Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Национальная идея в Западной Европе в Новое время. Очерки истории. Монография
.pdf
171Глава II. Национальная идея во Франции
жен быть один и тот же для всех, утверждал Б. Барер, выступая с
докладом от имени Комитета общественного спасения. Это должен
быть французский, национальный язык самый красивый язык
Европы, первый, который открыто увековечил права человека и гражданина, тот, который должен принести в мир самые возвышенные идеи
1
свободы и величайшие политические построения
.
Это начало долгой борьбы между парижским централизмом и региональным сопротивлением, комментирует Ж.-П.Тома введение
лингвистической терпимости, прежде всего, в провансальской зоне
Но не только: лингвистическая унификация была лишь частью куда
большего по размаху и последствиям процесса. Процесс приобщения к новому образу мышления и жизни, отмечает А.В.Гордон,
принимал вид цивилизации Парижем всей страны
3
, и характерной чертой этой новой цивилизации был универсализм. Соответственно, росла и роль Парижа, как национального центра. Париж это не обыкновенный город, настаивал Кутон (сам, кстати, отнюдь не парижанин). Париж общее достояние всей Республики
4
.
С обострением внешнеполитической ситуации хорошо прослеживается и еще одна тенденция: противопоставление французской нации всем остальным. Французский народ, заявлял Робеспьер в ноябре 1793 г., единственный во вселенной борется во имя общего
дела. Народы, союзники Франции, чем вы стали? Разве вы были союзниками только короля, а не союзниками нации?
5
. Если другие нации
не могут, по примеру французской, стать свободными самостоятельно, Франция поможет им в этом, дадут французы всей вселенной /
6
Свободу и высокий мир
. Это позволяет историкам говорить о том,
что в затеянных ими европейских войнах революционеры заботились
в первую очередь не о благе своей страны, а о триумфе вполне определенной философии, о возникновении на новом витке идеи крестового похода
7
.
Однако иностранцы это не только порабощенные народы. Это
и те, кто с оружием в руках сражается против французских войск, и
те, кто делает все, чтобы свергнуть республику внутри самой Фран-
2
.
1
AP. 1e série. T. XIX. P., 1884. P. 713. Col. II; P. 716. Col. I.
2
Thomas J.-P. Bertrand Barère. La voix de la Révolution. P., 1989. P. 181.
3
Гордон А. В. Цивилизация Нового времени между мир-культурой и культур-
ным ареалом. М., 1998. С. 59.
4
Кутон Ж. Цит. соч. С. 60. Речь в Конвенте 27 июня 1793 г.
5
Робеспьер М. Öèò. ñî÷. Ò. III. Ñ. 60.
6
Мари-Жозеф Шенье. Песнь отправления. Военный гимн 1794 года // Свобо-
да. Равенство. Братство. Песни и гимны Французской революции. М., 1989. С. 129.
7
Martin M.-M. Op. cit. P. 308309.
172 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
ции. Даже после начала войны в тех бедах, которые обрушились на
страну, винили дворы Европы, аристократов внутри страны, врагов
республики и равенства
1
, агентов иностранных дворов2, но никак
не всех иностранцев. Однако чем дальше, тем больше в речах лидеров
государства звучат рассуждения о дьявольском плане заграницы
Иностранцы в целом демонизируются, становятся все более могущественными и, соответственно, опасными (в том числе и ретроспективно): По их воле деньги были в обращении или исчезали из него.
Когда они хотели народ получал хлеб, когда они хотели народ
был лишен его
4
. Это они раскалывают единство нации, вовлекают
патриотов в несчастья. Соответственно, их необходимо подавить
любой ценой.
Все шире распространяются разговоры о том, что необходимо на-
6
ционализировать войну, национализировать армию
. Декретом от
24 февраля 1793 г. армия была превращена в национальную, отмечает А. Собуль, путем включения в нее разных сословий. Теперь
национальной стала сама война
7
. И это не просто слова: хорошо известен тот патриотический подъем, который заставлял людей с разных
концов страны идти в армию добровольцами, ощущать себя французами, которые должны защитить свою страну в целом, а не только деревню, город или департамент. Да и Марсельеза, до сего дня остающаяся французским гимном, во многом звучит именно как гимн национальному единству перед лицом внешней угрозы. Если смотреть
более широко, то в принципе война явилась мощнейшим средством
для цементирования французов в единую нацию, заслуживающим
внимания показателем распространения национальных чувств. Не
случайно известный французский историк П.Нора именно события лета
1793 г. рассматривает как брак между Революцией и Нацией
Однако революционная армия знала и иное: дезертирство и грабе-
9
, сражения французов против французов. Поддержка целей и стрем-
æè
8
.
