Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовое государство и правосудие. Проблемы теории и практики. Материалы VIII международной научно-практической конференции. 15–19 апреля 2013 года
.pdf
Матвеева Т. Д.
состояться только после пересмотра Конституции». Так, соответствующие поправки в Конституцию Франции потребовались
в связи с ратификацией Маастрихтского договора и Статута
1
Международного уголовного суда
. В 1985 г. Конституционный
Совет, рассматривая вопрос о внесении поправок в Конституцию
в связи с ратификацией Протокола № 6 к ЕКПЧ об отмене смертной казни, посчитал, что в таких поправках нет необходимости,
не усмотрев противоречий между положениями Протокола (договора) и Конституцией.
Пересмотренная в 1987 г. Конституция Королевства Нидерланды,
выразив готовность содействовать развитию международного права, добросовестно относиться к заключению международных договоров, также устанавливает приоритет договоров, стороной ко-
торых являются Нидерланды, перед законами страны. После
ратификации договора и после его официального опубликования
(ст. 66, 90, 93) международные договоры, стороной которых являются Нидерланды, получают приоритет перед внутренним зако-
ном. Согласно Конституции, «действующие законы не применяются, если их положения противоречат нормам международных
договоров». Характерно, что данное положение распространяется
также на акты международных организаций (в других странах подобные положения отсутствуют). Кроме того, допускаются отступления от Конституции, если это диктуется «интересами развития
международного правопорядка» (ст. 63). Ответственность за заключение международных договоров возлагается на Парламент,
который проводит большую работу (подлежащий ратификации
договор в обязательном порядке подвергается тщательному обсуждению с участием юристов по профилю договора в соответствующих комитетах Парламента).
Согласно Конституции Королевства Нидерланды (ст. 91 и 93)
суд применяет соответствующую норму международного договора, а не норму внутреннего законодательства.
Конституция Испании (ст. 96) устанавливает, что международ-
ные договоры, заключенные в соответствии с установленными требованиями, становятся после их публикации составной частью
внутреннего законодательства. Их положения могут быть отмене-
1
Конституционный закон от 8 июля 1999 г. № 99–568.
41
Раздел I
ны, изменены или приостановлены только в порядке, установленном в самих договорах, или в соответствии с общепризнанными
нормами международного права.
В Бельгии существовавшее ранее конституционное положение,
согласно которому международный договор должен быть одобрен
в законодательном порядке, прежде чем обрести статус внутреннего права, было заменено новым, согласно которому предусмотрено
прямое действие договорных норм и их приоритет над внутренним
законодательством, как естественно вытекающее из самой природы международного права. Высшими судебными органами страны
установлено, что в случае конфликта между нормой внутреннего
права и нормой международного права норма, установленная дого-
вором, обладает прямым действием и должна преобладать.
Конституция Украины (гл. 55, ст. 9) провозглашает международ-
ные договоры частью национального законодательства, что предполагает прямое действие заключенных в нем норм.
Конституция Армении содержит положение, согласно которому
ратифицированные международные договоры являются частью
национальной правовой системы и в случае противоречия имеют
большую юридическую силу, чем закон.
Согласно Конституции Грузии международные договоры или
соглашения, участником которых является Грузия, имеют преобладающую юридическую силу в отношении внутригосударственных нормативных актов.
Представляется, что и Российская Федерация, включающая
на основе действующей Конституции международные договоры,
участником которых она является, в правовую систему страны,
также признает их приоритет над внутренним законодательст-
вом. Тем более что в российской Конституции содержится прямое
указание на применение норм международного права в случае противоречия с законом российским. Закрепленное в Конституции
России приоритетное положение договорных норм международного права можно оценить как готовность неукоснительного соблюдения общепризнанного принципа «pacta sunt servanda»,
что в полной мере соответствует международным стандартам демократического правового государства.
Однако в ряде стран, которые хотя и признают приоритет международных договорных норм перед внутренним правом, преду-
42
Матвеева Т. Д.
