Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.2 общественная мысль России XVIII – первой четверти XIX в.
.pdf
Глава 3. Основные политические понятия в России XVIII в. 171
в 1730-е – 1740-е гг. Примечательно, что в проектах верховников императрица Анна нигде не именуется самодержицей, а во втором прошении 25 февраля 1730 г. шляхетство просит «принять самодержав-
ство таково, каково ваши славные и достохвалные предки имели»1.
В то же время Е.И. Мусин-Пушкин говорил Ю.И. Кологривову, что
«самодержавию не ради знатные, а имянно Голицыны, Долгоруковы, також и Михайла Матюшкин не очень то любит: он де италианец
и мы де с фамилиею своею республику любим»2. Здесь противопоставления самодержавия и республики связано с вероятным пониманием последней как части смешанной формы правления, о которой
хорошо знали читатели книг Фельвингера, Вернулея, Пуфендорфа.
В частности, Татищев в своем «Произвольном и согласном разсуждении», а также в главе 45 первого тома «Истории Российской» подробно разбирает формы правления, в том числе «смешенные». Последняя редакция данных сочинений относится к концу 1740-х гг.,
однако отражает представления Татищева и в более ранний период3. Впрочем, выделяя три «правильные» правительства (монархия – «единовластие» или «самовластие», аристократия – «избранных правительство», демократия – «обсчественное правление»), Татищев называет и смешанные формы: «немецкая империя и Польша
правятся монархия с аристократиею, Англия и Швеция из всех трех
состоят». Защищая идею монархии в своем «Разсуждении», Татищев фактически оправдывает ее ограничение властью Совета и Сената4. В «Истории», более подробно описывая смешанные формы
правления, он заключает, что таких правительств «ныне довольно
знаемо» и для выяснения «полезнейшего» правительства нужно
«взирать на состояния и обстоятельства каждаго сообщества». Но
для России, где «народ учением и разумом непросвещен и более
за страх, нежели от собственнаго благонравия в должности содержиться... нужна быть Монархия». Мысля развитие русской истории
как перманентную борьбу «самодержавства» (монархии) и аристократии, он полагает, что Иван III, «опровергнув власть Татарскую,
паки совершенную Монархию возстановил», а бояре, ограничившие
1
Курукин И.В., Плотников А.Б. 19 января – 25 февраля 1730 года: События, люди,
документы. М., 2010. Приложение 1. № 10. С. 142.
2
Там же. № 57. Из показаний Ю.И. Кологривова 13 октября 1740 г. С. 199.
3
О проблемах датировки см.: Пештич С.Л. Русская историография XVIII века.
Ч. II. Л., 1965. С. 129; Польской С.В. «Рассуждение о правлении государственном»
В.Н. Татищева и дворянское политическое движение 1730 года // Известия Самарского научного центра РАН. Т. 8. 2006. № 3. С. 690–697.
4
Татищев В.Н. Избр. произведения. Л., 1979. С. 147–148, 150.
172
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
власть Василия Шуйского, «Монархию совокупили со Аристократиею». Петр Великий в 1701 г. установил новый порядок, при котором «власть вельмож отринута, и единовластие утверждено», отменив обычное выражение московских повелений «Великий Государь
указал и бояре приговорили», которое, по мнению Татищева, было
«противное самодержавству»1. Фактически для Татищева монархия, «единовластие», «самодержавство» и «самовластие» выступают
в его «Истории» как синонимы.
Таким образом, в первой половине XVIII в. русская политическая
элита была, не только хорошо осведомлена о понятии «монархия»,
но и адаптировала этот концепт, включив его в свой лексикон и используя в оригинальных исторических и политических сочинениях.