3
.
5
1
Moniteur. T. XI. P., 1854. P. 694. Речь Барера в Конвенте 12 марта 1793 г.
2
Ibid. P. 695. Речь Тюрио в Конвенте 13 марта 1793 г.
3
Кутон Ж. Цит. соч. С. 241. Речь в Конвенте 16 мая 1794 г.
4
Робеспьер М. Цит. соч. Т. III. С. 96. Доклад в Конвенте 25 декабря 1793 г.
5
Там же. С. 100. Речь в Обществе друзей свободы и равенства 26 декабря
1793 ã.
6
Brunot F. Op. cit. P. 922923.
7
Собуль А. Öèò. ñî÷. Ñ. 55.
8
Nora P. Nation // Furet F. Ozouf M. Dictionnaire critique de la Révolution française.
P., 1988. P. 803.
9
Подробнее см., например: Cobb R. The Peopless Armies. New Haven & London,
1987. P. 480 ss.
173Глава II. Национальная идея во Франции
лений центральной власти была распространена по стране крайне неравномерно, особенно если говорить о южных и юго-западных районах страны. Случалось, скажем, что городское население по тем или
иным причинам относилось к якобинской диктатуре весьма прохладно (как это было, к примеру, в Бордо), тогда как жители окрестных
сел горячо ее поддерживали.
Кроме того, необходимо учитывать и еще один фактор: эту национальную по сути своей войну по-прежнему старались преподнести, как
направленную на спасение и освобождение других наций. Декрет, принятый еще в ноябре 1792 г., гласил: Национальный Конвент провозглашает от имени французской нации, что он предложит братство и
помощь всем народам, которые захотят вновь обрести свою свободу,
и уполномочивает исполнительную власть отдать генералам приказы,
1
необходимые для того, чтобы прийти на помощь этим народам
.
В условиях военного времени тем более актуальной становилась
проблема иностранцев, оказавшихся на территории Франции. Во второй половине 1792 г. она решалась несколько парадоксальным образом: их стремились сделать французами. Так, 26 августа М.Э.Гюаде
предлагает принять декрет, в котором напоминалось, что французская
нация провозгласила свой отказ от всех завоеваний и свое желание
побрататься со всеми народами. В то же время, люди, которые своими произведениями и своей отвагой послужили делу свободы и подготовили освобождение народов, не могут рассматриваться в качестве
иностранцев нацией, которую ее просвещенность и храбрость сделали свободной. Соответственно, целому ряду знаменитых иностранцев предоставлялось французское гражданство. Среди них Пейн, Клоотс, Песталоцци, Вашингтон, Костюшко
2
.
Однако уже весной 1793 г. картина начинает меняться: Всякий
день космополитизм отступал назад. Иностранцы уже подвергались
пристальному надзору, но депутаты Конвента пока еще не решались
3
применить против них репрессивные меры
того же года Комитет общественной безопасности отдает приказ об
аресте Клоотса и Пейна
4
. И если Томас Пейн избежал казни и при
Термидоре был возвращен в Конвент, то Анахарсис Клоотс, говоривший в свое время: Мое сердце сердце француза
. И уже в конце декабря
5
, проходил по
1
Öèò. ïî: La pensée révolutionnaire en France et en Europe. 17801799. P., 1964.
P. 160.
2
Moniteur. T. XIII. P., 1842. P. 540541.
3
Mathiez A. La Révolution et les étrangers. Cosmopolitisme & défense nationale. P.,
1918. P. 132.
4
Avenel G. Anacharsis Clootz, lorateur du genre humain. T. 2. P., 1865. P. 335.
5
Kuscinski A. Dictionnaire des conventionnels. Brueil-en-Vexin, 1973. P. 142.
174 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
процессу эбертистов весной 1794 г.1 и был казнен. В обращении Конвента к французскому народу, принятому 22 марта по докладу Барера,
говорилось: В тот момент, когда нация, одержав победы, начала восхождение к своему славному предназначению, в тот момент, когда она
готовится к новым битвам против тиранов Европы, их подлые сообщники, скрытые среди нас, собирались уничтожить свободу и повергнуть народ в бедствия и рабство
2
.
