Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовое государство и правосудие. Проблемы теории и практики. Материалы VIII международной научно-практической конференции. 15–19 апреля 2013 года
.pdf
Власова Г. Б.
Следует особо подчеркнуть, что правосудие в целом не изолировано от политики, как не изолировано оно и от гражданского общества.
И конституционный или уставной суд необходим в первую очередь
именно гражданскому обществу, так как именно оно строит правовое
государство, а не местные элиты или главы субъектов. Проблема
конституционных (уставных) судов — это проблема соотношения
гражданского общества, правосудия и государственной власти.
При этом следует учитывать, что, хотя гражданское общество —
это самоорганизующаяся система, его развитие происходит более
успешно в условиях стабильной государственной власти. И значение правосудия в этом плане трудно переоценить. Оно проявляется в судебных процессах, которые, по мнению А. Гарапона, «очерчивают контуры новых идеалов, озвучивают проблемы общества,
делают видимым деление населения по категориям, указывают
на зарождение надежд, выделяют врагов и фиксируют опасения…
Именно правосудие наделяет всех граждан правами обращаться
к властям, ловить их представителей на слове и требовать от них
выполнения обещаний, заложенных в законе». Поэтому гражданское общество начинает узнавать себя «не в фигуре короля, а в раз-
1
ворачивающемся зрелище на судебной сцене»
.
Все вышесказанное приводит к выводу, что развитие конституционного правосудия в субъектах наберет обороты только тогда,
когда развитие гражданского общества в России достигнет необходимого уровня. Речь идет о развитой партийной системе, подлинно
независимом профсоюзном движении, оппозиционных СМИ, самостоятельных парламентах в субъектах федерации. Тогда появится и конституционное правосудие, подобное тому, которое существует в землях Германии.
Если же говорить о развитии конституционных судов сверху,
(свидетельством чего стало бы принятие федерального конституционного закона о конституционных (уставных) судах, как предлагает ряд исследователей), то тогда следовало бы подумать о создании федеральных конституционных судов в восьми федеральных
округах. Не следует оставлять исполнительную власть в лице президентских полпредов один на один с гигантским кругом проблем
(тем более что создание представительных органов на этом уровне
1
Гарапон А. Хранитель обещаний: суд и демократия. М., 2004. С. 56.
131
Раздел II
власти невозможно). В этих условиях только суд может осуществлять контроль за исполнительной властью.
Зинков Е. Г.
профессор кафедры гуманитарных
и социально-экономических дисциплин
Северо-Кавказского филиала Российской
академии правосудия, д-р филос. наук,
доцент
Функции судебной системы в условиях
формирования правового государства
и его правового пространства
В современных условиях формирования правового государства
и его правового пространства отсутствует единообразие в понимании термина «правовостановительная функция» как элемент гуманизации и модернизации судебной системы. Также следует указать,
что вопросу функциональных связей российского правосудия в той
или иной степени уже уделялось внимание в работах таких исследователей, как В. И. Анишина, Н. А. Тузов, М. Р. Чарыев1 и ряд других
авторов. Одновременно с этим были предприняты попытки рассмотреть вопрос гуманизации судебной власти и судебной системы.
Однако гуманизация правосудия предстает перед нами в первую очередь не в смысле всепрощения, а в смысле восстановления
личности в правах, установления правового статуса лица в соответствии с правовыми нормами. Если лицо совершило действия,
которые судом установлены как уголовно наказуемые, то это лицо
приобретает соответствующий правовой статус с вытекающими
правовыми последствиями. Во всяком случае, для всех уровней судов имеется устоявшееся правило, согласно которому суд не может инициировать правосудие. Это обстоятельство дает основание
1
См.: Анишина В. И. Функции судов как самостоятельной ветви государст-
венной власти в Российской Федерации // Российский судья. 2006. № 10; Ту-
зов Н. А. Выражение функций органов судебной власти в судебных актах //
Журнал российского права. 2008. № 10; Чарыев М. Р. Функции судебной влас-
ти // Правосудие в Российской Федерации. 2002. № 3.
132
Зинков Е. Г.