Однако подлинное становление «монархии» как «ключевого понятия» политического дискурса элиты происходит только в середине
XVIII в., когда идеи Ш.Л. Монтескье захватывают умы русских государственных деятелей и создают основу для развития «монархической риторики» как в официальной идеологии, так и в сочинениях
дворянских вольнодумцев. Нужно отметить еще одно важное изменение, которое произошло в политической семантике эпохи. Авторы
все чаще разделяют понятия «государство» и «республика». Хотя
сам Монтескье употребляет термин «республика» в разных смыслах,
он чаще использует его для обозначения формы правления, а не государства в целом. Эта тенденция окончательно кристаллизируется
во второй половине века, в том числе в русской переводной и оригинальной политической литературе.
Первый печатный перевод трактата Монтескье, выполненный
В. Крамаренковым, появляется в 1775 г.2, хотя первые «опыты» его
перевода встречаются в рукописных сборниках 1760-х гг. Интересно сравнить два перевода этого трактата: один рукописный, выполненный А. Павловым в середине 1760-х гг., и второй, опубликованный В. Крамаренковым. Если первый перевод – это личностный
«опыт», то второй это выверенное «идеологизированное» издание,
прямо перекликающееся с «Наказом» Екатерины II и приводящее
в соответствие с ним терминологию Монтескье. Это заметно уже по
тому, как по-разному переводят они наименования форм правления:
1
Татищев В.Н. История Российская с самых древнейших времен. Кн. 1. Ч. 2. М.,
1769. С. 533–534, 544, 545–546.
2
О Разуме законов. Сочинение Господина Монтескюия. Переведено с француз-
скаго Василием Крамаренковым. Т. 1. СПб., 1775.
Глава 3. Основные политические понятия в России XVIII в. 173
Три рода суть правлении: республи-
канское, монархическое и деспотическое. Чтоб узнать их свойство, то
довол[ь]но одного понятия, которое
и малоученые люди о нем имеют…
первое: правление республиканское
есть то, где народ вообще или только
одна часть народа, имеет самодержавную власть: монархическое [л. 10]
есть то, где одна особа управляет,
но по учрежденным и непременным
законам: в деспотическом один самодержавной Государь, без закона
и правил, по своей воле и своенравию, всем управляет
1
.
Три рода правлений: Общенародное,
Самодержавное, и Самовластное.
Для познания их естества, довольно
того понятия, которое и весьма мало
ученые люди имеет… Первое Обще-
народное правление есть то: когда
в котором народ весь или некоторая
его часть верьховную власть имеет;
Самодержавное есть то: когда одна
особа управляет; но по установленным неподвижным законам; а Само-
властное имеет то различие, что одна
особа без закона и правил владычествует над всем по своей воле и при-
2
.
хотям
Отметим, что Павлов в своем переводе калькирует французские
термины, в то время как Крамаренков ищет их русский эквивалент,
причем для monarchique он вполне осознанно подбирает не слово
«монархическое», а «самодержавное». Идея монархии, ограниченной
правами сословий, почерпнутая у Монтескье, оказала существенное влияние на политические взгляды дворянской элиты 1750-х –
1760-х гг. Идея «умеренного правления», основанного на фундаментальных законах, заставила И.И. Шувалова предложить императрице Елизавете ввести подобные установления. Позже Р.И. Воронцов
пытается увековечить права «благородных» как фундаментальный
закон «монархии» в Манифесте 18 февраля 1762 г., и, наконец,
в 1762–1763 гг. Н.И. Панин разрабатывает проекты государственных реформ, призванных упорядочить «монархическое правление»
в России. Но кроме дворянской элиты идею «истинной монархии»
восприняла и сама Екатерина II, правда, в ином понимании. Использование Екатериной терминологии Монтескье – тема отдельного
исследования. Отметим только, что императрица, несомненно, принимает его классификацию форм правления и активно ее использует
в своих сочинениях.
Важным прецедентом развития политической терминологии
в России середины XVIII в. стала книга Штрубе де Пирмона «Русские
3
письма» (1760)
1
. Штрубе пытается доказать, что кроме монархии
1
ОР РНБ. Эрмитажное собрание. Ед. хр. № 42. О прямом разуме законов. Т. 1.
