Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.2 общественная мысль России XVIII – первой четверти XIX в.
.pdf
Глава 3. Основные политические понятия в России XVIII в. 151
это уходит от изображения самого Аполлона, ибо все улицы в Москве
невежеством вымощены толщиною аршина на три»1. К тому же, исходя из вполне очевидного контекста, в этом отрывке он имеет в виду
именно театральную публику, а не политическое понятие. Но в обеих фразах публика выступает как часть социума, а не отождествляется с государством.
Во второй половине XVIII в. благодаря образованной дворянской
публике происходит выделение понятия «общество» как «общественности», объединенной совместными интересами. Наряду со старым
господствующим пониманием «общества» как государства с проживающими на его территории подданными, в «Словаре Академии Российской» появляется новое второе значение:
Общество, ства. с. ср. 1) Народ под одними законами, под известными
уставами, правилами, купно живущий. Жить в обществе. Человек рож-
ден для общества. Человек обязан быть полезным обществу. Обществом
защищяется от неприятелей. 2) Сословие людей; собрание многих лиц,
имеющих в виде одинакое намерение и тот же предмет. Общество ученых
мужей. Общество купеческое, промышленников, ремесленников2.
Таким образом, понятие «общество» в России XVII–XVIII вв.
оказывается нерасторжимо связанным с концептом «государство».
Соответственно, их противопоставление в сознании современников
практически невозможно, поскольку общество является составною
частью государства. В узком значение общество сливается с понятием «публика», под которой подразумевают образованную часть подданных, имеющих способность судить рационально об искусстве, литературе и даже политике.
3.5. Формы правления. Республика и «республиканское
правление»
Описание различных форм правления, характерное для европейской политической литературы со времен Аристотеля, редко используется в русских источниках до XVII в. Возможно, одно из первых
делений на монархию и республику в сочинениях русских книжников встречается у Андрея Курбского, который говорит о том, что эти-
1
Сумароков А.П. Письмо Екатерине II от 4 марта 1770 г. // Письма русских писа-
телей XVIII века. Л., 1980. С. 139.
2
Словарь Академии Российской. Ч. 4. СПб., 1793. C. 601.
152
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
ческое учение («нравоказательная философия») помогает управлять
«царства и гражаньства»1, т. е. монархии и республики. С XVIII в.
в переводных и оригинальных политических сочинениях, классификация различных форм правления становится общеизвестной
и широко используемой, а собственно под формой правления в переводных трактатах понимают «средства и способы, коими верховная
власть в действо производится и управляема бывает»2.
Но прежде чем перейти к характеристикам основных форм правления в русских текстах XVIII в., следует отметить, что их классификация в европейских политических трактатах, при всем ее многообразии и вариативности, в целом укладывалась в классические формы,
созданные Аристотелем: трем правильным (монархия, аристокра-
тия, полития) формам правления обычно противопоставляли три
неправильных (тирания, олигархия, охлократия), иногда отдельно
выделяя смешанные формы. По Аристотелю политейя (πολιτεία) это
политический союз граждан, который характеризуется как особым
устройством и распределением должностей (один, немногие или
многие держат власть), так и общими целями этого союза, направленного на реализацию «общего блага» его участников. В Римесо времен Цицерона для перевода греческого слова πολιτεία использовали
понятие res publica – «общее дело», точно передавая смысл аристотелевского термина3. Однако в то же время республикой именовали
и форму правления, административно-правовое устройство римского общества, прямо следуя за Аристотелем, который также называл
правильную форму правления, где многие действуют во имя общего блага, политией (πολιτεία). Эта двойственность закрепилась в европейской политико-правовой литературе до конца XVIII в. и часто
ведет современных исследователей к терминологической путанице.
Республика как аналог любого «политического союза» (все-таки было
бы анахронизмом именовать его «государством») и собственно ре-
спубликанское правление как одна из форм «республики» не одно и то
1
Библиотека литературы Древней Руси. Т. 11: XVI век. СПб., 2001. С. 582.
2
Существенное изображение естества народных обществ и всякаго рода законов,
сочиненное г. Юсти. М., 1770. С. 83.