констатировать, что суд в этом случае должен рассматривать подведомственный ему вопрос с позиции восстановления нарушенного правового статуса личности, то есть провести реабилитацию
не только прав, но и статуса личности. Такая функция суда должна
быть воплощена в процессуальных законах.
Современная российская юридическая мысль обращалась к проблеме правовосстановительных действий в праве в работах таких
исследователей, как О. В. Гутников, Д. О. Тузов, Ю. Е. Туктаров,
1
Д. Н. Кархалев, М. Н. Комашко
и ряда других представителей занимающихся вопросами проблем реституции. Тогда как другая
группа ученых правоведов, таких как И. А. Власенко, И. Ф. Казьмин,
В. Н. Карташов2 и многих других, не перечисленных нами в силу
стесненных рамок отдельно взятой статьи, также уделяла внимание этому вопросу, но непосредственно самой правовосстановительной функции права.
Несмотря на это в их исследованиях присутствует легистский
подход к рассматриваемой проблеме, тогда как мы берем во внимание более широкий взгляд на понимание указанной проблемы.
Природу «восстановительной» функции российского правосудия нам еще лишь предстоит изучить. Однако некоторые концептуальные особенности данного аспекта по этому вопросу мы можем предложить для рассмотрения. К примеру, зададимся
вопросом, а является ли институт реабилитации в настоящее время полной и исчерпывающей версией реституционной функции
1
См.: Гутников О. В. К вопросу о понятии недействительных сделок // Не-
действительность в гражданском праве: проблемы, тенденции, практика: Сб.
ст. / Отв. ред. М. А. Рожкова. М., 2006; Тузов Д. О. Реституция в гражданском
праве: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. Томск, 1999; Туктаров Ю. Е. Требова-
ние о возврате полученного по недействительной сделке // Недействительность в гражданском праве: проблемы, тенденции, практика: Сб. ст. / Отв. ред.
М. А. Рожкова. М., 2006; Кархалев Д. Н. Реституционное охранительное право-
отношение // Налоги. 2009. № 27; Комашко М. Н. Реституция как способ защи-
ты права: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. М., 2010.
2
См.: Казьмин И. Ф. Общие проблемы права в условиях научно-техническо-
го прогресса М., 1986; Власенко И. А., Карташов В. Н. Политическое содержа-
ние компенсационной и правовосстановительной функций права // Политика
и право. Тезисы докладов Российской научно-практической конференции.
Ярославль, 1993; Карташов В. Н. Юридическая деятельность: понятие, струк-
тура, ценность. Саратов, 1989.
133
Раздел II
современного российского правосудия. Однозначного ответа мы
не получим по причине того, что официальная статистика, отражающая положение дел по применению гл. 18 УПК РФ, крайне скудна, если не сказать больше — совсем отсутствует. И по настоящее
время никаких изменений, направленных на обеспечение единообразия и полного отражения сведений об институте реабилитации
1
в форме государственного статистического наблюдения нет
.
Но такое положение дел не дает нам основание утверждать
об отсутствии механизма реализации концепции реабилитации.
Это всего лишь указывает на неполное исполнение соответствия
уголовно-процессуального законодательства Конституции Россий ской Федерации. Несмотря на это, в гл. 18 УПК РФ понятию
«реабилитация» уделено внимание в ст. 133–139, из которых следует, что в законе отсутствует четкое определение понятия «реабилитация». Принимая это во внимание, обратимся к исследованиям
ряда авторов по указанному вопросу.
Так, в частности, Т. Н. Москалькова указывает на то, что: «Реабилитация включает процессуальный акт о реабилитации, то есть
акт, которым установлена невиновность гражданина в инкриминируемом преступлении, и комплекс востановительно-компенсационных мер, направленных на возмещение ему вреда, причиненного необоснованным уголовным преследованием, применением
мер процессуального принуждения или осуждением (правовые
последствия вынесения акта о реабилитации)»2.