В то время любые иностранцы все чаще рассматривались как враги французского народа со всеми вытекающими последствиями. Пробуждение национализма, отмечает А.Матьез, с каждым днем проявляло себя все больше и больше
3
.
Однако действительно ли применительно к этому времени можно
говорить о пробуждении национализма? У историков это обычно не
вызывает сомнений, они уверены, что национализм, такой, каким мы
его представляем, появился не раньше второй половины восемнадцатого века. Его первым великим проявлением стала Французская революция, придавшая ускорение новому движению
4
. Некоторые исследователи даже полагают главным аспектом ее исторического значения тот факт, что она обычно рассматривается, как время появления
современной формы национализма, о чем мы вспоминаем каждый раз,
когда слышим Марсельезу
5
. И все же говорить о французском национализме этой эпохи следует, как нам кажется, с особой осторожностью. Даже сам термин в 1789 г. практически еще не существовал:
он не встречается ни в парламентских дебатах, ни в публицистике за
пределами модных в то время лингвистических экспериментов так,
скажем, один из современников называет националистом депутата
Национального собрания
Как правило, историки уверены
6
.
7
, что первым во французской традиции упомянул о национализме аббат Баррюэль в 1797 г., да и то
лишь цитируя немецкого иллюмината Вейсгаупта: Национализм, или
Любовь к Нации занимает место общей любви по мере разделения земли и ее стран, благосклонность сокращается до пределов, которые она
не должна отныне переступать. В это же время становится добродетелью расширяться за счет тех, кто не принадлежит к нашей империи.
1
Отчет о процессе см. в: Moniteur. T. XX. P., 1854. P. 1720.
2
Ibid. P. 22.
3
Mathiez A. Op.cit. P. 177.
4
Kohn H. The Idea of Nationalism. A Study in Its Origins and Background. N.Y.,
1961. P. 3.
5
Otto Dann. Introduction // Nationalism in the Age of the French Revolution. P. 1.
6
Brunot F. Op. cit. P. 639.
7
См., например: Hyslop B.F. Op. cit. P. 22. Правда, Б. Хислоп ошибочно дати-
рует первое издание книги Баррюэля 1798 годом.
175Глава II. Национальная идея во Франции
И для достижения этой цели стало позволено презирать иностранцев,
обманывать и оскорблять их. Эта добродетель была названа патриотизмом. И тот был назван патриотом, кто, будучи справедливым к своим и несправедливым к остальным, заблуждался по поводу достоинств
иностранцев.
Сам же Баррюэль совершенно не согласен с подобной трактовкой,
полагая, что Вейсгаупт питал отвращение к национальной и патриотической любви, поскольку он ненавидел законы наций и своего оте-
1
чества
. Таким образом, делает несколько поспешный, с нашей
точки зрения, вывод Ж. Годшо, для Баррюэля национализм был пат-
2
риотизмом в своей крайней форме
.
Так или иначе, нам представляется, что в годы революции французская национальная идея еще не приобрела тот набор качеств и особенностей, которые позволили бы уверенно говорить о существовании национализма. Скорее, здесь прослеживаются вс¸ те же линии,
что и в Средние века, и в ранее Новое время: стремление считать
французский народ избранным, хотя и по другим причинам, нежели
ранее (так, скажем, на смену богоизбранности приходит просвещенность и прогрессивность). Примерно та же картина и в видении других народов, например, англичан, которых во Франции не любили еще
со времен Столетней войны. И соединение этих двух тенденций наглядно проявляется в целом ряде выступлений революционных ораторов. Так, например, Робеспьер говорил зимой 1794 г. в своей речи
Об английском правительстве: Вы ошибаетесь, если думаете, что
английский народ такой же нравственный и просвещенный, как и вы;
3
нет, он на два века отстал от вас
.
Особой проблемой на протяжении всей революции оставался вопрос об эмигрантах. Не рассматривая его экономической составляющей (конфискованная у эмигрантов собственность нередко обретала
новых владельцев, отнюдь не стремящихся к возвращению старых хозяев), отметим, что в чисто идейном плане он находился на пересечении двух противоположных тенденций.