Переводил Лейбгвардии Измайловскаго полку Полковой Квартермистр Александр
Павлов. Л. 9 об. – 10.
2
О Разуме законов. Сочинение Господина Монтескюия. С. 15.
3
[Strube de Pirmont F.H.] Lettres Russiennes. [СПб.: Тип. Aкадемии наук], 1760.
174
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
ограниченной, которую описывает Монтескье, существует монархия абсолютная, которая отличается от деспотии наличием законов
и гражданских прав. Главное отличие от первой это отсутствие договоров между монархом и народом и фундаментальных законов соответственно. Еще в 1761 г. был сделан русский рукописный перевод
сочинения Штрубе, который позволяет увидеть, как русский переводчик понимает политическую терминологию. Так, автор «Русских
писем» упрекает Монтескье в том, что «он четыре правительства, или
четыре вес[ь]ма различных способа к правлению, в одно место смешал: подлинное деспотство; монархию самовластную; насильственное
правление; и варварское», далее Штрубе, сравнивая эти четыре «правления», отмечает, что «деспотизм» и «самодержавие» сходны неограниченным характером власти, но имеют и существенное отличие:
Деспота не взирая на общую пользу, велит себе во всем том повиноватся, что до него собственно, и до персональных его интересов касается.
Принадлежащие ему рабы ничего своего не имеют; да все их стяжание,
в государственной воли и власти. Гражданской Монархии Государю, покоренные народы, во всем том праведно повинуются, что к общей пользе
касат[ь]ся может; а без того бы сей Монарх, не мог исполнить должностей, соединенных с его высоким достоинством: ни сохранить подданным
своим того, что у них есть, или что им должно. В касающемся до собственной его пользы по тои мере самовластен; сколько сия польза, с государственным интересом нераздельна
1
.
Разграничив таким образом деспотизм и «самовластную монар-
хию», Штрубе далее доказывает, что «Россия никогда деспотствен-
ным государством не бывала, да от глубокой древности, истинными монархами управлялась»2. Интересно, что сам Штрубе отрицая
принципы Монтескье, использует его характеристики «умеренной
монархии» для доказательства существования в России так называемой гражданской монархии, которая, несмотря на свой неограниченный характер, соблюдает права поданных, закрепленные в законах. В частности, он подробно говорит о правах дворянства и других
сословий в России, утверждая что «Российское шляхетство никогда
прав своих лишено не бывало, а города и местечки сей империи преисполнены художниками, купцами, и таких разных родов и званей
1
ОР РНБ. Ф. 550. ОСРК.Q.II.101. Российския (или Руские) письма на французском языке изданы 1760 г., а со онаго на российской язык переведены 1761 года.
Л. 53–53 об.
2
Там же. Л. 129.
Глава 3. Основные политические понятия в России XVIII в. 175
люд[ь]ми, кои ни в дворянство, ни в церковный чин не вмещены»1.
Этот пассаж вызвал возражения великой княгини Екатерины Алексеевны, которая в целом критически оценила все доводы Штрубе
против Монтескье2.
Заметки Екатерины на книгу Штрубе хорошо известны ученым
и часто служат основанием для суждений о ее «подлинных» политических идеалах, особенно ее заметка в конце книги о необходимости деспотического правления для России. Исследователи делают
абсолютно противоположные выводы на основании этого краткого
текста. Часть историков полагает, что Екатерина выдала здесь себя
с головой, вся ее «монархическая риторика» a la Montesquieu была
лицемерием, необходимым для очарования Запада, в действительности она была убежденной сторонницей деспотизма3. Другие, обращая
внимание на суть самих заметок Екатерины, доказывают, что она не
приемлет апологию деспотизма со стороны Штрубе и поддерживает
Монтескье, поэтому ее пресловутое согласие с «Despotique» на последней странице следует трактовать как «самодержавное правление», в смысле «монархическое»4. Пожалуй, обе точки зрения имеют
свои слабые места. Действительно, получается, что Екатерина ругает
«на чем свет стоит» Штрубе на протяжении всей книги только для
того, чтобы на последней странице целиком и полностью принять
мнение автора! Так же сложно обнаружить в недвусмысленном прилагательном «Despotique» противоположное ему «Monarchique».
