Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Национальная идея в Западной Европе в Новое время. Очерки истории. Монография
.pdf
211Глава II. Национальная идея во Франции
ложность национализму, агрессивному термину (я нападаю на другую
1
страну, если это соответствует моим интересам)
нейтральная приверженность индивидуума нации
, åñëè â 1848 ã. ýòî
2
, то в 1859 г. (и
далее данная тенденция сохранится), на него уже бросает свой отсвет
растущий в стране национализм.
Патриотизм постепенно перестает восприниматься как достойная всяческих похвал любовь к отечеству и эволюционирует в сторону того, что сегодня мы назвали бы шовинизмом. Истинное выражение патриотизма, отмечает де Поттер, это Марсельеза, песня каннибалов, обозначившая окончание века XVIII и начало XIX в.,
а фанатизм в отношении родины влечет за собой ненависть; подобные оценки кажутся сегодня уместными скорее для памфлета, нежели
для лингвистического словаря. Чувствуется, что именно эта тема не
оставляет автора равнодушной, он с опасением отмечает рост национализма в стране, хотя считает, что при этом наблюдается рост и интернационализма
3
.
В словаре 1867 г. мы видим, как большинство перечисленных выше
тенденций закрепляются. Слова народ è нация, отмечает его автор, часто употребляются как синонимы, однако мы думаем, что
между ними существует значительное различие. ... Нация это сово-
купность людей, говорящих на одном языке, имеющих сходные нравы и наделенных определенными моральными качествами, которые
отличают их от остальных групп сходной природы. Из этого определения следует, что нация предназначена создать единое государство и
что она составляет неделимое целое. Тем не менее, на практике и
Италия, и Германия не были едины. В равной мере из этого определения следует, что одни нации должны быть независимы по отношению к другим. Эта истина постепенно становится одной из базовых
для общественного права современной Европы. Идея национального
государства, или, если угодно, нации-государства обретает тем самым
свое завершение.
Не считая народ и нацию полными синонимами, М.Блок, тем
не менее, отмечает, что за исключением редких периодов, когда народом именовали низший класс, народ это совокупность всех граж-
дан без различия чинов и сословий. ... Таким образом, все люди, жи-
вущие при одном и том же правительстве составляют в государстве
народ.
По отношению к государству граждане составляют народ, а по отношению к роду человеческому они составляют нацию. В отличие от
1
Caron J.-Cl. La nation, lÉtat et la démocratie en France de 1789 à 1914. P., 1995.
2
Garnier-Pagès. Op. cit. P. 694.
3
Potter de. Op. cit. P. 231.
212 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
Энциклопедии XVIII в., по которой нация это совокупность всех
народов, подчиненных одному правительству, автор словаря полагает, что народ это политическое объединение, создаваемое совокупностью законов и могущее вместе с ней и исчезнуть; нация это
моральное объединение, независимое от политических революций, поскольку оно создается природными качествами, которые делают ее
неразрывной. Что же касается государства, это народ, организованный в политическое целое
1
.
И, наконец, для автора Общего и политического словаря характерно столь же настороженное отношение к патриотизму, как и для
его предшественника. М.Блок с некоторым сожалением говорит:
Люди так устроены, что они не могут быть частью политического
общества или нации и при этом не быть с ними связанными некоторой разновидностью одновременно и сыновней, и отеческой привязанности. Патриотизм соответствует посредственности человеческой натуры вот почему большая часть людей любят отечество
лишь при условии некоторого презрения к остальным народам
2
.
Однако очевидно, что, как и ранее, при Второй империи представления о нации складывались отнюдь не только под влиянием авторов
словарей. Немалую роль в этом сыграли и историки, которые ставили
своей целью создание истинно национальной истории, которая была
бы достойна того, чтобы стать народной
3
.
Франция самая богатая историческими материалами страна
мира, и в то же время Франция не имеет национальной истории,
восклицал мало известный сегодня Анри Мартен, автор многотомной
Истории Франции, выход которой растянулся на целые 16 лет, начавшись еще при Июльской монархии. До Революции 1789 г., полагает он, появление такой истории было просто невозможно, сначала
Франция должна была стать свободной, а история старой Франции
полностью завершиться
4
.