3
Интересно, что Григорий Полетика в своем переводе второй книги «Политики»
Аристотеля для греческого слова πολιτεία не нашел ничего лучшего, как дать латинизм
республика: «Впротчем что касается до учреждения всего общеправления (σύνταξις),
то он не желает, чтоб оно было народное, или от немногих персон управляемое, но нечто среднее из сих, которое общим именем республики (πολιτεία) называется». См.:
Аристотеля О гражданском учреждении книга II, переведенная с греческаго языка //
Ежемесячные сочинения к пользе и увеселению служащия. 1757. Июнь. С. 512.
Глава 3. Основные политические понятия в России XVIII в. 153
же для читающей публики XVIII в., хотя обозначаются они одним
и тем же словом.
К примеру, в переводе известнейшего учебника Даниэля Неттельбладта «Systema elementare universae jurisprudentiae naturalis in usum
praelectionum academicarum adornatum» (1749) русский читатель мог
прочесть:
§ 726. Форма республики (forma reipublicae) есть определенной способ
управлять правлением, и называется правильною (regularis), ежели правление в республике не разделено на неполныя правления; в противном же
случае называется неправильною (irregularis).
§ 727. В разсуждении правильной формы, или правление состоит во
власти всего множества членов республики, и тогда такая республика называется Демократиею (Democratia), [с. 262] или во власти некоторых,
и тогда именуется Аристократиею (Aristocratia), или во власти одного,
и тогда называется Монархиею, или единоначальством (Monarchia)1.
Обратите внимание, что монархия и демократия одинаково явля-
ются формами республики (т. е. правления, как бы мы сейчас сказали). Сама полнота власти, согласно учебнику Неттельбладта, зависит не от формы правления как таковой, а от сущности самой власти
(Imperium). Власть может быть ограниченной или неограниченной:
§ 718. Правление (Imperium) разделяется на ограниченное (limitatum),
ежели право в силу правления разполагать особенным образом определено, и на неограниченное (illimitatum), ежели оно не определено2.
В любой форме правления власть может быть ограниченной или пол-
ной, кроме демократии, где власть всегда неограниченна:
§ 731. Как в Монархии, так и в Аристократии может правление быть
или ограниченное или неограниченное, а не в Демократии, в которой
правление всегда бывает неограниченное3.
1
Начальное основание всеобщей естественной юриспруденции, принаровленое
к употреблению основания положительной юриспруденции Даниила Неттелбладта. М., 1770. С. 261. То, что переводчик называет «способ управлять правлением»
(modus administrandi imperium), есть собственно власть (imperium), и в определении
самого Неттельбладта это «право определять по своему произволению действия
другаго», а «самое упражнение (exercitium) оной власти называется правительством
(regimen)». Там же. С. 207. Для автора республика и есть государство, он не делает
никакого различия между ними, но при этом оно синонимично обществу: «§ 708. Республика (respublica), или гражданство (civitas), или царство (regnum, ein Staat) есть
общество сложное, для общего благоденствия и безопасности уставленное». Там же.
С. 257.
2
Начальное основание всеобщей естественной юриспруденции. С. 260.
3
Там же. С. 262.
154
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
Схожее употребление слова «республика» как синонима слитого понятия «государство/общество» можно обнаружить и в других
переводных трактатах эпохи. Например, И.К. Мошков, переводя труд
Ламбера Боса «Antiquitatum Graecarum», совершенно спокойно говорит о том, что республика может принимать и демократическую,
и монархическую, и тираническую форму правления:
Образ правления (forma reipublicae) в Афинской республике переменялся часто. Республика сия, по превращениям правления, была то Царство, то Тирания, то Демократия и Аристократия
1
.
Русские авторы также не видели в этом противоречия, например,
В.Н. Татищев использует слово «гражданство» (для него это выражение понятия «государство/общество») как аналог аристотелевской
политеи («полития, т. е. гражданство или правление гражданское»2).
В своих сочинениях «Произвольное и согласное разсуждение и мнение собравшегося шляхества руского о правлении государственном»
и «История российская» он называет и перечисляет известные ему
«правительства» (формы правления). Самую подробную характеристику «правильным» формам правления он дает в «Разговоре двух
приятелей о пользе наук и училищ»:
1) монархия, или единовластное [правление], как то Россия, Франция, Дания, Гишпания и пр. государства состоят и единым государем
правятся;
2) аристократия, или избранными неколикими персонами, как видим
веницианское правление;
3) демократия, или общенародное, когда все общество сами или
каждое малое общество от себя, выбирая, определяют с полною мочью,
и оные, собрався, о пользе общей советуют и определяют, как то Галандия, Швейцария и многие малые республики состоят
3
.