Екатерина, как известно, тщательно выверяла свои тексты; во французском варианте «Наказа» мы нигде не встретим despotique как аналог русского «самодержавный», только monarchique или souveraine.
Это уже заметно в ранних набросках «Наказа» (1765), которые подробно изучила Н.Ю. Плавинская. Так, в выписках из Монтескье Екатерина часто заменяет despotique терминами souveraine или monarchie,
и даже если речь о деспотизме идет в негативном ключе, она меняет
1
Там же. Л. 133 об.
2
Заметки на книгу Струбе де Пирмонта // Сочинения императрицы Екатерины
Второй на основании подлинных рукописей и с объяснительными примечаниями академика А.Н. Пыпина Т. 12. СПб., 1907.
3
Эта точка зрения весьма распространена, и кроме советских историков ее разделяли многие западные исследователи. Так, А. Лортолари утверждал, что «Наказ»
Екатерины имел целью изменить мнение о России, созданное Монтескье и скорее
был адресован европейской публике, чем Уложенной комиссии. См.: Lortholary A. Les
«Philosophes» du XVIIIe siècle et la Russie. Le mirage russe en France au XVIIIe siècle.
Paris, 1951.
4
См.: Каменский А.Б. От Петра I до Павла I: реформы в России XVIII века. С. 341.
176
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
la fureur despotique на la fureur de la tiranie1. Как же тогда понимать
ее заключение в книге Штрубе, где она прямо пишет: «Un Grand
Empire comme celui de Russie se détruiroit, s’il y étoit établi une forme de
Gouvernement autre que Despotique»2. Можно было бы отнести это ут-
верждение в контексте ее предшествующих критических замечаний
по поводу «деспотического правления» к ироническому высказыванию, где Екатерина использует доводы автора, чтобы посмеяться над
ним. Но в своем «Антидоте» (1770) императрица вновь и практически теми же словами повторяет свое заключение: «...les sujets se soient
plaints de leur forme de gouvernement, et réellement cʼest la seule qui
puisse exister en Russie vu lʼentendue de lʼEmpire»3. То есть, несмотря
на то что она критиковала книгу Штрубе, считала ее «схоластичной»
и «слабой», Екатерина приняла развитую в ней идею «гражданской
монархии», где царят законы для подданных, но суверен ими не связан. Политик-практик в ее натуре всегда торжествовал над политическим мечтателем, хотя Екатерина любила, по ее собственным словам,
возводить «испанские замки». В то же время будущая императрица
усвоила важный урок из чтения Штрубе: политическая риторика не
менее важна, чем политическая практика. Поэтому Екатерина II избегает в своем политическом лексиконе любого употребления термина
«деспотическое правление» и всегда осуждает «самовластное» и «самовольное» как эквивалент «деспотического». С другой стороны,
в официальной идеологии ее царствования бесконечно транслируется идея господства в России монархического правления и осуждается
деспотизм, однако это, как мы видели, не помещало брату ее последнего фаворита не без желчи отметить, что «монархический язык» императрицы «чрез столько лет постоянно не согласен был с делами»4.
Распространению «монархического языка» способствовали
и переводы новых политических сочинений во второй половине
века. Труды немецких последователей Монтескье Я.Ф. Бильфельда
и И.-Г.-Г. Юсти, политические статьи из «Энциклопедии», открыли
перед российским читателем целый ряд новых определений монархии. Так, В.Т. Золотницкий в своей компиляции политических сочинений европейских авторов указывал, что «Монархия есть либо
совершенная, которая управляется по его единственной воли; либо
ограниченная, в которой способ правления особливым договором
1
Plavinskaia N. Catherine II ébauche le Nakaz: premières notes de lecture de L’Esprit
des lois // Revue Montesquieu. 1998. № 2. P. 72–73.
