждения и критики постановлений
Конституционного Суда, что вскоре и последовало.
Основываясь на решении Конституционного Суда, субъекты
федерации активно включились в нормотворческую деятельность.
Рост количества наружной рекламы в крупных городах России детерминировал расширение ее правовой регламентации. С течением
времени вновь стали возникать спорные ситуации вокруг права
субъектов федерации осуществлять правовое регулирование наружной рекламы. Вызывает интерес позиция Верховного Суда РФ в этом
вопросе. Судебной коллегией по гражданским делам Верховного
Суда РФ 14 января 2009 г. была признана недействующей ст. 8.6
Кодекса г. Москвы об административных правонарушениях, предусматривающая ответственность за установку объектов наружной рекламы и информации без оформления разрешительной документации
1
и проведения технической экспертизы
. Ссылаясь на постановление
Конституционного Суда РФ от 4 марта 1997 г. «По делу о проверке конституционности статьи 3 Федерального закона от 18 июля
1995 г. «О рекламе», признавшее отношения в сфере рекламы гражданско-правовыми, Судебная коллегия пришла к выводу о недопустимости нормотворческой деятельности субъектов федерации
в этой сфере. Логика этого решения состояла в том, что законодательство о рекламе, регулирующее гражданско-правовые отношения
в сфере рекламной деятельности, не может находиться ни в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов, ни в ведении
субъектов Российской Федерации, поэтому субъект Российской
1
Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда
РФ от 14 января 2009 г. № 5-ГО8–105 «Статья 8.6 Кодекса города Москвы
об административных правонарушениях, предусматривающая ответственность за установку объектов наружной рекламы и информации без оформления разрешительной документации и проведения технической экспертизы,
признана недействительной с 14 января 2009 г.».
63
Раздел I
Федерации не вправе осуществлять собственное правовое регулирование в этой сфере. Данная правовая позиция вызвала споры и критические замечания, ведь в том же постановлении Конституционного
Суда утверждалось, что рекламная деятельность является объектом
комплексного нормативного правового регулирования.
Правовые позиции, содержащиеся в решениях Конституционно го Суда принято понимать, как нормативно-интерпретационные
установления, содержащие толкование конституционных принципов и норм либо выявляющие конституционно-правовой смысл закона, на которых основаны итоговые выводы решений, как образец
(правило), которым должны руководствоваться законодательные,
судебные и иные органы, должностные лица при решении вопросов
1
в рамках своей компетенции
. Таким образом, правовые позиции
Конституционного Суда обязательны не только для правоприменительных органов, но и для законодательных, они служат для законодателя ориентиром, некой основой, подлежащей учету в обязательном порядке. Это, в некоторой мере, объясняет содержательную
тождественность ст. 3 Федерального закона «О рекламе» от 18 июля
1995 г. и ст. 4 Федерального закона «О рекламе» от 13 марта 2006 г.
Неизменность позиции законодателя в вопросе разграничения полномочий позволяет сделать вывод о том, что противостояние федеральной и региональной властей в области законодательства о рекламе не завершено. В Конституции РФ вопрос о разграничении
полномочий центра и субъектов остается неизменным.
Безусловно, правовые позиции носят общий характер, распространяя свое влияние не только на конкретный случай, который был
предметом рассмотрения в Конституционном Суде, но и на все аналогичные ситуации. Например, в определении от 14 января 2003 г.
N 21-О Конституционный Суд указал, что сформулированные в решениях правовые позиции, касающиеся избрания глав муниципальных образований, распространяются на организацию местного самоуправления во всех субъектах федерации2. Однако на сегодняшний
1
Лазарев Л. В. Правовые позиции Конституционного Суда России. М., 2008. С. 4.
2
Определение Конституционного Суда РФ от 14 января 2003 г. N 21-О
«По жалобе гражданина Ревазова Бориса Анатольевича на нарушение его конституционных прав Законом Республики Северная Осетия — Алания «О внесении изменения в Закон Республики Северная Осетия — Алания «О местном
самоуправлении в Республике Северная Осетия — Алания».