Одна из них тот, кто бросает свое отечество в момент опасности, лишается права на звание гражданина
ства, связывающие граждан и отечество взаимны
4
, поскольку обязатель-
5
. Именно этой
1
Barruel, labbé. M émoires pour servir à lhistoire du Jacobinisme. T. 3. Londres,
1797. P. 172174.
2
Godechot J. Op. cit. P. 16.
3
Робеспьер М. Öèò. ñî÷. Ò. III. Ñ. 105.
4
Дантон Ж. Ж. Цит. соч. С. 9. Речь в Конвенте 23 октября 1792 г.
5
Проект декрета, предложенного Верньо 26 октября 1791 г. Moniteur. T. X. P.,
1862. P. 211.
176 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
точки зрения придерживались власти на всех этапах революции. Ее
логическим завершением стала ст. 373 Конституции 1795 г.: Французская нация провозглашает, что ни в коем случае не потерпит возвращения французов, которые, покинув родину после 15 июля 1789 г.,
не были исключены из законов, принятых против эмигрантов
1
.
Вторая тенденция, характерная для самих эмигрантов, была несколько более многоликой. Сегодня республика, завтра монархия, писал в 1798 г. Шарль де Вилер, при всем разнообразии
житейских дел, она всегда остается Францией, землей, которая нас
вскормила, даровала нам свои нравы, свой язык; здесь мы выработали
тот национальный характер, ту стойкость при несчастьях, ту веселость,
которая нас поддерживает и объединяет; здесь живут наши предки,
наши друзья, все, кто нам дороги
2
.
Идти ли отвоевывать для себя эту страну, как принц Конде, или
же до конца отказываться взять в руки оружие, как Лафайет, было уже
делом личного выбора. Однако при этом, как говорил современник,
доминирующая идея эмигрантов, повредившая им больше других,
была та, что нация не смирится с их отсутствием
3
. В этом ракурсе
крайне спорным представляется мнение А. Собуля о том, что, эмигрируя, аристократия сама исключала себя из нации, показывая, что классовое сознание преобладает у нее над национальным чувством
Напротив, как с горечью писал граф де Монлозье, никогда особенно
не задумывались над тем, что Французская революция, будучи антиобщественной по своим принципам и средствам, защищается, однако,
своими сторонниками как воля нации и национальный интерес. В этом
5
источник ее могущества
. И в этом же во многом был источник тра-
гедии для эмигрантов.
Многие из тех, кто покинул страну, оказались вынуждены поступить на иностранную службу и на долгие годы отказаться от мысли вернуться во Францию. Можно ли предположить, что при этом они
постепенно переставали быть французами? Далеко не все, но нельзя
сбрасывать со счетов и такой, к примеру, исторический анекдот: Г-н
де Ронкур, офицер инженерных войск, перешедший на австрийскую
службу, забыл свой родной язык до такой степени, что когда его в
битве при Маренго захватило в плен французское подразделение под
4
.
1
Les Constitutions de la France depuis 1789. P., 1994. P. 141.
2
Baldensperger F. Le mouvement des idées dans lémigration française (1789
1815). Vol. 1. P. 317.
3
Öèò. ïî: Ibid. Vol. 2. P. 115.
4
Собуль А. Öèò. ñî÷. Ñ. 44.
5
Montlosier F.D., comte de. Vues sommaires sur des moyens de paix pour la France,
pour lEurope, pour les Emigr
ès. Londres, 1796. P. 6.
177Глава II. Национальная идея во Франции
командованием его брата, то, узнав друг друга, они не смогли объяс-
1
ниться
.
***
При Термидоре и Директории понятие нации в очередной раз
эволюционирует. По мере того, как укреплялся настоящий культ
Нации (синонимами которой являлись родина и отечество), нация постепенно занимала место, освободившееся после уменьшения влияния единой государственной религии и устранения образа короля как
персонификации Франции. В июне 1792 г. Ролан, бывший министром
внутренних дел в жирондистском кабинете, более чем образно писал
об этом Людовику XVI: Отечество не просто слово, которое воображение стремится приукрасить; это существо, которому приносят
жертвы; ...созданное ценой огромных усилий, высящееся среди волнений и любимое, как за то, чего оно стоило, так и за те надежды,
которые оно внушает
2
. И чем дальше, тем больше (особенно после
1794 г.) в триаде нацияотечествородина именно нация на-
3
чинает выходить на первый план, оттесняя два других понятия
.