Татищев также использует слово «республика» для обозна-
чения немонархического правления (демократического или аристократического), говоря о примерах Рима, Англии и Голландии,
он пишет: «...издревле утвержденные республики в случаях опас-
1
Ламберта Босия Краткое описание правления Афинския республики. С латинскаго языка перевел Новгородскаго наместничества верхней расправы прокурор Иван
Мошков. СПб., 1779. С. 14.
2
Татищев В.Н. История российская с самых древнейших времен. Кн. 1. Ч. 2. М.,
1769. С. 522.
3
Татищев В.Н. Избр. произведения. Л., 1979. С. 119.
Глава 3. Основные политические понятия в России XVIII в. 155
ных и трудных монархию вводят хотя и на время, знатно довольно
видя, что монархическое правление полезнее»1. Схожее определение трех «образов гражданства» обнаруживается и в известной
компиляции В.Т. Золотницкого:
1) Когда владеющий в гражданстве в одной только персоне заключа-
ется, то сие владение называется Монархиею (Единовластием).
2) Когда владение гражданства состоит в правлении онаго из некотораго числа выбранных мужей, то называется оно Аристократиею
(Многоправлением).
3) Когда право владения относится к целому собранию всех граждан,
то называется оно Демократиею (Народоправлением)2.
Тенденция рассматривать монархию и республику как две основ-
ные формы правления становится особенно очевидной во второй
половине XVIII в. В начале 1780-х гг. А.Ф. Малиновский переводит
с французского трактат венецианского аристократа Никколо Дона
(Донато), который был основательно переработан во французском
переводе Ж.-Б.-Р. Робине. Французский переводчик и комментатор,
вслед за Монтескье3, упрощают аристотелевскую систему форм правления, сведя ее к двум основным (монархия и республика), которые
могут перерождаться в различные варианты:
Первой [образ правления] есть тот которой представляет нам начальником одного человека; другой же вмещает власть в соединении многих.
Первой называется монархиею или единоначалием: последний же обыкновенно именуется республикою чрез которую означается начальство
многих вообще4.
1
Татищев В.Н. Избр. произведения. С. 148.
2
Сокращение Естественного Права выбранное из разных авторов для пользы
Российскаго Общества Владимиром Золотницким. В Санктпетербурге 1764 года.
С. 102–103.
3
Французские мыслители, несомненно, опирались на республиканскую традицию, восходившую к ренессансной политической мысли Италии, которая брала
свое начало от Леонардо Бруни и Никколо Макиавелли. Для последнего характерно
осознанное разделение всех государств (stati) на республики (republiche) и монархии
(principati, т. е. буквально княжества) в «Государе» (гл. 1). В русском переводе «Государя», выполненном с немецкого в 1750-е гг., читаем: «Все государства (Staaten)
и правления, имевшие или имеющие власть над людьми, были или как ныне еще оныя
есть республики или государства (Fürstentümer)». См.: «Государь» Макиавелли в русской рукописи XVIII века. Исследование и публикация М.А. Юсима. М., 2019. С. 59.
4
ОР ГИМ. Чертковское собрание. № 421. Статской человек Никола Доната. Италианское сочинение переложенное на французской язык со многими прибавлениями,
взятыми из славнейших сочинителей писавших о политике. Л. 20 об.
156
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
Описывая республиканскую форму правления Дона и Робине,
сравнивают ее с монархией и делят на подвиды:
Республиканское или общенародное правление. Другий правления образ есть Республиканский, состояние республики бывает аристократи-
ческое или демократическое. Предметом и того и другаго есть доставление возможнаго обществу блага: и потому сей род правления ни в чем не
уступает монархическому… Аристократия есть правление вельможам
вверенное; то есть многим людям разумным, опытным. И знатнаго происхождения, избранным другими особами великаго чина и отличавшимися
в своем звании… Демократия есть соединенное правления дворянства
с простым народом. Сей образ в началах исправно наблюдаем был у Римлян: наконец он низпал во время народнаго правления. Единаго народа
правления также называется демократиею1.