2
Заметки на книгу Струбе де Пирмонта. С. 674.
3
Сочинения императрицы Екатерины II. Т. 7. СПб., 1901. С. 82.
4
РГИА. Ф. 1167. Оп. 16. Д. 8. Л. 14.
Глава 3. Основные политические понятия в России XVIII в. 177
определен, которой называется Законами основательными»1. Юсти
и Луи де Жокур как последователи Монтескье противопоставляли
монархию и деспотию, указывая на непременное присутствие в монархии фундаментальных законов. Жокур, определяя «монархию
или единоначалие» как «образ правления, в котором один человек
управляет по законам постановленным и непременным», выделяет
«монархию совершенную» (Monarchie absolue) и «монархию ограниченную» (Monarchie limitée). «Совершенная монархия» есть «образ
Единоначалия, в коем все общество граждан почло за должность поручить Государю самодержавство во всем пространстве и со властию
совершенною, которая пребывала в его руках от самаго своего происхождения, не ограничивая оной ни чем иным, как только пределами
в учрежденных законах предписанными»2. Именно наличие «фундаментальных законов» отличает монархию от деспотии. В свою
очередь, «монархия ограниченная» является смешанной формой
правления – «род Единоначалия, в котором три власти смешаны совокупно так, что одна другой служит перевесом и противуположением». Жокур полагал, что «единоначалие ограниченное наследное
есть кажется наилучший образ Монархии», примером чему служит
«правление Аглинское»3. Интересно, что И.О. Туманский, переводя
окончание статьи об ограниченной монархии, опустил высказывание Жокура о России. Переводчик заканчивает словами «Кажется,
что во Швеции наслаждаются таковым драгоценным преимуществом
(«вольностями» ограниченной монархии. – С. П.) столько, сколько
в Дании удалены от онаго». Далее в оригинале шла фраза, которую
Туманский не решился перевести: «Но русская монархия есть чистый деспотизм»4. Наконец, в переводе «из Енциклопедии» четко
1
Золотницкий В.Т. Сокращение естественного права, выбранное из разных авто-
ров для пользы российского общества. СПб., 1764. С. 103.
2
О государственном правлении и разных родах онаго, из Енциклопедии переводил Иван Туманский Правительствующаго Сената переводчик. СПб., 1770. С. 57, 65.
В оригинале: «Monarchie absolue, (Gouvernement.) forme de monarchie, dans laquelle le
corps entier des citoyens a cru devoir conférer la souveraineté au prince, avec lʼétendue & le
pouvoir absolu qui résidoit en lui originairement, & sans y ajouter de restriction particuliere,
que celle des lois établies». LʼEncyclopédie ou Dictionnaire raisonné des sciences, des arts et
des métiers. 1765. Т. 10. Р. 636.
3
О государственном правлении и разных родах онаго, из Енциклопедии. С. 71–
72. В оригинале: «Monarchie limitée (Gouvernement.) sorte de monarchie où les trois
pouvoirs sont teilement sondus ensemble, quʼils se servent lʼun à lʼautre de balance & de
contrepoids La monarchie limitée héreditaire, paroît être la meilleure forme de monarchie»
(LʼEncyclopédie. Т. 10. Р. 637).
4
О государственном правлении и разных родах онаго, из Енциклопедии. С. 72–73;
LʼEncyclopédie. Т. 10. Р. 637.
