Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Национальная идея в Западной Европе в Новое время. Очерки истории. Монография
.pdf
161Глава II. Национальная идея во Франции
то без промедления1. На этом этапе, на наш взгляд, понятия народ
и нация фактически сливаются: Декларация прав человека и гражданина принимается от имени представителей французского народа
Стремление депутатов начать как можно скорее говорить с королевской властью не только от своего лица, но и от лица единого, монолитного суверена легко объяснимо. Однако на пути их стремлений
вставал не только партикуляризм сословий. Не меньшим препятствием сделался партикуляризм провинций явление, характерное для
многих европейских стран. Весьма ограниченное распространение единого французского языка, многочисленные привилегии, наличие собственных административных и судебных органов все это заставляло провинции в известной степени дистанцироваться как от центральной власти, так и от собравшихся в столице Генеральных штатов.
Самое сильное сопротивление французскому национальному единству, отмечал Г. Кон, исходило из тех провинций, которые только недавно присоединились к королевству посредством договоров, гарантировавших их права. В их глазах такие провинции представляли
суверенные государства, сами по себе нации. Среди других он приводит в пример Наварру, не проводившую в срок выборы депутатов в
Генеральные штаты и направившую их лишь в последний момент.
Вопрос, который стоял перед жителями этих провинций, прекрасно
сформулировал еще в мае 1789 г. мэр Морлааса в Беарне: До какой
степени для нас подходит перестать быть беарнцами, чтобы в большей или меньшей мере стать французами?
3
.
Однако Национальное собрание не давало провинциям времени на
размышления. Статья X декрета от 11 августа 1789 г., отменявшая привилегии любых территориальных единиц, гласила: Национальная конституция и общественная свобода более выгодны для провинций, чем
привилегии, которыми некоторые из них пользовались и пожертвовать которыми необходимо для тесного единения всех частей госу-
4
дарства
. Фактически в своем стремлении объединить нацию депутаты в то же самое время, усиливали факторы, нарушающие это единство. Декреты, принимавшиеся в Версале, а затем и в Париже, неред-
2
.
1
Документы истории Великой французской революции. Т. 1. М., 1990. С. 32.
2
Там же. С. 112. Любопытно по этому поводу замечание Л. Блана: Гений Франции не принадлежал себе. Декларация прав английского гражданина, сказали
бы в Англии; революционная Франция благородно выставила на своем знамени:
Декларация прав человека. Это значило взять на себя обязательство, огромное,
быть может, но героическое. Блан Л. История французской революции. Т. IV. СПб.,
1908. Ñ. 269.
3
Kohn H. Op. cit. P. 23, 24.
4
Документы истории Великой французской революции. Т. 1. С. 30.
162 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
ко воспринимались на местах как стремление столицы навязать свою
1
волю и, тем самым, вызывали сильное отторжение
.
Это будет хорошо просматриваться и в последующие годы, хотя
бы на примере кружка жирондистов. Не случайно известный французский историк Ж. Годшо подчеркивал, что они, скорее, были не
федералистами, а департаменталистами. Вне всяких сомнений,
отмечал он, они не имели намерений возродить старые провинции
и их привилегии, они хотели лишь свести Париж к одной восемьде-
2
сят третьей части власти
.
Иными словами, в реальности приходилось довольствоваться хотя бы иллюзией единства и стремлением к нему. Патриоты 89 года,
как стали называть себя сторонники революции, рассматривали Францию как единое целое
3
и делали из этого далеко идущие выводы. Все
государственные власти без различий, говорил Сийес в июле 1789 г.
на заседании Конституционного комитета, проистекают из всеобщей воли, все исходит от народа, то есть от нации. Эти два термина
должны быть синонимами
чем человек нации
6
народа
. Не поставил ли сам народ трон между собой и небом?
5
вопрошал в июле 1789 г. Мирабо
4
. Соответственно, и король не более,
или, если угодно, постоянный представитель
7
. Сотрудничество между королем и
нацией на благо общего дела вот идеал первых лет революции.