Все чаще у историков звучат слова гордости за свою страну, терявшей в XIX в. свое значение на международной арене. Не случайно, провозглашает А.Мартен, в наших венах галльская кровь
смешивается с кровью всех великих рас Античности, не случайно медленное создание французского народа происходило на галльской земле, размещенной в центре Европы, лежащей во всех климатических
зонах, объединяющей все виды производства, соприкасающейся со
1
Block M. Disctionnaire général de la politique. T. 2. P., 1867. P. 356357.
2
Ibid. P. 493.
3
Thierry A. Lettres sur lhistoire de France. Bruxelles, 1836. P. 3.
4
Martin H. Histoire de France. T. I. P., 1838. P. 1, 2, 3.
213Глава II. Национальная идея во Франции
всеми народами. Такова сцена, приготовленная Провидением для нации, предназначенной стать связующим звеном для всей Европы и основателем современной цивилизации, для нации, чье отличие должно
было состоять в том, что она подытожит в себе качества и отличительные черты, разбросанные по другим народам и станет, в своем
роде, Европой в миниатюре
1
. Тем самым Мартен проводит весьма
любопытный синтез идей XVIII в. (в частности, зависимости национального характера от климата) с мотивами крови и почвы, являвшимися маргинальными для французской национальной модели, но
прочно связанными в нашем создании с представлениями об истинном национализме.
Мартен во многом рассматривает всю историю Франции именно
через призму обретения национального единства: если на заре французской истории нации еще не было, не хватало объединяющего ее
цемента, если в XIV в. закрепилось деление на сословия, искусственно разделявшее функции нации, то в XVII в. местные свободы,
некогда поддерживавшие жизнь во всех частях нации, были задушены не ради национальной свободы, а ради деспотизма. И в конце концов, в силу неправильной и роковой логики, пришли от политического единства к единству религиозному. А в результате революции остались лишь нация, с одной стороны, индивидуум с другой
2
.
Так постепенно общим местом становится современное нам представление о том, что хотя французская нация, в том или ином виде,
существовала и до революции
3
, именно она сыграла решающую роль
в завершении ее формирования, вручив власть в ее руки. Как писал
А. де Токвиль, революция придала самой нации если и не всю полноту реальности, то, по крайней мере, всю видимость суверенной вла-
4
.
ñòè
С другой стороны, оставалось еще немало факторов, разрушавших
национальное единство. Многие политические деятели, возвращаясь
к событиям 1848 г., осознавали, что предотвратить будущие революции можно, лишь ликвидировав те социальные различия, которые противопоставляют одну часть нации другой, тем более, что классовая
теория все чаще начинает применяться не только к настоящему, но и
к прошлому: если авторы первой половины века нередко видели единую нацию, созданную 1789 годом, то теперь все чаще и в той, первой
революции уже четко прослеживают разделение на два класса на
1
Martin H. Histoire de France. T. I. P., 1838. P. 4.
2
Ibid. T. XIX. P., 1854. P. 590, 597, 608.
3
Токвиль А. де. Старый порядок и революция. М., 1997. С. 3.
4
Tocqueville A. de. État sociale et politique de la France avant et depuis 1789 //
Tocqueville A. de. Lancien régime et la revolution. P., 1988. P. 84.
214 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
буржуазию è народ, которое было, как писал Л.Блан, реальным, не-
1
оспоримым фактом
.
Однако различия социальные оставались не единственной проблемой, не менее актуальным оказывался этнокультурный аспект. Хотя
современники, в основной массе, и были уверены, что ко времени Второй империи французская нация уже сформировалась, стала едина и
однородна
2
, в реальности ее формирование еще продолжалось всю
вторую половину XIX в. Местный партикуляризм по-прежнему оставался очень силен, и наглядным показателем этого служило знание
(вернее, незнание) жителями Франции французского языка.
Когда в 1863 г. Министерство общественного образования захотело обратиться к помощи статистики, то выяснилось, что французский
язык был чем-то вроде иностранного для четверти коммун страны и
для большей части детей от семи до тринадцати лет. Однако для многих других детей французский также был иностранным языком, который изучали в школе, однако за пределами школы на нем не говорили
ни дома, ни между собой. Географически же французским пренебрегали, прежде всего, четыре департамента: Вар, Жер, Аверон и
Корсика
3
.