Соответственно вырождение монархии ведет к тирании, а паде-
ние республики к олигархии (здесь власть направлена к «собственным
своим выгодам в предосуждение общественнаго блага») или к охлократии («когда народ и дворянство отрекаются от повиновения законам и престают наблюдать порядок»), и монархия и республика могут эволюционировать в деспотизм (только «олигархия не иное что
есть, как диспотизм некотораго числа людей»). Но кроме правильных
форм правления, которые могут переродиться в неправильные, есть
еще «смешанное правление» (Gouvernement mixte):
Есть другая система правления из Монархии и аристократии сложенная. Спарта присоединяла к сим двум отродам [sic] еще демократическую: Сенат ея имел власть переменять решение даже и самых королей,
народ же с своей стороны, ефорами поддерживаемый, мог сопротивляться узаконениям Сената и уничтожать оныя. В наши дни Польша соединяет Аристократическую систему с Монархическою; Аглинское же и Шведское королевства суть также смешенныя правления2.
Впрочем, Дона считает, что «коль бы различны ни были системы,
но непременно уподобляются друг другу в том, что составляет сущность правления», это означает, что «сущность правления во всех
системах одинакова». Действительно, «самоважнейший пункт, соединяющий между собою разныя системы, есть власть давать зако-
ны и производить суды, которая обретается во всех правлениях, как
в монархическом, так и в республиканском с тою только разностию,
что в монархии оная пребывает в одном, в республике во многих»,
1
Там же. Л. 23 об. – 24.
2
Там же. Л. 24 об.
Глава 3. Основные политические понятия в России XVIII в. 157
поэтому в «республике народ, или вельможи составляют Государя,
а монарх есть уже таков в своем Государстве»1. В этих рассуждениях
отчетливо слышится принятое авторами представление о суверенитете как верховной власти в государстве, а характер и особенности
использования этой власти и будут определять форму правления.
В то же время вместе с переводной литературой в Россию проникают и отголоски европейских дискуссий о лучшей форме правления, сторонники монархического и республиканского правления появляются и среди русской знати. В популярной немецкой «детской
энциклопедии», переведенной в 1764 г., вопрос о лучшей форме правления, получает весьма дипломатичный ответ:
В. Которая есть лучшая форма правления?
О. Сей вопрос еще не решен; но со всем тем можно с хорошим основанием сказать, что лучшая была бы Монархическая, когда б владетели
были таковы, каковыми они быть должны
2
.
Русский читатель мог прочесть в рукописном переводе «Mélanges»
(1757) Вольтера еще один релятивистский ответ, впрочем автор прямо заявляет, что только то правление может претендовать на статус
лучшего, где соблюдаются права и интересы граждан:
Спрашивают всегда какое правительство предпочтительнее? Буде
о том спросят у министра или у его секретаря, они будут конечно стороны самовластия; буде у барона, он захочет чтоб баронство имело участие
в законоподательной власти; епископы скажут тоже; гражданин захочет
как и по резону, чтоб с ним советовали, а пахарь не похочет быть забыт;
лутчее правительство кажется быть то, в котором все состоянии равно защищаемы законами
3
.
Поэтому-то, по словам Вольтера, «гражданин в Амстердаме есть
человек, гражданин несколько миль оттуда есть служебное животное», но французский просветитель уверен, что законы и понятие
о справедливости постепенно смогут достигнуть и самых отдаленных краев, и «чрез несколько веков» благодаря прогрессу человеческого разума «простолюдины будут иметь участие в правительстве,
и аглинское и шведское управление учредитца в соседстве Турции»4.
1
ОР ГИМ. Чертковское собрание. № 421. Л. 25 об.
2
[Формей Ж.А. С.] Краткое понятие о всех науках для употребления юношества
и женщин. Переведенное с немецкаго языка, следуя берлинскому изданию. М., 1764.
С. 58.
3
РГАДА. Ф. 1274. № 3135. Сочинения Вольтеровы из 7-го тома. Л. 20 об. – 21.
4
Там же. Л. 19 об.