сматривают как условие, необходимое для их применения, их обязательную инкорпорацию в право страны.
Так, в ФРГ, согласно основному Закону страны (ст. 25), общепризнанные нормы международного права являются составной частью
федерального права, «представляют собой непосредственно действующие права и обязанности всех, кто проживает на федеральной
территории» и имеют преимущества перед законами. Однако ст.59
предусматривает, что договоры, которыми регулируются политические отношения федерации, или другие вопросы, относящиеся к федеральному законодательству, должны быть инкорпорированы в на-
циональную правовую систему при помощи федерального закона.
Только тогда договор может иметь приоритет перед законами земель федерации и подлежать непосредственному применению.
Исходя из того, что федеральный парламент ФРГ не вправе инкорпорировать договор своим законом, если предмет договора относится к компетенции земель, договор подлежит инкорпорации
при помощи законодательства земель. Обеспечение применения
норм международного права в государстве возложено на Конституционный суд ФРГ. «Если в юридическом споре возникает сомнение, является ли норма международного права составной частью
федерального права и порождает ли она непосредственно права
и обязанности для индивида, суд должен получить решение федерального конституционного суда» (ст. 100 Конституции ФРГ).
Таким образом, в ФРГ, где формально нормы международного
права являются составной частью федерального права и имеют
преимущества перед законами, на практике только инкорпорированный при помощи закона договор имеет приоритет перед закона-
ми земель федерации и подлежит непосредственному применению.
В судебной практике Германии немало случаев, когда отсутствие
федеральных законов, предмет которых относится к компетенции
земель, служит поводом для игнорирования его судами.
Судебной практике ФРГ аналогична практика судов Австрии,
согласно которой договор становится применимым судами только
после трансформации во внутреннее право.
В Конституции Итальянской Республики (ст. 10) указывается,
что «правопорядок Италии согласуется с общепризнанными нормами международного права». Также «законно заключенные и официально опубликованные в Испании международные договоры
43
Раздел I
составляют часть его внутреннего законодательства». Однако
для применения договорных постановлений необходимо принятие
законодательного акта, что означает, что только инкорпорированный
во внутреннее право договор обретает тот же статус, что и закон.
При этом может возникнуть проблема, когда последующий закон
может изменить положения заключенного договора и, следовательно, будут нарушены международные обязательства страны. Практи чески эта проблема решается парламентом, который, ратифицируя
договор, принимает имплементирующий закон, создающий определенные гарантии выполнения международного обязательства.
В Великобритании, где, как известно, преобладает жесткая установка на национальное, в частности прецедентное право, международный договор, несмотря на ратификацию или другую форму
признания его юридической обязательности, не обладает силой
права страны. Для того, чтобы нормы договора могли быть применены судом, заключенный договор должен обрести силу внутреннего права, что достигается инкорпорацией его содержания в нацио-
нальное право при помощи специального парламентского закона.
Однако сами же представители британской юриспруденции признают, что Палата лордов в этих вопросах «не проявляет особого
энтузиазма», демонстрируя нежелание быть вовлеченной в сферу
международного права и тем более принимать какие-либо право-
1
вые акты по имплементации его норм
.
Очевидно, что в такой ситуации практика применения норм
международного права судами сопряжена с серьезными трудностями. Английский судья прежде чем применить принцип или норму
международного права, должен исследовать, инкорпорированы ли
они в английское право или изъявила ли Корона в какой-либо
форме согласие на их применение, и лишь при положительном ответе применяет международное право при принятии решения.
Иными словами, суд применяет не нормы договора, а закон, изданный в соответствии с договором. Юристы, исследуя судебную практику своей страны, не без доли английского юмора комментируют тот «лабиринт», в который неизбежно попадают адвокаты,
добивающиеся включить международные договоры в юридиче-
1
Greenwood C. Decisions of British Courts. Involving Questions of Interna-
tional Law. Oxford, 1990. P.472.
44
Матвеева Т. Д.