64
Нематов А. Р.
день нормотворчество субъектов федерации в сфере регламентации
рекламной деятельности основано на правовой позиции, сформулированной в отношении ныне не действующей нормы, которая содержалась в не действующем ныне нормативном правовом акте.
При этом, 14 мая 2013 г. опубликован Федеральный закон
Российской Федерации от 7 мая 2013 г. N 98-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О рекламе» и отдельные законодательные акты Российской Федерации», принятый Государст венной
Думой 26 апреля 2013 г. и одобренный Советом Феде рации 27 апреля 2013 г. Статья 1 этого нормативного правового акта вводит новое
положение в ч. 5 ст. 19 ФЗ «О рекламе» следующего содержания:
«Субъекты Российской Федерации устанавливают предельные сроки, на которые могут заключаться договоры на установку и экс плуатацию рекламных конструкций, в зависимости от типов и видов
рекламных конструкций и применяемых технологий демонстрации
рекламы, но не менее чем на пять лет и не более чем на десять лет…».
Таким образом, узаконивается право субъектов федерации заниматься
нормотворчеством в сфере регламентации рекламной деятельности.
Подводя итог сказанному, можно констатировать, что изобилующая проблемами правовая регламентация рекламной деятельности и последующее правоприменение основываются на признании значительной роли постановлений высших органов судебной
власти и содержащихся в них правовых позиций.
Нематов А. Р.
заведующий отделом теоретических
проблем современного государства
и права Института философии, политологии
и права Академии наук Республики
Таджикистан, канд. юрид. наук, доцент
Участие высших судебных органов в правотворческой
деятельности и формировании правового
государства в Республике Таджикистан
В Конституции Республики Таджикистан 1994 г. была закреплена новая система осуществления государственной власти, осно-
65
Раздел I
ванная на принципе разделения её на законодательную, исполнительную и судебную. Принцип разделения властей определил также
новую систему и параметры взаимоотношений между ветвями
власти в условиях коренных изменений в политической, экономической и других сферах общественной жизни. Кардинальные изменения произошли и во взаимоотношениях ветвей власти в области
правотворчества, где в целях предотвращения принятия нелегитимных правотворческих решений и совершения правотворческих ошибок принцип разделения властей как механизм взаимных
сдержек и противовесов лег в основу правотворческой деятельности государства.
Разделение властей является одним из основных признаков демократического и правового государства. Их самостоятельность
не исключает их взаимодействия между собой в осуществлении
единой государственной власти, непосредственно исходящей от народа. При этом непосредственное воздействие одной ветви власти
на другую, приоритет одной над другой, например, исполнительной власти над законодательной, являются недопустимыми. Такое
положение может привести к ущемлению демократических устоев
в государстве.
Именно при соблюдении принципа разделения властей определяются основные носители власти в общей структуре государства,
и границы между отдельными элементами государственной власти
становятся явными. Благодаря этому принципу конкретизируются основа и пределы взаимодействия субъектов верховной государственной власти. Вопросы взаимодействия носителей отдельных ветвей власти многогранны, но главные направления этой
деятельности выражаются в основном в сотрудничестве по законотворчеству, рассмотрению и принятию законов, назначению
и освобождению высших должностных лиц и др.
Участие судебных органов в правотворчестве Таджикистана
видится в признании за ними самостоятельного осуществления
правотворчества (судебное правотворчество) и в представлении
судебным органам права законодательной инициативы. Сразу отметим, что мы рассматриваем участие высших судебных органов
Таджикистана в правотворческой деятельности государства не через призму осуществления ими самостоятельного правотворчества
(судебное правотворчество), а именно через наделение высших су-
66
Нематов А. Р.
дебных органов правом законодательной инициативы, и тем самым через их включение в правотворческую деятельность государства. Рассмотрим эти положения подробнее.
Сегодня Таджикистан, имея романо-германскую правовую систему, продолжает традиции реципированного в Европе римского
права, к которому приобщился таджикский народ сначала через
российскую, а затем советскую правовую систему.