158
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
Часто эта дискуссия о лучших формах правления остается только
теоретическим упражнением для читателей, однако ряд представителей дворянской элиты вдруг начинает заявлять, пока еще в частных
беседах, что «мы-де с фамилиею своею републику любим»1, а другие, по мнению современников, и действуют как самые «римские
Брутусы».
Труды авторов-республиканцев распространялись в России исключительно в рукописном виде, они считались «непотребными»
или даже «фундаментальным основаниям благополучного самодержавства всероссийской империи весьма неприличными»2. Особенно
усердно в выявлении опасных книг действовало правительство Анны
Иоанновны, т. к. справедливо рассуждало, по словам В.Н. Татищева, что чтение этих «вредительных» книг подвигло «неразсудных»
на «непристойное дерзнуть», т. е. попытаться ограничить «самодержавство» в 1730 г. В.Н. Татищев, несомненно, имел в виду Дмитрия Михайловича Голицына, в библиотеке которого содержались
как переводы, так и оригиналы опасных авторов – Н. Макиавелли
и Т. Боккалини. Итальянский сатирик и политический мыслитель
Траяно Боккалини (1556–1613) был известен как горячий сторонник
республиканских добродетелей и свобод3. В своих «Ведомостях Парнасских», которые были переведены по заказу Голицына на русский
переводчиком А. Васильевым, он восхваляет Венецианскую республику устами «высокославной вольности римской», которая говорит,
что Венеция, «будучи чистою аристократиею, тако ж совершеннейшею формою републическою, какова в вол[ь]ном народе основана
быти может, ради преизбранных своих прав, которые обещают ей
долгое и щастливое житие, без всякаго сумнения превосходила каж-
1
Курукин И.В., Плотников А.Б. 19 января – 25 февраля 1730 года. События, люди,
документы. М., 2010. С. 199–200.
2
Таким образом члены следственной комиссии над А.П. Волынским охарактеризовали книгу Юста Липсия «Увещания и приклады политические». См.: Юсим М.А.
Макиавелли в России: мораль и политика на протяжении пяти столетий. М., 1998.
С. 109.
3
Подробнее о Т. Боккалини и его политических взглядах см.: Meinecke F.
Machiavellism: The Doctrine of Raison DʼEtat and its Place in Modern History. New Haven,
1962. P. 71–89; Comparato V.I. From the Crisis of Civil Culture to the Neapolitan Republic
of 1647: Republicanism in Italy between the Sixteenth and Seventeenth Centuries //
Republicanism. A Shared European Heritage. Vol. I. Republicanism and Constitutionalism
in Early Modern Europe / Edited by Martin van Gelderen and Quentin Skinner. Cambridge,
2002. P. 177–179; Чекалов К.А. Историография, политическая теория, вольномыслие
Сейченто // История литературы Италии. Т. III. Барокко и Просвещение / под ред.
М.А. Андреева. М., 2012. С. 90–96.
Глава 3. Основные политические понятия в России XVIII в. 159
дую другую вол[ь]ность настоящую и пришедшую»1. Д.М. Голицын,
получивший образование в Венецианской республике, скорее всего, разделял симпатии Боккалини. А.C. Лаппо-Данилевский писал
о Голицыне:
...пребывание Голицына в Италии оказало влияние на его литератур-
ные вкусы: эмпирическое направление, внесенное в политику макиавеллизмом, и морально-политические положения, которые в виде поправки
к макиавеллизму были предложены важнейшими итальянскими политиками XVI и начала XVII века. Кроме общих положений Голицын мог
усвоить себе из той же литературы и более частные выводы, например,
предпочтение большинства итальянских политиков к Венецианской республике, и такое знакомство могло отразиться на последующих его политических планах об ограничении русского самодержавия и об обязанностях Верховного тайного совета; совет вообще должен был стремиться
к пользе государственной, соблюдать законность в управлении, все дела
государственные содержать в тайне и между прочим «стараться прилежно о распространении во всем государстве нелицемернаго правосудия,
строго преследуя судом судей неправедных»
2
.