Поначалу казалось, что, по крайней мере внешне, согласие дос-
тигнуто. Король признавал депутатов представителями нации
8
, а те
в обращениях к монарху заявляли: Сир, среди ваших детей вас всегда будет хранить их любовь: депутаты нации призваны увековечить
вместе с вами важнейшие права королевской власти на незыблемой
основе свободы народа
чает вас более почетными пальмовыми ветвями, чем те, что снискал в
Африке и Азии святой Людовик
9
и подчеркивали, что признание нации вен-
10
.
1
Тема противостояния Парижа и провинций намеренно не рассматривается
подробно в данной работе, поскольку, несомненно, заслуживает отдельного анализа.
2
Godechot J. The New Concept of the Nation and its Diffusion in Europe //
Nationalism in the Age of the French Revolution. London, 1988. P. 17.
3
Mercier L. S. Le nouveau Paris. P., 1994. P. 469.
4
Документы истории Великой французской революции. Т. 1. С. 43.
5
Mirabeau H.G. Discours. P., 1973. P. 388. Речь Мирабо от 23 марта 1791 г.
6
Записка Мунье от 26 октября 1789 г. AP. 1e série. T. IX. P., 1877. P. 583. Col. I.
7
Mirabeau H. G. Op. cit. P. 83.
8
Документы истории Великой французской революции. Т. 1. С. 34.
9
Обращение к Королю 9 июля 1789 г. AP. 1e série. T. VIII. P., 1875. P. 213.
Col. II.
10
Обращение к Королю 25 августа 1790 г. AP. 1e s érie. T. XVIII. P., 1884.
P. 259. Col. II.
163Глава II. Национальная идея во Франции
Апофеозом этого единства призван был послужить праздник Федерации, первая годовщина взятия Бастилии. В клятве, произнесенной Лафайетом 14 июля 1790 г. и повторенной за ним всеми присутствующими, были и такие слова: Клянемся всегда быть верным нации, закону и королю!.. Клянемся сохранять нерасторжимыми узы
1
братства между всеми французами
рации
2
, распевали тогда в Париже.
. Предатели нации боятся феде-
Однако нельзя не обратить внимание на то, что если при Старом
порядке король и нация нередко являлись синонимами, то с началом революции оба понятия стали все больше и больше разделяться.
Это признавал и сам Людовик XVI, призывавший нацию в октябре
1789 г. придти на помощь государству
3
, и виднейшие политические
деятели того времени, не упускавшие возможности напомнить королю, что мы любим монархию для Франции, а не Францию для монар-
4
.
õèè
Попыткой увековечить новое соотношение сил стала Конституция
5
1791 ã.
В ней были закреплены тезисы о том, что суверенитет принадлежит нации и именно нация является единственным источником всех властей, а король, хотя и объявлялся неприкосновенным и
священным, получал титул короля французов и должен был приносить присягу на верность нации и закону. В это же время к народу и нации окончательно добавляется и третье понятие граждане, прозвучавшее еще в Декларации прав и не получившее тогда
четкого определения. Все три термина приобретают практически синонимичное звучание, за исключением одного нюанса, на котором мы
остановимся ниже. Таким образом, конституционная монархия становилась выражением, пользуясь словами мадам де Сталь, твердой воли
нации
6
.
Именно в эти годы слово нация активно врывается в политический лексикон, получая невиданное до той поры распространение.
Появляется множество неологизмов: от убийства (homicide)
образуются различные варианты нациоубийства (nationomicide,
nationimicide, nationicide, nationiticide). Что же касается слова
национальный, отмечает известный исследователь французского
1
Öèò. ïî: Черкасов П.П. Лафайет. Политическая биография. М., 1991. С. 167.
2
Áëàí Ë. Öèò. ñî÷. Ñ. 268.