скую аргументацию. Как правило, их «непомерные усилия» и
«изощренные подходы» к судьям лишь в редких случаях могут
увенчаться успехом.
Такая система была заимствована многими другими странами,
в основном членами Содружества наций, которые в силу исторической связи с Великобританией представляют англо-саксонскую
систему права и по примеру Великобритании не имеют единого
нормативного правового акта, закрепляющего конституционные
нормы, такие нормы, как правило, содержатся в нескольких наиболее важных законах. Так, например, позиция Правительства Канады
по вопросу соотношения международных договоров и внутренних
законов выражена в Меморандуме 1952 г.: «принятие международного обязательства или договора, хотя они и обязывают Канаду
в международном отношении, не дает им силу закона Канады».
К группе стран, строго разграничивающих действие международных договоров и внутреннего права, следует также отнести
страны Латинской Америки, Африки и Азии. Речь идет о странах,
которые долгое время были колониями европейских государств
и получили независимость в результате национально-освободительной борьбы. Эти страны с особой осторожностью относятся
к возможному влиянию международных договоров на их жизнь,
в силу того, что суверенитет был добыт ими с большим трудом
и любое его уменьшение, даже в силу самоограничения, воспринимается обществом очень болезненно.
Однако в последнее время в большинстве стран, в первую очередь европейских, тенденция к отказу от инкорпорации норм международного права во внутреннее право как к обязательному условию для применения международных норм судами усилилась.
Пожалуй, наиболее ярко это проявляется во взаимозависимости
национальных правовых систем с институтом международной защиты прав человека, закрепившим индивидуальную судебную защиту в качестве одного из главных способов защиты нарушенных
прав, что подтверждает сделанный Г. И. Тункиным еще в прошлом веке вывод о том, что «международное право, наконец, взяло
1
человека под свою защиту»
. Гарантии такой защиты обеспечены
1
См.: Тункин Г. И. Международное право: наследие ХХ века // Российский
ежегодник международного права. 1992. СПб., 1994. С. 18.
45
Раздел I
конституциями многих стран мира, а степень такой защиты стала
своеобразным критерием оценки степени демократичности того
или иного государства, что наглядно демонстрируется европейскими странами. Приняв в 1950 г. (вскоре после универсальной
по своему характеру Всеобщей декларации прав человека) свою
региональную Конвенцию о защите прав человека и основных свобод и протоколов к ней, исполнение которых строго контролируется Европейским Судом по правам человека, европейские страны
продемонстрировали свое уважение к международным стандартам
защиты прав человека. Известно, что согласно процедурам ЕСПЧ,
ссылки на национальное законодательство не могут служить
оправданием ни для нарушения Европейской конвенции, ни для неисполнения решений Суда. Даже весьма консервативная, как было
показано, в вопросах взаимоотношения международного и национального права Великобритания, традиционно отвергающая приоритет норм международного права, в принятом в 1998 г. Акте
по правам человека включила следующее положение: «на сколько
это возможно национальные правовые акты должны применять-
1
ся с учетом Конвенции (Европейской) по правам человека»
.
Специалисты, исследующие эволюцию британской правовой системы, утверждают, что после принятия данного акта права, защищаемые Европейской конвенцией, по сути, были инкорпорированы в систему внутреннего права Великобритании. Результатом
такой инкорпорации стало придание Конвенции статуса прямого
действия на территории страны, т. е. отныне каждый, кто находится под юрисдикцией Великобритании, может не только непосредственно обращаться в Европейский Суд по правам человека по поводу нарушенных прав, но и напрямую прибегать к нормам ЕКПЧ,
обращаясь в национальные суды2.
Российские ученые в целом приветствуют усиление тенденции
непосредственного обращения к международным нормам, отказа
от длительного процесса инкорпорации. Отмечается, что распространение практики «обеспечения действия и применения между-
1
The Relationschip between International and National Law // Orford A.
International Law and its Others. Cambridge. 2010. P.439.