Согласно сформировавшейся политической доктрине, французская
нация оказалась неотделима не только от страны (в географическом
понимании этого слова), но и от государства; именно нация могла бы
в эти годы вновь произнести знаменитую фразу: Государство это
4
. Этот процесс приводил к тому, что помимо патриотизма и осозна-
я
ния национальной принадлежности, общих для многих других народов, французская концепция нации очень рано начинает включать в
себя этатизм и другие составляющие, характеризующие взаимоотношения между государством и обществом: демократию, гражданство,
суверенитет.
Подобная постановка проблемы влекла за собой ряд вопросов, так
и не разрешенных в 17941799 гг., но, тем не менее, постоянно встававших перед законодателями. Прежде всего, это был вопрос о том,
как примирить между собой необходимость соблюсти демократические принципы и в то же время учесть интересы государства. Основываясь на опыте предыдущих лет революции, руководители страны все
более склонялись к тому, что в данных условиях действительная, ре-
1
Baldensperger F. Op.cit. Vol. 1. P. 329.
2
Brunot F. Op. cit. P. 640.
3
Guiomar J.-Y. Patrie, nation, état // Langages de la Révolution (17701815). Actes
de 4
ème colloque international de lexicologie politique. P., 1995. P. 463.
4
Ñð. ó Ô. Ãèçî: Guizot F. Histoire parlementaire de France. P., 1863. Vol. 1.
P. CVI.
178 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
альная реализация демократических принципов ведет к анархии, к хаосу. Однако полностью отказавшись от демократии, они рисковали
лишиться той едва ли не единственной идеологической базы, которая
позволяла республиканскому режиму удержаться у власти.
Прежде, чем разойтись и передать свои полномочия вновь избранному Законодательному корпусу, Конвент одобрил и вынес на референдум новую конституцию, известную как Конституция III года республики. Понятия народ и нация толкуются в ней как абсолютно
синонимичные, тогда как граждане выделяются в совершенно
отдельную категорию чтобы считать себя гражданином, необходимо было как минимум платить какой-либо налог. Конституция вновь
возвращалась к двухступенчатой системе выборов, вводя при этом для
выборщиков значительный имущественный ценз, но не предусматривая его ни для депутатов, ни для членов исполнительной власти
Директории.
Таким образом, термидорианцы, на их взгляд, обходили проблему
необходимости полной и последовательной реализации концепции
народного суверенитета в ее руссоистском понимании. Нация, как суверен, утвердила конституцию, продемонстрировав этим, что хочет
управляться именно так, а не иначе. А имущественный ценз, по крайней мере, в официальных дебатах, трактовался лишь как показатель
степени заинтересованности гражданина в делах общества. Если
принадлежность к народу, нации возникает в силу общественного договора, то в силу того же самого договора общество вправе решать,
кому даровать право гражданства. Точно так же, как и впоследствии,
обосновывая право властей на государственные перевороты, источник
этого права видели в том, что сами власти получили свои полномочия
именно от нации.
Однако в то же время в обществе не прекращались поиски ответа
на более общий вопрос: правильна ли в принципе связка нация
демократия? Интересны в этом плане размышления Луи де Бональда, автора многих нашумевших политических трактатов. В опубликованном в 1796 г. памфлете Теория политической и религиозной власти он утверждал, что идея о том, что суверенитет воплощен в народе, в нации в принципе ошибочна: Народ никогда не был и никогда
не мог быть сувереном: поскольку кто же тогда будут подданные, если
народ суверен?. Если речь идет о праве издавать законы, то оказывается, что народ не имеет никакого отношения к составлению законов, что, более того, невозможно, чтобы народ составлял законы,
что он никогда этого не делал и никогда не мог делать ничего иного,
кроме как принимать законы, составленные человеком, именуемым законодателем; иными словами, принимать законы, составленные дру-
179Глава II. Национальная идея во Франции
гим человеком это подчиняться ему, а подчиняться означает быть
не сувереном, а подданным, а возможно, и рабом. Помимо этого, народ никого не назначает, да и не может назначить кого бы то ни было;
напротив, условленное количество индивидуумов, которое условились
называть народом, само по себе назначает тех, кто им кажется хорош
Этим размышлениям во многом были созвучны и идеи другогоизвестного мыслителя этого времени графа Жозефа де Местра: Любое посягательство на суверенитет, сотворенное от имени Нации, всегда есть в большей или меньшей мере национальное преступление,
ибо всегда Нация в большей или меньшей мере виновна в том, что
некое число мятежников в состоянии совершить преступление от ее
имени. Но можно ли в таком случае говорить о том, что нечто реально происходит от имени нации? Более того, де Местр приходит к выводу о том, что ни одна нация не способна сама установить себе правление и фактически соглашается с де Бональдом в том, что республика по своей природе является правлением, дающим наибольшие права наименьшему числу людей, называемых сувереном, который более
всех отнимает эти права у остальных, именуемых подданными
2
.