178
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
обозначено понимание «самодержавства», не только как синонима
монархии, а как аналога «Souveraineté»: «Самодержавство есть право
повелевать решительно во гражданском обществе, которое право члены общества поручили одной или многим особам, для содержания
в оном внутренняго порядка и внешнего защищения». Понимание
«Самодержавства» как монархии переплетается здесь с самодержавием как выражением политического суверенитета:
Ограничение власти самодержавныя не причиняет ни малейшаго
предосуждения Самодержавству; ибо Государь или совет, которому поручено самодержавство, может отправляти все дела принадлежащия оному так равно, как и в совершенном Самодержавстве: вся разность в том
только состоит, что в последнем определяет Монарх окончательно по
собственному разсуждению, а в ограниченном Единоначалии есть Сенат,
который купно с Государем отправляет некоторыя дела, и что согласие
Сената есть толь нужное мнение, что Государь ничего не может решить
без онаго1.
Из данного отрывка ясно, что ограниченная монархия предпола-
гает не только наличие непременных законов, но и определенных органов, делящих с монархом «самодержавство» (Souveraineté). Данный
отрывок позволяет яснее представить планы дворянских конституционалистов 1760-х – 1770-х гг., таких как Н.И. Панин и М.М. Щербатов, предполагавших не только установление «фундаментальных
законов», но и создание выборного дворянского Сената, наделенного
законодательными полномочиями2.
Впрочем, уже в 1770-е – 1780-е гг. в русском обществе проис-
ходят важные изменения в области употребления слов «монархия»
и «самодержавие». С одной стороны, официальные акты и периодическая печать пропагандируют идею «истинной монархии»
Монтескье, прямо связывая ее с русским «самодержавием». Так,
1
О государственном правлении и разных родах онаго, из Енциклопедии. С. 80–
81; В оригинале: «Les limitations du pouvoir souverain ne donnent aucune atteinte à la
souveraineté; car un prince ou un sénat à qui on a déféré la souveraineté, en peut exercer tous
les actes, aussi – bien que dans une souveraineté absolue: toute la différence qui s’y trouve,
c’est qu’ici le roi prononce seul en dernier ressort, suiva nt son propre jugement, & que dans
une monarchie limitée, il y a un sénat qui conjointement avec le roi, connoît de certaines
affaires, & que son consentement est une condition nécessaire sans laquelle le roi ne sauroit
rien décider». LʼEncyclopédie. Т. 15. Р. 425.
2
См.: Сафонов М.М. Конституционный проект Н.И. Панина – Д.И. Фонвизина // Вспомогательные исторические дисциплины (ВИД). Т. VI. Л., 1974. С. 261–280;
Польской С.В. «Потаенные» сочинения князя М.М. Щербатова и его записка «Мнение
о законах основательных государства» // Известия Самарского научного центра РАН.
Т. 12 (38). 2010. № 4 (34). С. 217–222.
Глава 3. Основные политические понятия в России XVIII в. 179
«Санкт-Петербургский журнал» разъяснял, что «Монархия или Единоначалие, где один пользуется властию безпредельною, но управляя
по законам постановленным и определенным; как в России, в Гишпании и проч.»1. Примечательно, что Словарь Академии Российской не имеет статьи «самодержавие(-ный)», зато в нем есть статьи
«монарх» («государь, самодержец») и «монархия» («единодержавие, самодержавие, единовластие»)2. С другой стороны, в это время
в элитарном дискурсе начинают активно распространяться республиканские идеи. Принципы классицизма, воскрешавшего античные
доблести Афин, Спарты и Рима, завораживали умы и сердца не только читающей молодежи. Появляется своеобразная «мода» на «республиканские добродетели», и ей приносят дань и сама императрица,
и светское общество. Французский дипломат шевалье де Корберон,
обсуждая с М.М. Щербатовым события начавшейся революции в Северной Америке, отмечает в своем дневнике, что князь заявил ему,
что «допускает только республиканскую форму правления, даже для
больших государств»3. Та же идея появляется у Щербатова в критических «Примечаниях на Наказ», где он спорит с Монтескье о необходимости деспотического правления для государств с обширной
территорией4. Здесь же Щербатов в отличие от Екатерины II под самодержавием понимает именно самовластие и деспотичество, и если
он замечает желание автора «Наказа» выдать самодержавие за монаршическое правление, то прямо указывает на несоответствие этих
двух понятий5.