А. П. Гуляев, анализируя понятия «реабилитация» и «реабилитированный» в гл. 18 УПК РФ, пришел к выводу, что «ни первое,
ни второе определение не содержит главного юридического признака реабилитации — решения о признании обвиняемого или подозреваемого не виновным в совершении преступления. В приведенных определениях упор сделан на порядок восстановления
прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого
уголовному преследованию. Процессуальное решение, освобождающее лицо от предшествовавшего обвинения или подозрения, яв-
1
Приказ Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Министерства
внутренних дел Российской Федерации от 29 декабря 2005 г. № 39 / 1070 / 1021 / 253 /
780 / 353 / 399 «О едином учёте преступлений» // http://www.genproc.gov.ru /
2
Москалькова Т. Н. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу
Российской Федерации / Под общ. ред. А. А. Чекалина. М., 2006. С. 400.
134
Зинков Е. Г.
ляется… актом правосудия… Именно такое решение и соответствующий ему процессуальный акт являются основным определяющим
1
элементом реабилитации…»
.
На наш взгляд, приведенные выше определения понятия «реабилитация» не являются окончательно исчерпывающими, так как последствия акта правосудия вытекают не из специфики формы правосудия или силы применяемого закона, а из последствия признания
необходимости защиты нарушенного или неисполненного права,
из принципа защиты прав человека, где обязанностью государства
в лице государственных судебных органов вытекает «восстановительно-правотворческая» природа судебного акта, где под правотворческой направленностью суда мы видим способность суда разрешить коллизию либо пробел в законе. Все это необходимо для
того, чтобы право граждан на защиту не было поставлено в зависимость от государства и его органов, таких как Конституционный Суд
РФ и суды общей юрисдикции, а также чиновников разного уровня.
Решение возникшей проблемы нам видится в интервью Владимира
Ивановича Радченко, в котором он указал на подготовленный проект
Кодекса административного судопроизводства (КАС), где сказано:
«суд будет… оказывать гражданину процессуальное содействие, помогать истребовать документы, получить справки, сформулировать
свою позицию»2. Это во многом могло бы облегчить структурирование реституционной функции российского правосудия и упростить
процедуру восстановления правового статуса гражданина как человека, имеющего право на защиту своих прав и свобод.
Для того, чтобы разобраться в структуре реституционной функции российской судебной системы, нам необходимо обратиться
к юридической стороне понятия «реституция», что с латинского
означает восстановление в прежнем правовом, имущественном положении3 субъекта права. Современная правовая мысль очень
много уделяет внимания в своих научных изысканиях имущественному положению субъектов права. Но понимание юридическо-
1
Гуляев А. П. Правовое регулирование реабилитации в уголовном процессе.
Аналитический доклад / Центр содействия правосудию при региональном общественном фонде ИНДЕМ. М.: ИНФРА-М. 2002.
2
Радченко В. П. Власть должна доказывать законность своих дейст-
вий / www.supcourt.ru / print_page.php?id=2957.
3
Словарь иностранных слов. 14-е изд. М., 1987.
135
Раздел II
го термина «реституция» не ограничивается только имущественными отношениями, так как в нем присутствуют и «прежние
правовые положения» субъекта права.
А это уже совсем иное правопонимание правоотношений субъектов права. Зададимся вопросом, а что есть «правовое положение» субъектов права. Ответ находим в том, что под «правовым
положением» субъектов права в юридической литературе принято
понимать конкретное правовое положение субъекта права, которое
определяется его правовым статусом и совокупностью конкретных
правовых связей и отношений, в которых он состоит в обществе
и государстве. Указанное правовое положение субъектов права характеризуется понятием «правовой статус лица», где термин «статус» с латыни означает «состояние», «положение».
Таким образом, в юридической литературе наряду с понятием
правового статуса лиц выделяется и понятие «правовое положение
субъекта права». Юридические основания этих двух понятий вытекают из конституционных прав и свобод граждан, которые по Конституции Российской Федерации составляют природу правового
статуса личности и являются действующими непосредственно согласно гл. 2 Конституции Российской Федерации и по этой причине
правовой статус граждан Российской Федерации является равным
для всех субъектов права на всей территории Российской Федерации.
Таким образом, реституция есть восстановление прежнего правового статуса лица и одновременно это и правовое положение субъекта
права, если разговор идет о публично-правовых и гражданско-правовых отношениях. Соответственно, можно полагать, что реституция одновременно содержит в себе бинарную природу правовосстановительной функции в праве, которая ориентирует нас на то,
что правовой статус лица есть идеальная часть права, другими словами, декларированная им с элементами пространственных возмож-
1
ностей, делающих правовой статус реальностью
, а правовое положение субъекта права — уже его материальная часть, то есть по закону,
содержащая юридическую технику принятия решения.