По вопросу признания за судебными органами права самостоятельного правотворчества на постсоветском пространстве уже давно ведется научная полемика. Здесь есть как сторонники такого
признания (Р. З. Лившиц, В. Д. Зорькин, М. Н. Марченко и др.)
1
так и его противники (В. С. Нерсесянц, С. В. Поленина и др.)2.
В Таджикистане сложилась такая же ситуация. Например, К. Н. Холиков задается вопросом: характерны ли особенности нормативного правового акта как такового для актов Конституционного суда
Республики Таджикистан?3 Думается, здесь нет однозначного ответа. Актами Конституционного суда Республики Таджикистан
являются его регламент, постановление.
Мы не сомневаемся, что регламент является нормативным правовым актом, который определяет порядок деятельности Конституционного суда и имеет разовый характер. Он не направлен на широкое регулирование общественных отношений, а имеет в основном
организационно-процессуальный характер. Поэтому принятие Конституционным судом собственного регламента ещё не говорит
о наличии судебного правотворчества в государстве и нормативности принятых им решений.
Что касается постановления Конституционного суда Таджикистана, то законы и другие нормативные правовые акты им не отме-
,
1
Лившиц Р. З. Судебная практика как источник права / Судебная практика
как источник права. М., 1997. С. 3–15; Марченко М. Н. Судебное правотворче-
ство и судейское право. М., 2007. С. 512; Зорькин В. Д. Прецедентный характер
решений Конституционного Суда Российской Федерации // Журнал российского права. 2004. № 12 (96). С. 3–9.
2
Нерсесянц В. С. Суд не законодательствует и не управляет, а применяет
право (о правоприменительной природе судебных актов) / Судебная практика
как источник права. М., 1997. С.34–41.
3
Холиков К. Н. Конституционный суд Республики Таджикистан: статус, организация и деятельность. М., 2009. С. 125, 126.
67
Раздел I
няются, а только признаются неконституционными, что, конечно,
имеет несколько иное содержание. При отнесении решений судебных органов к нормативным правовым актам следует исходить
из позиции наличия в них свойств нормативности, а их в решениях
судебных органов, в том числе и постановлениях Конституционного суда Таджикистана, не наблюдается. Обязательность их исполнения не определяет общеобязательности нормативных правовых
актов, и во многих случаях они выносятся при решении конкретных индивидуальных дел и запросов.
В свою очередь, уместно ли включать в понятие «законодательство» постановления Конституционного суда Республики Таджикистан? Мы также говорили, что в соответствии со ст. 7 Закона РТ
«О нормативных правовых актах», где приводится система нормативных правовых актов, постановления Конституционного суда
Республики Таджикистан не упоминаются. Этот орган не является субъектом законодательной инициативы и правотворческой деятельности, следовательно, акты, изданные Конституционным судом, не обладают таким свойством, как нормативность.
Между тем практика и законодательство некоторых постсоветских стран свидетельствуют о том, что постановления органа конституционного контроля, Верховного суда включены в систему
нормативных правовых актов, что говорит о признании за судебной практикой высших судебных органов самостоятельной правотворческой деятельности. Например, согласно ст. 3 Закона Республики Казахстан «О нормативных правовых актах» от 24.03.1998 г.,
в систему нормативных правовых актов включены нормативные
1
постановления Конституционного Совета и Верховного суда
.
Судебная власть, как самостоятельная часть общей системы государственной власти, осуществляет возложенное на нее правосудие (при соблюдении определенного процессуального порядка)
по конституционным, гражданским, трудовым, уголовным, экономическим делам. Как пишет В. Е. Чиркин, главное назначение судебной власти — разрешение конфликтов в обществе2. Однако осуществление этой функции не означает её полной автономизации
1
Закон Республики Казахстан «О нормативных правовых актах». Алматы,
2005. С. 4.
2
Чиркин В. Е. Законодательная власть. М., 2008. С. 156.
68
Нематов А. Р.