А.Н. Радищев первым в печатном сочинении непосредственно
связывает самодержавие и деспотизм, противореча официальной
терминологии. В своем переводе книги Г.- Б. Мабли «Размышления
о греческой истории» (1773) он часто употребляет слово «самодер-
1
Санкт-Петербургский журнал. 1798. № 1. C. 157.
2
Словарь Академии Российской. Ч. 4: М–Р. СПб., 1793. С. 249.
3
Интимный дневник шевалье де-Корберона, французского дипломата при дворе
Екатерины II (из парижского издания). СПб., 1907. С. 137.
4
«Чтобы великое государство требовало необходимо самодержавной власти, сие
есть проблема, еще принадлежащая к решению». Хотя М.М. Щербатов, всем сердцем
сочувствуя республиканским идеалам, в своих проектах посвященных России, не колеблясь, отдает преимущество «монаршическому правлению». См.: Щербатов М.М.
Неизданные сочинения. М., 1935. С. 21.
5
Так, Щербатов выражает удивление, что императрица использует пассажи из
Монтескье для оправдания «самодержавия», и гневно заключает «Но все сие сей писатель предполагает в монархии, где государь обязан править по основательным законам
государства… Но сие не в таких державах, где государь себя почитает быть превыше
закону», он не сомневается, что «Наказ сей к деспотическому правлению ведет». Щербатов М.М. Неизданные сочинения. С. 25, 27.
180
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
жавство» для обозначения суверенитета, но Радищев также использует этот термин для противопоставления деспотизма и монархии:
а как Монархии не прешли еще в самодержавство, отъемлющее у души
все ея пружины, то гражданин соблюдал чувствование добродетели и мужества, а государь созидал, если хотел, народ совсем новый1.
Данный пассаж Радищев сопровождает собственным примеча-
нием, где утверждает, что «Самодержавство есть наипротивнейшее
человеческому естеству состояние... Неправосудие государя дает
народу, его судии, то же и более над ним право, какое ему дает закон над преступниками. Государь есть первый гражданин народнаго
общества»2. Г.А. Гуковский отметил как радикализм высказывания,
так и то, что фактически «примечание Радищева является конспектом “Общественного договора” Руссо»3. Считается, что верховенство «народного общества» у Радищева отражает его республиканские идеалы. Однако в данном контексте Радищев вряд ли выходит
за пределы обычной монархической риторики эпохи, поскольку его
«самодержавство» это отнюдь не синоним слова «монархия», а именно слова «деспотизм», который осуждается монархистами Монтескье
и Ваттелем. Именно труд Ваттеля «Право народов» (1758), видимо,
и стал источником для обоснования теории сопротивления народа
неправосудному государю, которая была озвучена в официальном
манифесте 6 июля 1762 г. о свержении Петра III. Поэтому примечание Радищева вряд ли могло быть расценено как покушение на монархический порядок.
Однако в Европе второй половины XVIII в. на волне классици-
стической моды растет противопоставление «республики» и «монархии». Обеспокоенная этим «республиканская императрица»
в своей драме «Историческое представление из жизни Рурика»
(1786) изображает Рюрика просвещенным монархом, а его республиканского оппонента Вадима коварным мятежником, который,
раскаявшись, просит у добродетельного государя прощения на коленях, и «новый Тит» дарует его. Признанный столичной публикой
драматург Я.Б. Княжнин осмелился дать иную трактовку событий
в своем «Вадиме» (1788), где он изображает борьбу монархических
и республиканских принципов, персонализированных в образах Рюрика и Вадима. Оба персонажа равно достойны, как писал А.Ф. Воей-
1
Радищев А.Н. Полн. собр. соч.: в 3 т. Т. 2. М.; Л., 1941. С. 282.
2
Там же.
3
Там же. С. 412.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]