Подтверждение сказанному выше по тексту мы находим в ранее высказанном Послании Президента РФ Федеральному Собра нию Российской Федерации в 1995 г., в котором сказано, что:
1
См.: Зинков Е. Г. Пространство в праве. Краснодар: Кубанькино, 2011.
136
Зинков Е. Г.
«…права и свободы человека в таком огромном государстве, как
Российская Федерация, имеют территориальный аспект …»1.
Исходя из выше изложенного, следует принять во внимание и тот
факт, что субъектом права выступает не только одно лицо или группа лиц, но и суд в целом, имея свой правовой статус и правовое положение, особенностью проявления которого в современных условиях может быть либо пассивное восприятие правовых норм
и юридических практик, либо отсутствие намерений повлиять
на правовую реальность с учетом защиты прав и свобод гражданина.
Отсюда можно заключить, что к границам правового пространства
судебной системы относится только возможность вычерчивания
или выявления активности самих субъектов права, каждый из которых имеет свой собственный правовой статус и правовое положение, благодаря которым они и творят правовую реальность в отличие от пассивного ее восприятия и правоприменения.
Таким образом, получается, что суды общей юрисдикции хоть
и занимаются реальным правоприменением, но в основе своей
представляют субъект права, не имеющий рычагов воздействия
на правоприменительную практику, отвечающую требованиям
возложенных на них функций по защите прав и свобод гражданина
согласно Конституциии Российской Федерации, продолжая господствовать над гражданами и подавлять их волеизъявление
как субъектов права, имеющих свой правовой статус лица и правового положения субъектов права в конкретных правоотношениях
на всей территории Российской Федерации. Их бессубъектность
в сочетании с расширением судебной компетенции и дискреционных полномочий позволяет говорить о том, что они не выполняют
своих задач и возложенных на них полномочий перед обществом
и государством, а также и самим гражданином.
С этой позиции интересной нам видится и сама правовосстановительная функция права, касательно той ее части, где речь идет
о субъектах права.
Итак, современные правоотношения, несмотря на самые разнообразные обстоятельства правовой реальности, предполагают существование как минимум трех групп субъектов права. К первой
1
Послание Федеральному Собранию Российской Федерации // Россий-
ская газета. 1995. 17 февраля.
137
Раздел II
группе субъектов права мы отнесем тех субъектов права, права которых требуют защиты. Вторая группа состоит из субъектов права,
которые по тем или иным обстоятельствам нарушили нормы права
или препятствуют их законному исполнению, а также совершивших противоправные действия. И наконец, третья сторона, это
собственно субъекты права, именуемые компетентными органами
«призванные защищать законные права и свободы граждан», другими словами первой и второй групп субъектов права по восстановлению их правового положения и правового статуса.
Ко всем перечисленным субъектам права применима одинаковая правовосстановительная функция права. Здесь возникает вопрос, а каким образом к разнополярным субъектам права применяется единая функция права.
Ответ кроется в том, что правовосстановительная функция —
это такое относительно самостоятельное юридическое воздействия на сознание, волю и поведение субъектов права, которое нацелено на возвращение прежде существовавшего и по каким-либо
причинам утратившего свою законную силу правоотношения,
учитывающего правовое положение и правовой статус граждан
или субъекта права в целом.
Таким образом, получается, что правовосстановительная функция, с одной стороны, призвана пресекать противозаконные
действия граждан, а с другой стороны, она обязана их защищать.
И как только «закон» восторжествует, то к пониманию термина
«закон» присоединяется в русском сознании не ощущение торже-
1
ства справедливости, а ощущение несчастья наказанного»
, вызывая негативное отношение к «суду» как субъекту права. Так
как «суд» подавляет волю одного из своих участников судебного
процесса, являющегося также субъектом права, и возлагает на него
ответственность за правонарушение. И вся эта процедура в данном
случае рассматривается как расправа, потому что «закон» есть
«предел», а не «гарантия» чего-либо, в том числе и правового статуса лица, участвующего в судебных разбирательствах.