Идеи Боккалини лежат в русле так называемого тацитизма – течения в общественной мысли XVI–XVII вв., связанного с возрождением интереса к трудам римского историка Тацита и актуализацией
его идей в политических дискуссиях. Показательно, что Тацита использовали как республиканцы в своей критике монархов-«тиранов»
и их преступных фаворитов, так и монархисты, обосновавшие неограниченные права королей в борьбе со смутами и раздорами гражданских войн. Тацит оказался необыкновенно актуален – ученые,
художники, драматурги и композиторы барокко черпали в его трудах
нескончаемое вдохновение3. Сам Боккалини считал своим главным
сочинением «Политические замечания по поводу Корнелия Тацита»
(1612, впервые напечатана в 1669 г.), эта книга показалась настолько
опасной даже венецианским цензорам, что наследникам было отказано печатать ее на том основании, что «Макиавелли и прочие авторы,
что разрушают всю добродетель политическую, суть побеги от ветвей
Тацитовых»4. Боккалини писал сатирические «Известия с Парнаса»,
1
НИОР РГБ. Ф. 310. № 885. Л. 205 об. – 206.
2
ПФА РАН. Ф. 113. Д. 78. Лаппо-Данилевский А.С. «История политических идей
в России в XVIII веке в связи с развитием ее культуры и ходом ее политики». Монография. Отдел 3. Гл. 3–6. Л. 166–167.
3
См.: Burke P. Tacitism, scepticism, and reason of state // The Cambridge history of
political thought, 1450–1700 /edited by J.H. Burns with the assistance of Mark Goldie.
Cambridge, 2006. C. 484–491.
4
Benoist C. Le Machiavélisme après Machiavel. P., 1936. Р. 48.
160
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 2
отдыхая от работы над своими серьезными комментариями к Тациту,
поэтому римский историк не покидает читателя и здесь, Боккалини
часто цитирует его и ссылается на примеры из «Истории» и «Анналов». Примеры из Тацита Боккалини использует для демонстрации
порочности монархических государств, развращенности и невежества монархов и их подданных. В «Известиях» государи всех монархий мира «жалобу приносят» Аполлону в том, что «на каждой день от
их народов чинилися преступления толь срамныя, дела толь неподобныя, что художество Г[осу]д[а]рствования приведено к затруднению
безконечному». Монархи умоляют «вселить в сердце подданных их
оную горячую благосклонность, оную твердую к отечеству любовь,
которая преизлиха зрится в подданных републических». Аполлон
саркастично отвечает им, советуя лучше заботиться о своих подопечных, поскольку они не могут любить своих притеснителей, «понеже особая склонность человеческая есть, дрожать лучше на стуже,
неже[ли] коснети при оном огне, которой исполнивая дом дыма, выкуривает глаза до слез»1. Впрочем подданных, решивших избавиться от монарха, также ждет отповедь Аполлона, который цитатами из
Тацита увещевает «ирканцев», которые вопрошают, «позволително
ли есть убивати тирана»? Парнасский монарх заявляет: «Понеже
точным судиею принцов есть б[о]г правдивы[й] всегда, а не народы,
присно окружаемые от человек злоковарных, того ради подобает вам,
яко же безпложие, или зелное непогодие и протчее натуры зло, тако
чивость2 и скупость господствующих претерпевати»3.
В «Ведомости 39» Боккалини возвращается к вопросу, поднятому Макиавелли в главе 16 своих «Рассуждений о первой декаде Тита
Ливия»: «Насколько трудно народу, привыкшему жить под властью
государя, сохранить затем свободу». Жители о. Митилена (Лесбос)
после смерти государя, не оставившего наследников, решают установить республику и заимствуют «права жития вольнаго» в Венеции,
один из граждан предостерегает их в пространной речи, где воспев
оду «вольности», он все же утверждает, что «основати вол[ь]ность
в н[а]шем отечестве есть дело паче невозможное, нежели трудное»,
поскольку народ, «который родился, воспитался, обжился, и даже заматорев состарелся в раболепстве… вес[ь]ма не может жити в вол[ь]ности, потому что републики сочиняются паче от добраго состояния
умов гражданских, имеющих размер к житию в вол[ь]ности, нежели
1
НИОР РГБ. Ф. 310. № 885. Л. 267.
2
Чивость (тчивость) – щедрость, великодушие, милость.
3
НИОР РГБ. Ф. 310. № 885. Л. 45.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]