3
Öèò. ïî: Brunot F. Histoire de la langue française des origines à 1900. T. IX. La
Révolution et lEmpire. Deuxi
4
Öèò. ïî: Martin M.-M. La formation morale de la France (histoire dunité française).
P., 1949. P. 301302.
5
Документы истории Великой французской революции. Т. 1. С. 112 и след.
6
Staël A.L.G. Considérations sur la Révolution française. P., 1983. P. 287.
ème partie. P., 1937. P. 636.
164 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
языка Ф. Брюно, то этот эпитет, на волне общего энтузиазма, стал
слепо применяться ко всему. Все, что было королевским, стало национальным
ходит оскорбление нации (L
1
. На смену оскорблению величества (Lèze-Majesté) ïðè-
èze-Nation)
2
. Когда в январе 1790 г. Марату удается скрыться в Англии от ареста, он пишет памфлет, стремясь оправдаться именно перед нацией, подчеркивает, что хочет сделать нацию свободной и счастливой
3
.
Параллельно с этим новое видение нации проникает и в искусство, наравне с образами короля и Франции художники и скульпторы
стремятся запечатлеть и образ нации. Коленопреклоненная благодарная нация, гений нации, нация в лавровом венке и пальмой ветвью
Бессмертия в руке иконография предлагает здесь широчайший вы-
4
. Да и знаменитое здание Пантеона задумывалось в качестве свое-
бор
образного храма, посвященного отечеству и, конечно же, нации.
Было бы, однако, наивно полагать, что понятие нации, став привычным для политиков и публицистов, было в то время столь же близко и понятно для народа в провинции. Весьма характерным в этом
отношении нам представляется исторический анекдот, рассказанный
Н.М. Карамзиным: В одной деревеньке близ Парижа крестьяне остановили молодого, хорошо одетого человека и требовали, чтобы он
кричал с ними: vive la nation! да здравствует нация! Молодой человек
хорошо исполнил их волю; махал шляпой и кричал: vive la nation! Хорошо! хорошо! сказали они: мы довольны. Ты добрый Француз; ступай,
куда хочешь. Нет, постой: изъясни нам прежде, что такое... нация?
5
В известной мере можно сказать, что именно для 17891791 гг. и
характерно стремление найти общепризнанный ответ на этот вопрос. Законодательные акты того времени пытаются прийти к компромиссу, соединить воедино два принципиально разных понимания нации. И если доминирующим, на наш взгляд, было представление о нации как о совокупности всех французов, то пробивала себе дорогу и
6
иная точка зрения: нация совокупность всех граждан
. Отсюда
оставался всего один шаг до хорошо известного разделения граждан
на активных и пассивных.
.
1
Brunot F. Op. cit. P. 638.
2
Подробнее см.: Gueniffey P. La politique de la Terreur. P., 2000. P. 93ss.
3
Марат Ж.-П. Избранные произведения. Т. II. М., 1956. С. 140.
4
Подробнее см.: Jourdan A.R.M. Les monuments de la Révolution française.
Amsterdam, 1993. P. 183ss.
5
Действие происходило в апреле 1790 г. Карамзин Н.М. Письма русского пу-
тешественника. Л., 1987. С. 226.
6
Тырсенко А.В. Фельяны. У истоков либерализма. М., 1999. С. 63.
165Глава II. Национальная идея во Франции
Если в начале революции Сийес считал нацией всех жителей и
1
всех, вносящих вклад в общее дело
, то теперь для ряда политиков
принципиальным становится именно то, какой вклад гражданин вносит в общее дело. Иначе говоря, какой собственностью он обладает и,
соответственно, какие налоги платит
2
. Отголоски этих споров хорошо
видны и в тексте Конституции 1791 г.: с одной стороны, ни одна часть
народа не может присвоить себе осуществление суверенитета, с другой, своих представителей в Национальное собрание посылают только активные граждане.