Однако из этого не следует вывод о том, что у субъекта правоотношений полностью отсутствует воля и исключена активность
к жизнедеятельности с безразличным отношением к назначенной
1
Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры. М., 2001. С. 578.
138
Зинков Е. Г.
мере наказания. В этом случае правоприменение в отношении
субъекта права мыслится как пространство, в котором обретается
правовой статус лица, в отношении коего было применено пространственное действие закона, в результате чего могут сохраняться, а могут и быть утрачены существенные свойства правонарушителя, отраженные во внутренней сущности субъекта права, где
субъект права и его «право» мыслится и возникает как аспект личности по установлению некоего правила, которое и есть право
как объективная мера свободы. Воспринимая такое состояние свободы, индивид способен выйти за пределы общепринятой правовой системы взаимоотношений и автоматически выстроить новую
систему норм права. Рассматривая «право» как результат правовой ментальности, в которой лицо, не признающее юридическую
ценность свободы и определяющее себя как личность, не обладающую «субстанцией права» определяется во всемогущий «закон»,
так и не став возможностью института права.
Несмотря на объективные сложности рассматриваемого вопроса, мы для прояснения проблемы обратимся к исследованию
термина «функция», являющегося производной от латинского
«functio», что означает исполнение. В юридической науке под «функцией» принято понимать следующее: зависимость переменной
от определенной величины; роль, назначение; обязанности, круг
1
деятельности
. Несмотря на это, следует признать и тот факт,
что вокруг данного термина существует ряд спекуляций по поводу
признания его статуса и применения в юридической науке. Для
пресечения мнений о том, что термин «функция» не применим
для употребления его в целях определения основных направлений
деятельности судебной власти, мы, непосредственно, приступим
к рассмотрению функциональной деятельности государственной
власти в Российской Федерации.
Итак, современная Конституция Российской Федерации провозгласила то, что государственная власть в Российской Федерации
триедина. Другими словами можно сказать, что властная деятельность на территории России осуществляется на основе функционального разделения властей по принципу: законодательной, исполнительной и судебной инициативы. У всех трех ветвей власти
1
Юридический словарь / Под ред. А. Н. Азрилияна. 2-е изд. М., 2009. С. 1115.
139
Раздел II
современного государства Россия есть свои собственные обособленные и принадлежащие только ей одной государственно-властные функции в единой и неделимой системе государственной
власти. Здесь впору обратить пристальное внимание на тот факт,
что многие исследователи правовой науки говорят о какой-то самостоятельной ветви государственной власти в лице судебной
власти российского правосудия. Данные измышления провокационны, выглядят двусмысленно и дают почву для спекуляции
разного толка вокруг вопроса функциональной деятельности российского правосудия и судебной власти в России.
На наш взгляд, возможно субъективный, следует отказаться
от употребления термина «самостоятельный» в юридической науке по отношению к судебной власти вообще и всех связанных с ним
притязаний в целом, заменив его на другой термин «дискреционные полномочия». Это следует сделать по той причине, что в рамках делегированных функций правосудию от государства, вопрос
о принципе самостоятельности судебной власти, по меньшей мере,
не корректен, так как государственная власть самостоятельной,
по отношению к самой себе, быть не может. В указанном случае
следует говорить только лишь о том, что функциональные особенности одной ветви власти не могут быть подменены функциями
других ветвей власти, если брать во внимание демократическую
идею разделения властей. Пожалуй, что будет уместным, обратить
наш взор на дискреционные полномочия судебной власти в правосудии. Потому, что собственно, в этих полномочиях и раскрывается весь объем полномочий должностного лица, отправляющего
правосудие, наделенного обязанностью действовать по собственному усмотрению в границах правового пространства правового
государства, посредствам конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства, не нарушая кодекса судейской этики и функциональной обособленности судебной
власти, судебной системы и судопроизводства.
В этом случае возникает вопрос, а что, собственно, собой представляют эти обособленные государственно-властные функции
судебной власти и судебной системы в России. Ответ на интересующий нас вопрос мы находим в процедуре рассмотрения функциональной деятельности государства, в которой функции государства
порождают функции права и одновременно функции Конституции
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]