Другое дело, что подобное отношение к языку и национальному
единству не могло быть приравнено, как в ряде других стран, к сепаратизму, не означало стремление выйти из состава единой и неделимой Франции. Однако вместе с тем в течение всего XIX в. сохранялось и характерное для Франции различие между провинциями, и не
менее характерное противопоставление Севера и Юга.
Южане испытывают по отношению к французам, пишет
Ф.Бродель про середину XIX в., или, как говорят в Тулоне, французцам ту неприязнь, какую внушает иностранный оккупант
4
. В
1836 г. парижанин П. Мериме, попав в Авиньон, ощущает, что он попал в другую страну, а в 1888 г. северянин Ван-Гог, оказавшись в Арле,
почти на самом Средиземноморском побережье, скажет, что ему донельзя вредит незнание провансальского наречия, из-за чего он никак не может завоевать доверие местных жителей, и изо дня в день
раскрывает рот только для того, чтобы заказать обед и кофе
5
. Иными словами, если даже лингвистическое единство Франции было еще
только впереди, говорить применительно к XIX в. о единой французской нации, если понимать под ней не только политически-правовое
1
Áëàí Ë. История Французской революции. СПб., 1907. Т. VI. С. 80.
2
Thierry A. Essai sur lhistoire de la formation et des progress du Tiers État. P.,
1853. P. VI.
3
Valette J. Wahe A. Les français et la France (18591899). P., 1986. P. 159.
4
Бродель Ф. Öèò. ñî÷. Ò. 1. Ñ. 69.
5
Òàì æå. Ñ. 66, 68.
215Глава II. Национальная идея во Франции
единство, можно лишь с большой осторожностью, если можно говорить вообще.
Однако, несмотря на подобное отсутствие внутреннего единства,
характерное не для одной только Франции, в качестве субъекта международной политики в годы Второй империи рассматриваются именно нации. Как полагал Р. Ремон, на это время приходится новый этап
в развитии европейской национальной идеи, отличительная особенность которого состояла в том, что национальный принцип рассматривается отныне как принцип международного права. Это одно из правил французской политики при Второй империи: освобождение
порабощенных наций, объединение разрозненных частей одних и тех
же наций, и Наполеон III планировал применить его к Скандинавии
и Иберийскому полуострову
1
, по-прежнему рассматривая Францию как
страну, которая должна определять судьбы мира. В Париже ему воздвигают триумфальную арку с весьма характерной надписью: Напо-
2
леону III, спасителю новой цивилизации
.
И действительно, если не говорить о завоеваниях, которые император вел, учитывая, что от него ждут возрождения славы французского оружия времен Наполеона I, Наполеон III по многим направлениям считается едва ли не родоначальником тех принципов международного права, которые станут общепризнанными в следующем веке.
Когда в 1860 г. Наполеон III получает по договору с королем Сардинии Савою и Ниццу, он созывает выборщиков от этих территорий,
чтобы они одобрили эту аннексию
3
так, пусть формально, он стремится реализовать принцип национального самоопределения (а в официальном труде Император Наполеон и Италия говорилось, что нужно предотвратить революцию, дав законное удовлетворение нуждам
народов
4
). Историки отмечают, что именно Наполеон III был автором идеи Международного Красного Креста и Международного суда
в Гааге, выступал за взаимопомощь между нациями, помощь в мирное время и причинение наименьшего зла во время войны
5
.
***
Внешняя политика времен Второй империи во многом отражала
те тенденции, которые в принципе были характерны для французско-
1
Rémond R. Le XIXe siècle. 18151914. P., 1974. P. 187.
2
Французские конституции XIX столетия и Наполеон III. Ч. II. СПб., 1871.
Ñ. 283.
3
Longon A. La formation de lunité français. P., 1969. P. 362.
4
Öèò. ïî: Plessis A. De la fête impériale au mur des fédérés. 18521871. P., 1973.
P. 17.
5
См., например: Boilet G. E. La doctrine sociale de Napoléon III. P., 1969. P. 92
93, 78.
216 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
го национального сознания XIX в. И едва ли не основным здесь нам
представляется так и не разрешенное противоречие между осознанием исторической роли Франции, стремлением влиять на судьбы всей
европейской цивилизации и реальностью, так и не изменившейся с
конца наполеоновских войн: хотя формально Франция сохраняла свое
место в числе великих держав, ее влияние на европейскую международную политику оставалось весьма ограниченным.