В то же время трактовка нации как совокупности всего французского народа (или же его части) начинает значительно отличаться от
ее восприятия времен Старого порядка. Принципиальными становятся не только формальные признаки (место проживания, язык), но и
четко выраженная воля народа образовать нацию
3
своего рода пе-
реосмысление концепции общественного договора.
По мнению современников, нация не возникала в ходе революции:
она появилась много веков назад. Мы отнюдь не дикари, прибывшие
обнаженными с берегов Ориноко, чтобы образовать общество, говорил Мирабо в сентябре 1789 г. Мы старая нация и, без сомнений, даже слишком старая для нашей эпохи
4
. Однако аналогичный
общественный договор могут заключить и другие народы. Более того,
чтобы к нему присоединиться, практически достаточно лишь личной
воли индивидуума подчиниться законам того общества, в котором он
хочет жить.
Подобный подход объясняет целый ряд решений, принятый во
Франции, начиная с конца 1780-х гг. и касающийся как непосредственно жителей страны, ранее не интегрированных во французскую нацию, так и иностранцев. Еще в 1787 г. Людовик XVI поручает Малербу, бывшему в то время членом Королевского совета, урегулировать
проблемы с протестантами и евреями. Двумя годами позже, при выборах в Генеральные штаты, право голоса было предоставлено иностранцам, имеющим земельную собственность на территории страны
а по Конституции 1791 г. иностранцы получат право натурализовать-
5
,
1
Sieyès E. Quest-ce que le Tiers Etat? P. 72.
2
Что позволило А. Собулю сделать несколько резкий, на наш взгляд, вывод о
том, что нация ограничивалась в то время рамками имущей буржуазии. Собуль А.
Проблема нации в ходе социальной борьбы в годы Французской буржуазной революции XVIII в. // Новая и новейшая история. 1963. ¹ 6. С. 46.
3
Ср. у Ж. Годшо: Для французских революционеров [...] суть нации заключалась не в том, что все ее члены говорят на одном языке, но в их воле образовать
нацию. Godechot J. Op. cit. P. 18.
4
Mirabeau H.G. Discours. P. 121.
5
Hyslop B.F. Op. cit. P. 3334.
166 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
ся во Франции. Там же будет специально отмечено, что французская
нация отказывается от ведения каких-либо завоевательных войн и ни
в коем случае не станет обращать свои вооруженные силы против свободы какого-либо народа
1
.
В качестве основного принципа принадлежности к французской
нации правительством начинает выдвигаться принцип самоидентификации, зависящей прежде всего от места жительства и языка. В декабре 1789 г. Учредительное собрание полностью уравнивает протестантов в правах с другими подданными, а девятью месяцами позже одобряет эмансипацию евреев. С точки зрения французских революционеров, пишет по этому поводу Э. Хобсбаум, евреи-сефарды, говорившие на средневековом испанском, и евреи-ашкенази, говорившие
на идише (а во Франции были и те, и другие), были в той мере французами, в какой они принимали условия получения французского гражданства, включающие в себя, естественно, и владение французским
языком
ны позволят ему слиться с нами, подчеркивал во время обсуждения Декларации прав протестант Ж. П. Рабо де Сент-Этьен
2
. Этот народ примет наши нравы и обычаи, если наши зако-
3
.
Решение еврейского вопроса представляется нам характерным и
еще в одном плане: оно ни в коей мере не свидетельствует о спаде
антисемитизма, революция лишь перенесла эту проблему из плоскости религии и массового сознания в плоскость законности. Как говорил в то время видный депутат Учредительного собрания С. КлермонТоннер: Все евреям как гражданам, ничего как народу!
4
.
Несмотря на это, мы можем сказать, что для первых лет революции космополитизм был весьма характерен. Более того, он мирно уживался с представлениями французов о патриотизме. Во время одного
из революционных праздников в 1790 г. Дантон говорил, что патриотизм должен иметь лишь одну границу вселенную
5
. В то же время это не означало утрату национальной самоидентификации. Франция, французы эти слова постоянно присутствуют в политичес-
6
кой лексике на протяжении всей революции
.