2
Перова Н. А. Конституционно-правовое регулирование свободы слова
в США и Великобритании: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. М., 2013. С.14.
46
Матвеева Т. Д.
народного права в сфере внутригосударственной юрисдикции
непосредственно... соответствовало бы динамике современной ме-
1
ждународной жизни»
.
Однако анализируя зарубежный опыт применения норм международного права в судебной практике, нетрудно заметить, что
усложняющие этот процесс причины, идентичны практически
для всех стран2. Как юристы-международники, так и представители науки конституционного права обращают прежде всего внимание на отсутствие единых стандартов, которым могли бы следовать государства, выстраивая отношения своих национальных
правовых систем с международным правом. Соответственно отсутствует и некая «идеальная модель» применения международ-
ных норм судами.
Встречаются и более простые объяснения трудностям, которые
возникают в национальных судах в ходе соприкосновения с нормами международного права. Отмечается, что данные проблемы нередко становятся следствием непрофессионализма или недостатка
квалификации практикующих юристов, что крайне необходимо
в процессе имплементации специфичных по своему характеру
международных норм. Как ни банально это звучит, речь может также идти об отсутствии у судей элементарного интереса к между-
1
Марочкин С. Ю. Тенденции развития международного права в начале
ХХI века // Российский ежегодник международного права. 2008. СПб., 2009.
С.23; Оганесян В. Проблема юридической силы международных правовых актов, применяемых в конституционном правосудии // Российский ежегодник
международного права. 2011. СПб., 2012. С. 20–29.
2
The Relationschip between International and National Law // Orford A.
International Law and its Others. Cambridge. 2010. P.439; Denza E. The
Relationship between International and National Law // Orford A. International
Law and its Others. Cambridge. 2010. P.440; См.: Зимненко Б. Л. Нормы между-
народного права в судебной практике Российской Федерации. М., 2003; Зим-
ненко Б. Л. О применении норм международного права судами общей юрисдикции. М., 2005; Зимненко Б. Л. К вопросу о реализации Европейской
конвенции о защите прав человека и основных свобод судами общей юрисдикции // Российский ежегодник международного права. 2008. СПб., 2009.
С. 71–89; Буткевич В. Г. Вопросы применения международных договоров в со-
ветских судах (исторический очерк) / Исполнение международных договоров
СССР. Свердловск. 1986; Лукашук И. И. Международное право в судах госу-
дарств. СПб., 1993.
47
Раздел I
народному праву. Установлено, что интерес к международному
праву в большей мере присущ адвокатам, которые в отличие от судей видят в овладении «международным ресурсом» дополнительный источник средств защиты своего клиента, а, следовательно,
и дополнительный заработок. Судьи, не обладающие таким видом
стимуляции, да еще и при отсутствии соответствующего законодательства, определяющего их ответственность за игнорирование
норм международного права при принятии судебных решений,
безразличны к их возможным «международным последствиям» —
нередко не только моральным, но и материальным.
Первым в российской юридической науке, кто привлек внимание
юридической общественности к вопросам взаимозависимости международного права и национальной судебной практики был, И. И. Лукашук. В появившейся еще в 1993 г. и сегодня сохранившей актуаль-
1
ность монографии «Международное право в судах государств»
была
глубоко проанализирована практика зарубежных судов по применении норм международного права. По признанию автора, к написанию данной работы его побудила озабоченность тем обстоятельством, что «ни международная, ни национальная правовая системы
не подготовлены в достаточной мере к новой роли судов» и «ни одна
страна не в состоянии похвалиться тем, что ее правовая система в достаточной мере урегулировала эту проблему. Судебная практика
в этом отношении также далека от совершенства»2. Другие исследователи, также движимые желанием оказать практическую помощь в правоприменителям в непростом деле имплементации международных норм, предлагают некий набор критериев, которые
в обобщенном виде выглядят следующим образом3:
1) максимальное вовлечение в договорный процесс юристов,
обладающих знанием, как своей правовой системы, так и международного права;
2) пристальное внимание к вопросам имплементации международных норм на протяжении всех этапов заключения договора
до его ратификации;
1
См.: Лукашук И. И. Международное право в судах государств. СПб.,1993.