В результате этого, и в годы Июльской монархии, и при Второй
империи современников не покидало ощущение, что великие дни громкой французской славы остались в прошлом. И это многими рассматривалось как национальное унижение для страны, которая некогда диктовала свою волю всей Европе.
Если Бурбонов часто воспринимали как королей, возведенных на
престол иностранными армиями, и их пассивность в международной
политике не вызывала удивления, то от Луи-Филиппа французы нередко ожидали совсем иного. Однако с первых же дней своего правления король-буржуа ясно наметил общее направление своей будущей
внешнеполитической деятельности, провозгласив принцип невмешательства во внутренние дела других наций.
Ф. Гизо, которого не случайно называли Наполеоном мира
мотивировал это в 1830 г. следующим образом: от Людовика XIV до
Священного Союза фантазия подчинить Европу единству, свести к
единой и единственной системе уже себя скомпрометировала, она
приводила к противодействию не только правительств, но и народов,
к национальной реакции
2
. Подобная политика рассматривается Гизо
как покушение на свободу наций, поскольку неизменно нации отстаивали свое право управляться так, как они считали необходимым.
И сегодня эту свободу наций представляет принцип невмешательства
Однако целый ряд международных событий (в Польше, Богемии,
Италии, Румынии) стал серьезным испытанием для авторитета новой
монархии
4
. То, что Франция спокойно наблюдает со стороны за подавлением национальных движений, расценивалось как предательство
тем более, что революция 1830 г., как и некогда Революция 1789 г.,
1
,
3
.
5
,
1
Федосова Е.И. Идея европейского единства в общественно-политической мыс-
ли Франции XVIIIXIX вв. // Новая и новейшая история. 1994. ¹ 3. С. 75.
2
Характерен раздавшийся во время этого выступления Гизо голос из зала: Она
не была национальной!. Guizot F. Histoire parlementaire de France. Vol. 1. P. 191.
3
Ibid. P. 192.
4
Fritz G. LIdée de people en France du XVIIe au XIXe siècle. Strasbourg, 1988.
P. 130.
5
Подробнее см.: Федосова Е.И. Французская либеральная мысль первой половины XIX в. О нации и национальном вопросе // Европейские революции 1848 года.
Принцип национальности в политике и идеологии. М., 2001. С. 1618.
217Глава II. Национальная идея во Франции
рассматривалась ее участниками не только как национальная. Именно августовская революция совершила то, что вы видите в Швейцарии, в Бельгии, в Польше, с гордостью говорил тот же Ф. Гизо в
палате депутатов. Однако если в конце XVIII в. миссия Франции вылилась в революционные завоевания, то теперь министр внутренних
дел призывал ограничиться одним только примером, чтобы не привнести во всю Европу беспорядок, войну, революцию
1
. Революция
отказывается нести себя дальше современникам это представлялось
настоящим идейным переворотом.
В ответ в стране поднялась целая волна критики. Принять этот
эгоистический девиз: Каждый у себя, каждый за себя, говорил
Л.Блан, Франция не могла, иначе как подвергнув свой дух насилию, отрекшись от своей роли верховного покровителя несчастных
2
народов
. Он осуждает слова Казимира Перье: Французская кровь
принадлежит только Франции!, говоря: Дух Франции всегда был в
3
ее космополитизме
. Вечная слава французской нации состоит в том,
чтобы неизменно представлять собой ... принцип самопожертвования
Л.Блану вторил О.Бланки: Австрийцы вступили в Италию. Буржуа, которые управляют нами, вскричали хорошо! и склонились перед Австрией. Русские уничтожили Польшу. Наше правительство вос-
5
кликнуло очень хорошо! и пало ниц перед Россией
.
Возникало ощущение, что Франция трусливо замыкается в своих
границах, не рискуя дать отпор тем, кто угнетает свободу. Шатобриан
обвинял в эти дни правительство в том, что оно отказалось от Бельгии, несмотря на нацию; оно позволило задушить поляков, несмотря
на нацию; позволило или позволит Австрии оккупировать Парму, Пьяченцу, Модену, возможно, Болонью и все остальное, несмотря на на-
6
.