Таким образом, если говорить о формировании концепции нации
и национального самосознания в ходе революции, становится ясно,
что по мере утверждения в официальной идеологии идеи о суверенитете нации, она все более приходит в противоречие с политическими
реалиями того времени и стремлениями правящих и интеллектуальных элит. Активно насаждаясь сверху, представления о нации становятся привычной частью более общих представлений о Республике
и организации в ней политической власти, однако само понятие нации во многом остается слабо дифференцированным от других не
менее популярных понятий: народ, родина, отечество.
Подобная ситуация мало удивительна, если учесть, что, как отмечал Ф. Фюре, процесс слияния деревенской и крестьянской Франции
с республиканской нацией на принципах того же 89 года будет длиться еще, по меньшей мере, целое столетие и значительно дольше в таких отсталых областях, как, например, Бретань или юго-запад
Существование нации было продекларировано, но реально она еще
фактически не появилась, находясь в процессе становления, который,
4
не исключено, продолжается и по сей день
. Если поверить тому, что
абсолютная монархия создала во Франции государство, законное об-
1
.
3
.
1
Bonald L.-A. de. Théorie du pouvoir politique et réligieux. P., 1966. P. 24, 25.
2
Местр Ж. Де. Рассуждения о Франции. М., 1997. С. 24, 135, 145.
3
Ôþðå Ô. Постижение Французской революции. СПб., 1998. С. 14.
4
Подробнее на эту тему см.: Бродель Ф. Что такое Франция? Т. 1. М., 1994.
180 Национальная идея в Западной Европе в Новое время
рамление для жизни нации1, то революция наполнила это обрамление новым содержанием, немало способствуя реальному объединению
французов посредством унификаторских и централизаторских тенденций во всех сферах жизни. Кроме того, вряд ли будет преувеличением
отметить, что именно революция через газеты, памфлеты, выступления депутатов и ораторов сделала все, чтобы убедить французов, что
они действительно составляют единую нацию.
Можно ли при этом утверждать, как это делает один из французских историков, что ядро патриотического движения и национализма это стремление сообщества к единству, которое некогда выра-
2
жали церковь и религия
? Во многом все действительно так, однако,
если речь идет о Франции, это еще и в не меньшей, если не в большей
мере стремление государства обеспечить единство. Пусть даже решая
за нацию, что именно пойдет ей во благо.
***
Когда речь заходит о временах Консульства и Первой империи,
нельзя не отметить, что формирование наций и национального
самосознания происходило в эту эпоху в довольно-таки противоречивых условиях.
С одной стороны, исследователи практически единодушны в том,
что в ходе завоевательных войн Франции еще с 1790-х гг. в покоренных странах реакцией на вторжение стало возникновение духа национализма. Именно дух национализма и обретение нациями своего лица
оказались в XIX веке одним из самых долговечных следов, оставленных Французской революцией
3
.
С другой, дальнейшая централизация и унификация Франции,
4
необходимость в сплочении перед лицом общего врага
, противопоставление французов другим народам, по отношению к которым они
выступают (с подачи официальной пропаганды) как несущие особую
политическую и культурную миссию, просвещение и свободу, сыгра-
1
Kohn H. Prelude to Nation-States. P. 18.
2
Guiomar J.-Y. LIdéologie nationale. Nation. Représentation. Propriété. Vienne,
1974. P. 199.
3
Форрест А. Французские солдаты и распространение революции в Европе //
Исторические этюды о Французской революции. Памяти В.М. Далина. М., 1998.
С. 177.
4
Это так же видно по самым различным сторонам французской жизни, например, по тому, что подростка все больше начинают воспринимать как будущего защитника Отечества; отсюда, скажем, милитаризация учебных заведений. Подробнее см.: Арьес Ф. Ребенок и семейная жизнь при Старом порядке. Екатеринбург,
1999. Ñ. 268 è ñëåä.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]