2
Там же. С.8, 19.
3
Maresceau M. The Effect of Treties in Domestic Law. L.. 1987. P.1; Quigley J. Law
in World Community // Syracuse Journal of International Law and Commerce.
1989. Vol.16. № 1. P.24..
48
Морозова Л. А.
3) детальное парламентское изучение условий договора до его
подписания или, по крайней мере, до его ратификации;
4) обязательное включение курса международного права при про-
фессиональной подготовке юристов, в частности, судей;
5) привлечение специалистов по международному праву из других стран в качестве консультантов в случае возникновения сложных вопросов в национальных судах.
Подобные предложения весьма актуальны, если признать возрастающую зависимость международного и национального права,
необходимость совершенствовать вовлеченные в эти процессы национальные механизмы, а также осознать, что именно суды играют
главенствующую роль в системе государственных органов, обеспечивающих ответственность государств за взятые (подчеркнем — добровольно) международные обязательства.
Морозова Л. А.
профессор Московского государственного
юридического университета им. О. Е. Кутафина,
д-р юрид. наук
Правовые приоритеты
В юридической литературе последнего времени довольно часто
употребляется термин «приоритет» в разнообразных сочетаниях, вариациях и в различных смыслах. Исследователи пишут о приоритетах прав, свобод и законных интересов личности, о приоритетах
в развитии страны, приоритетах в сфере законодательства, о приоритете публичных или частных интересов, о приоритете общепризнанных норм и принципов международного права, о высшем приоритете
Конституции РФ в российской правовой системе и т. д. Нередко
в литературе содержатся утверждения о юридическом приоритете
отдельных норм права и нормативных правовых актов при разрешении юридических коллизий, иных противоречий и при конкуренции
правовых установлений, о безусловном приоритете закона над договором в частноправовой и публично-правовой сфере и т. п.
Приоритеты упоминаются также в официальных документах,
например, в сформулированных Президентом РФ приоритетных
49
Раздел I
национальных проектах, которые определяют качество жизни
российских граждан на ближайшую перспективу. Речь идет о национальных проектах в области образования, здравоохранения,
сельского хозяйства и в сфере жилищного строительства. И хотя
отношение общества к этим проектам неоднозначно, тем не менее
такого рода официальные документы представляют собой один
из каналов, через которые государство заявляет о своей социальной ответственности за повышение жизненного уровня населения нашей страны.
Сказанное позволяет выделить в качестве самостоятельной
юридической категории в понятийном аппарате отечественной
юриспруденции категорию юридических приоритетов, а более
широко — о приоритетах в праве.
Что дает введение в современную юридическую науку нового
понятия?
Это позволяет, по моему мнению, во-первых, раскрыть доктринальное видение данной категории: ее юридическую природу, содержание, смысл, определить статус в понятийно-категориальном аппарате юридической науки, определить научную ценность
и условия применения.
Во-вторых, провести разграничение с другими правовыми понятиями, такими как принципы права, правовые ценности, правовые идеалы и др.
В-третьих, установить место правовых приоритетов в практической деятельности государства, в том числе России.
В-четвертых, определить роль правовых приоритетов в правовой преемственности собственных исторических ценностей
и их заимствования у других народов и стран.
В-пятых, проследить динамику изменения и развития правовых
приоритетов под влиянием процессов глобализации, модернизации, инноваций и т. д.
Надо отметить, что в практическом плане важное значение
имеет умение делать правильный выбор правовых приоритетов
на том или ином конкретно-историческом этапе развития общества. Сошлемся на высказывание проф. В. А. Сивицкого: «Умение делать выбор приоритетов — показатель политической
и в публично-правовом аспекте правовой культуры общества.
С сожалением можно констатировать, что в этом плане пра-
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]