и предусматривает тесное переплетение функций судебной власти
как с законодательствованием, так и государственным управлением, но они не должны подменять основной функции судебной
власти — применения права. В. С. Нерсесянц пишет, что в целом
судебная власть в наших условиях может и должна утверждаться
и развиваться лишь в русле современного конституционного правопонимания, на основе и в границах строгого и последовательного
соблюдения принципа разделения властей и требований конституционно-правовой законности. С такой правовой перспективой
явно расходятся представления о наделении российского суда
не принадлежащими ему и не присущими его природе правотвор-
1
ческими полномочиями
. Поэтому придание судебной практике
статуса судебной правотворческой деятельности нам кажется сомнительным, и участие судебных органов в правотворческой деятельности государства мы видим в наделении высших судебных органов правом законодательной инициативы по вопросам их ведения.
Одним из основных доводов ученых-юристов, поддерживающих судебное правотворчество, является закрепление права толкования Основного закона за органами конституционного контроля.
Право толкования Конституции Конституционным судом очень
тесно соприкасается с правотворчеством, особенно, по мнению
ученых-юристов, с судебным правотворчеством. Так, В. И. Крусс
пишет, что нужно признать основным субъектом правотворчества
орган, конституционно уполномоченный к официальной и исключительной интерпретации текста Конституции, т. е. Конститу цио нный суд2. Возникает вопрос: как быть в случае с Таджикистаном,
когда исключительное право интерпретации Конституции принадлежит парламенту, и осуществляется оно в порядке и в форме конституционного закона. Согласно ст. 61 Конституционного закона
РТ «О Маджлиси Оли Республики Таджикистан» от 19.04.2000 г.,
право толкования Конституции дается Маджлиси милли и Маджлиси намояндагон Маджлиси Оли Республики Таджикистан
в том же порядке, в каком рассматриваются конституционные за-
1
Нерсесянц В. С. Указ. соч. С. 41.
2
Крусс В. И. Правотворчество и конституционализм // Правотворчество
и технико-юридические проблемы формирования системы российского законодательства в условиях глобализации / Под общ. ред. С. В. Полениной,
В. М. Баранова и Е. В. Скурко. Н. Новгород, 2007. С. 60, 61.
69
Раздел I
коны, и принимается в виде конституционных законов1. В. И. Крусс
прав в одном, что в условиях Таджикистана результаты толкования Конституции являются нормативным актом и результатом
правотворческой деятельности, так как толкование Конституции,
осуществляемое парламентом и принимаемое в форме конституционного закона, проходит все стадии законотворческого процесса и обладает всеми реквизитами нормативного правового акта.
Это ещё один аргумент в подтверждение того, что высшие судебные органы Таджикистана не обладают правом самостоятельного
правотворчества.
Особого внимания заслуживают взаимоотношения судебной
власти с законодательной. Сегодня взаимодействие законодательной и судебной власти, на первый взгляд, выражается в применении судебными органами законодательных актов парламента
и участии законодательной власти в формировании высших судебных органов государства. Судебные органы охраняют и применяют принятые парламентом нормативные правовые акты, а в случае
правонарушения восстанавливают их. В свою очередь парламент
во многих государствах назначает или одобряет кандидатуру председателей высших судебных органов.
В общей системе взаимоотношений судебной и законодательной
власти доминирует сотрудничество. По нашему мнению, именно
в сотрудничестве между законодательной и судебной властью наблюдается равное отношение друг к другу как носителям отдельных ветвей власти, чего не скажешь об исполнительной и судебной
властях. Так, в государствах, развивающих институты демократии,
в некотором отношении первая доминирует над второй. Законодательные органы обеспечивают путем правотворчества правовые основы деятельности судебных органов, а судебные органы
обеспечивают реализацию принятых законов.
Однако сотрудничество законодательной и судебной ветвей
власти может осуществляться и в других плоскостях. Например,
особый характер взаимоотношений судебной власти с законодательной в сфере правотворчества мог бы выразиться в представлении высшими судебными органами предложений по совершенствованию законодательства. Полагаем, что эти взаимоотношения
1
Ахбори Маджлиси Оли Республики Таджикистан. Душанбе, 2000. № 4. Ст. 108.
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]