1
Документы истории Великой французской революции. Т. 1. С. 139140.
2
Hobsbaum E. Nations et nationalisme depuis 1780. Programme, mythe, réalité. P.,
1989. P. 34.
3
Öèò. ïî: Поляков Л. История антисемитизма. Эпоха знаний. Москва-Иеруса-
ëèì, 1998. Ñ. 88.
4
Òàì æå.
5
Öèò. ïî: Martin M.-M. Op. cit. P. 310.
6
Приведем лишь один характерный пример. Когда в декабре 1790 г. возникает
вопрос о необходимости санкционирования папой гражданской конституции духовенства, один из депутатов тут же восклицает: Да кто мы итальянцы или французы?. AP. 1e série. T. XXI. P., 1885. P. 638. Col. II.
167Глава II. Национальная идея во Франции
Однако оборотной стороной космополитизма стало стремление
распространить революционные идеи и за пределы Франции, просветить и сделать счастливыми другие народы. Один из самых известных космополитов времен революции, немецкий барон Анахарсис Клоотс восклицал в те дни: Пусть лондонский Тауэр рассыпется на части, как парижская [Бастилия], и не будет более тиранов. Если французский флаг станет развеваться над Лондоном и Парижем, вскоре он
появится по всему земному шару. ...Провинции, армии, нации-завое-
ватели и завоеванные не будут более существовать. Люди будут путешествовать из Парижа в Пекин, как из Бордо в Страсбург
1
. Тогда
еще это стремление ограничивалось одной только пропагандой.
***
Уже к концу 1791 г., вскоре после того, как конституция была утверждена Учредительным собранием, стало ясно, что закончить революцию все же не удалось. Людовик XVI, получив некогда свой
трон по наследству и от бога, не желал смириться с тем, что, как говорили депутаты, власть скипетра была порождена ... волей нации
2
, а
многие слои населения оказались неудовлетворенными проведенными преобразованиями. Разрешить конфликт, оставаясь в рамках Конституции, казалось невозможным.
В этот момент на первый план вновь выходит идеологическое обоснование политических реформ, произошедших в стране. Поскольку
заключение общественного договора подразумевает появление единой общей воли, то суверен вправе менять форму правления вне зависимости от того, что записано на эту тему в конституции. Король неприкосновенен? Но ведь суверенитет нации не признает над собой
никого. Однако если человек имеет привилегию строить заговоры против нации и не может быть за это наказан, ясно, что это привилегированное существо и есть суверен, а нация является его рабом
3
.
Эти же мысли еще с большей силой звучат и полтора года спустя
во время судебного процесса над королем. Если Людовик XVI виновен в L
èze-Nation, то нация обладает полным правом его осудить, что
фактически признает и сам монарх, настаивая, через своих адвокатов,
на обращении к нации. Вопрос лишь в том, должна ли она выносить
приговор непосредственно или через своих представителей
1
Öèò. ïî: Kohn H. Op. cit. P. 15.
2
Выступление Мунье в Учредительном собрании 9 июля 1789 г. Документы
истории Великой французской революции. Т. 1. С. 37.
3
Документы истории Великой французской революции. Т. 1. С. 59. Речь Брис-
со в Якобинском клубе 17 июля 1791 г.
4
Réimpression de lAncien Moniteur (далее Moniteur). T. XV. P., 1854. P. 15,
16, 229.
4
.
168 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
С утверждением в общественном сознании представлений о народном (или же национальном) суверенитете именно вопрос о реализации нацией права на выражение своей воли приобретал особую актуальность. Поскольку сам суверенитет являлся во многом теоретической конструкцией, вставала проблема, как примирить политические реалии с распространенными теориями. Если Руссо однозначно
утверждал, что тот, кто составляет законы, не имеет или не должен
иметь какой-либо власти их вводить; народ же не может, даже при
1
желании, лишить себя этого непередаваемого права
, то Конституция 1791 г. в качестве верховной санкции для законопроекта предусматривала одобрение королем, а отнюдь не нацией.