öèþ
И это ощущение бессилия постепенно приводило к зарождению
презрения и ненависти к тем народам, которые заставили Францию
его испытать. В публицистике и литературе появляются отвратительные образы русских, немцев, англичан тех, кто решал теперь судьбы мира, свободно посягал на свободу других народов. Так, в своей
поэме Варшава, посвященной польским событиям, французский поэт
4
.
1
Guizot F. Histoire parlementaire de France. Vol. 1. P. 189, 190.
2
Blanc L. Histoire de dix ans. 18301840. T. 2. P., 1849. P. 138139.
3
Ibid. P. 313.
4
Ibid. T. 3. P., 1849. P. 431.
5
Бланки Л. О. Избранные произведения. М., 1952. С. 102103.
6
Chateaubriand F.-A.-R. de. De la restauration et de la monarchie elective, ou Réponse
à linterpellation de quelques journaux sur mon refus de servir le nouveau gouvernement.
P., 24 mars 1831. P. 16.
218 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
О.Барбье сравнивает русских с гуннами1, уничтожившими свободу поляков.
И те же чувства французам пришлось испытать еще раз, после революции 1848 г.
вить революции в сопредельных странах
2
, когда французское правительство позволило пода-
3
. Уже в марте 1848 г. Э. Кине
потребовал не забыть среди триумфа нации, которые страдают, борются, эти великие обиженные народы, которые ... все еще ищут отечество
4
. И вновь эти требования услышаны не были. В ноябре 1851 г.
В. Гюго напишет:
О народ непобедимый
Франции моей любимой,
Песню мира громко пой!
Братский голос твой сердечный,
О народ великий, вечный,
Зов надежды мировой! ...
Пой Италию святую,
Польшу, кровью залитую,
Полумертвый венгров край,
Пой Неаполь, слезы льющий...
О тиран! Народ поющий
Это лев рычащий, знай!
5
Полярный каземат, империя вампира6, назовет поэт николаевскую Россию. Картины Европы, которые он рисует, это картины
преданной Францией и Луи-Наполеоном Европы
7
.
Особого отношения, разумеется, удостаивалась Англия старый
враг, интересы которого должны были по определению противоречить
интересам Франции. Даже такой несомненный интернационалист, как
В. Гюго, и тот воскликнул во время революции 1848 г.: Будоража
Париж, возбуждая массы, провоцируя смуту и мятеж, понимаете ли
вы, что творите? Вы укрепляете силы, величие, богатство, мощь, процветание и преобладание Англии
1
Барбье О. Ямбы и поэмы. Одесса, 1922. С. 1718.
2
Подробнее см.: Ревякин А.В. Франция и Весна народов 1848 г. // Европей-
ские революции 1848 года. С. 2942.
3
И не только позволило в 1849 г. против Римской республики Францией
были даже направлены войска под командованием генерала Удино.
4
Öèò. ïî: Fritz G. Op. cit. P. 131.
5
Ãþãî Â. Собрание сочинений в 15 томах. Т. 12. М., 1956. С. 4142.
6
Òàì æå. Ñ. 47.
7
Òàì æå. Ñ. 48.
8
Ãþãî Â. Национальные мастерские. Речь в Учредительном собрании 20 июня
1848 ãîäà // Ãþãî Â. Собрание сочинений в 15 томах. Т. 15. М., 1956. С. 50.
8
.
219Глава II. Национальная идея во Франции
Эти же чувства наглядно проявляются и в работе Ледрю-Роллена
Об упадке Англии: Нам говорят о братстве! Но какой народ хотел
бы и мог бы пожертвовать собой и почить вечным сном, чтобы позволить обогатиться английской торговле? Какое правительство, монархическое или республиканское, которое когда-либо согласится разрушить в интересах иностранцев не только свои военно-морские силы и
финансовые ресурсы, но и свою промышленность, торговлю, культуру и все внутренние богатства производства и обмена?
что французское общество всегда оставалось в своих гражданских
институтах в явном противоречии с Англией
2
è â òîì, ÷òî êàñà-
1
. Тем более,
лось права человека, и в отмене сословий, и в кодексе законов.