Противоречие не осталось незамеченным, и через два года его попытались разрешить уже создатели якобинской конституции. И вновь
безуспешно: хотя подчеркивалось, что народ обсуждает и постановляет законы
2
, на самом деле за ним сохранялось лишь право согласно не самой простой процедуре отвергнуть законопроект, тогда как
для вступления закона в силу достаточно было лишь его молчаливого
согласия
3
.
Подобное расхождение между теорией и практикой представляется нам тем более показательным, что формально якобинцы беспрестанно подчеркивали, что опираются в своих действиях именно на суверенный народ, на нацию. Нация стоит выше вас, говорил Дантон, обращаясь к депутатам Конвента, ведь нет отдельных гениальных людей в великом народе, истинный гений живет в самом на-
4
. Да и сам Конвент черпает свою легальность именно в том, что
роде
его члены представители народа. Общая воля распространяется
не только на законы, но и на представительство, и так должно быть,
ибо оно принимает решения от имени народа в повседневных актах,
где голос самого народа не слышен
5
, утверждал Сен-Жюст.
Однако для того, чтобы оправдать отказ ввести в действие Конституцию 1793 г., якобинцы с легкостью пошли на то, чтобы провозгласить (не имея на это реальных оснований), будто народ передал
1
Руссо Ж.-Ж. Трактаты. М., 1969. С. 180.
2
Документы истории Великой французской революции. Т. 1. С. 219 и след.
3
Оговоримся, что в рамках данной главы мы не рассматриваем еще одну проблему, принципиальную для трактовки концепции народного суверенитета: действительно ли депутаты являются представителями народа (représentants) или же они
всего лишь его уполномоченные с более или менее четко определенным мандатом
(mandataires).
4
Дантон Ж. Ж. Избранные речи. Харьков, 1924. С. 26.
5
Ñåí-Æþñò Ë. À. Речи. Трактаты. СПб., 1995. С. 50. Речь в Конвенте 24 апреля 1793 г.
169Глава II. Национальная идея во Франции
всю власть в руки Конвента1, включая окончательное утверждение
законов (которые, правда, именовались декретами) и назначение всех
должностных лиц в стране: При чрезвычайном порядке управления
все импульсы должны идти из центра; выбирать должен именно Кон-
2
. Поскольку в реальности такое решение об отчуждении полно-
вент
мочий никогда и никем не принималось (да и вряд ли могло бы быть
принято, учитывая тезис о неотчуждаемости суверенитета), депутатам
приходилось с изрядной настойчивостью повторять, что народ ежедневно высказывает одобрение нашей работе, ежедневно приказывает
нам не покидать нашего поста
3
. Разумеется, законодатели должны
быть достойны столь высокого предназначения, но ведь всем известно, что Конвент в основной своей массе отличается идеальной чистотой, а в его комитетах находятся добродетельные и энергичные
люди, готовые на самые большие жертвы ради отечества
4
.
Члены Конвента полагали, что обладают правом не только принимать решения от имени нации, но и воспитывать ее. Когда революция резко изменяет народ, отмечал Сен-Жюст, когда, исходя из
того, что он представляет собой в действительности, пытаются улучшить его нравы, следует учитывать его слабости и исподволь подчинять его духу установлений
5
.
Уже из приведенных высказываний видно, что хотя в 1793
1794 гг. нация и не уходит из официальной политической лексики,
она во многом отступает перед народом. При якобинцах предметом
восторженного поклонения вместо нации стал народ
6
, отмечают
В.П. Смирнов и В.С. Посконин. Добавим все же, что нация очень
часто приравнивается к народу, который якобинская конституция
7
определяла как совокупность всех французских граждан
ционное правительство обязано оказывать честным гражданам покровительство нации, а врагам народа должно нести только смерть
. Револю-
8
,
провозглашал Робеспьер в декабре 1793 г.
И здесь, на новом витке революции, вновь возникает проблема
единства нации. Разделение на сословия, привилегии провинций
1
Ñåí-Æþñò Ë. À. Речи. Трактаты. С. 50. Речь в Конвенте 24 апреля 1793 г.
Ñ. 94.
2
Кутон Ж. Избранные произведения. 17931794. М., 1994. С. 181. Речь в
Конвенте 4 декабря 1793 г.
3
Дантон Ж. Ж. Öèò. ñî÷. Ñ. 88.
4
Кутон Ж. Цит. соч. С. 295. Речь в Якобинском клубе 24 июля 1794 г.
5
Ñåí-Æþñò Ë. À. Цит. соч. С. 45. Речь в Конвенте 24 апреля 1793 г.
6
Смирнов В. П. Посконин В.С. Традиции Великой французской революции в
идейно-политической жизни Франции. М., 1991. С. 23.
7
Документы истории Великой французской революции. Т. 1. С. 219.
8
Робеспьер М. Избранные произведения. М., 1965. Т. III. С. 91.
170 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
все это уже в прошлом, однако достичь хотя бы идейного единства
внутри нации так и не удается. Более того, сами законодатели регулярно предпринимают действия, его разрушающие. Введение в июле
1790 г. гражданской конституции духовенства, эксцессы политики дехристианизации, а затем и насаждение Робеспьером культа Верховного существа уничтожали религиозную базу возможного единства.
Террор, поиск врагов, законы о подозрительных также не способствовали реальному сплочению нации. Небезынтересно, однако, мнение по этому поводу историков-марксистов, в частности, А. Собуля:
В годы революции и защитная, и карательная тенденции имели целью предотвратить национальную опасность путем устранения элементов, социально не ассимилируемых утвердившей себя нацией, террор отсекал от нации элементы, считавшиеся социально не ассимили-
1
руемыми
. Иными словами, нация, по мнению Собуля, уничтожала
тех, кто не мог или не хотел стать ее частью.
На место сплочения реального приходит сплочение формальное.
При делении на департаменты специально подчеркивалось, что это не
деление территории Республика едина, а лишь способ организации народа для удобства управления. Республиканская конституция
должна исходить из деления населения таким образом, чтобы не земельная площадь образовывала департамент, но чтобы под департаментом понималась та часть населения, которая на ней живет, подчеркивал Сен-Жюст. Если бы эта часть народа попыталась отделиться от остальной нации и отделить свою территорию, тогда вмешался бы суверен.., тогда Республика благодаря конституции была бы
2
действительно неделимой
.
При таком понимании территориального деления и депутаты становились представителями нации в целом. Никто из нас не принадлежит тому или иному департаменту, говорил в Конвенте Дантон в
сентябре 1792 г., мы призваны защищать интересы всей Франции
В результате, как отмечает Л. Жом, якобинцы пришли к тому, чтобы
не признавать какие бы то ни было географические корни народного
суверенитета для того, чтобы обеспечить единство, носившее более
мистический, чем конкретный характер
4
.
В сходном плане рассматривалась и лингвистическая унификация,
борьба с местными языками и говорами. Язык свободного народа дол-
1
Собуль А. Öèò. ñî÷. Ñ. 44, 53.
2
Ñåí-Æþñò Ë.À. Цит. соч. С. 68. Речь в Конвенте 15 мая 1793 г.
3
Дантон Ж.Ж. Цит. соч. С. 9. Эта тема звучит в речах депутатов и при Термидоре. Нация доверила вам свои судьбы, скажет с трибуны Конвента Ж. Жоанно 22 декабря 1794 г. Moniteur. T. XXIII. P., 1854. P. 35.
4
Jaume L. Le discours jacobin et la démocratie. P., 1989. P. 321.
3
.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]