Другим врагом постепенно становится Германия вообще и Пруссия в частности. Если романтики (Ламартин, Гюго, де Виньи) преимущественно рисовали лишь живописные картины Германии готических соборов, феодальных замков, старинных городов с островерхими крышами, идиллических фонтанов на старых рынках, берегов
Рейна, то в самом начале Июльской монархии уже заходят разговоры о том, что Германия начинает представлять угрозу для Франции,
что Германия не смирится с тем, что Эльзас и Лотарингия стали
французскими территориями. Французский историк и философ Э.Кине писал в эти годы о том, что старая, романтическая и гуманистическая Германия уходит в прошлое, в ней пробуждается национализм, в
ней происходит агония идеализма
3
.
Однако настоящую вспышку национализма вызвал Восточный кризис 1840 г. После того, как летом этого года европейские державы договорились о решении Восточного вопроса без участия Франции
Пруссия начала держаться все более и более агрессивно, а французы,
со своей стороны, активно заговорили о том, чтобы вернуть себе Рейн,
который, как мы помним, считали одной из естественных границ
своей страны.
В 1841 г. Ксавье Мармье, ранее крайне благоприятно относившийся
ко всему немецкому, напишет в Ревю де д¸ монд: Пруссия нагло
4
,
1
Ledru-Rollen A. A. De la décadance de lAngleterre. T. 1. P., 1850. P. 17.
2
Ibid. P. 24.
3
Carré J.-M. Les écrivains français et le mirage allemand. 18001940. P., 1947.
P. 29, 65, 66.
4
Подробнее о реакции французской общественности на Восточный кризис см.:
Федосова Е.И., Ревякин А.В. Нация и национальность в воззрениях французских
либералов и демократов первой половины XIX в. // Новая и новейшая история.
1999. ¹ 6. Ñ. 4549; Ревякин А.В. Международный кризис 1840 г. и позиция фран-
цузских демократов в национальном вопросе // Европейские революции 1848 года.
С. 2228.
220 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
идет вперед, держа в одной руке шпагу Фридриха Великого, а в дру-
гой книгу Лютера. ... Когда они [пруссаки. Ä. Á.] собираются на
какое-нибудь военное или научное торжество, надо видеть, с каким
рвением они сотрясают стены своей национальной песней, с какой напыщенностью каждый из них кричит: Ich bin Preusse (Я пруссак). Говорят, что все остальные звания ничто по сравнению с этим.
В них есть что-то от высокомерия выскочек и от удовлетворения безграничных надежд. Они помнят, что их страна была простым маркизатом, в то время, когда Франция была могущественна и великолепна;
но они уверены, что маркизат, уже украшенный королевской короной,
1
встанет в одном ряду с первыми державами мира
.
В этой ситуации расцвета национальных чувств, когда секретарь
суда из Кельна Николаус Беккер бросил французам в лицо свое стихотворение со словами: Они его не получат, свободный немецкий
Рейн, десятки композиторов положили его на музыку, и вскоре оно
сделалось популярной песней, которую пели повсюду. В следующем
году Беккер перепечатывает свое стихотворение в Рейнском ежегоднике и отсылает его с посвящением Ламартину
2
. Однако тот отвеча-
ет Марсельезой мира:
Нации помпезное, имею в виду варварское слово.
Останавливается ли любовь там, где останавливаются ваши шаги?
Порвите эти знамена; иной голос взывает к вам:
Только эгоизм и ненависть имеют отечество,
У братства его нет!
Мое отечество повсюду, где блистает Франция,
Где ее Гений является восхищенным взглядам!
Каждый творение своей страны и своего разума.
Я соотечественник всякой мыслящей души:
Истина вот моя страна!
3
Однако далеко не все проявляли подобную терпимость. Известно,
что когда в салоне Дельфины де Жирарден в июне 1841 г. в присутствии Теофиля Готье, О. Бальзака и А. де Мюссе обсуждали это стихотворение Ламартина, хозяйка дома призналась, что хотела бы услышать более патриотичное стихотворение. Мюссе с ней согласился, и
тогда все присутствующие попросили известного поэта тут же создать
импровизацию. Продолжая курить сигару, Мюссе уединился на тер-
1
Öèò. ïî: Carré J.-M. Op. cit. P. 77.
2
Ibid. P. 74.
3
Öèò. ïî: Caron J.-Cl. La nation, lÉtat et la démocratie en France de 1789 à 1914.
P., 1995. P. 64.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]