Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Модели рассуждений - 2. Аргументация и рациональность. Сборник научных трудов

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 67 / 257 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

И. В. Хоменко

ленные характеристики, которые объединяют это разнообразие и дают возможность говорить о неформальном подходе к аргументации в целом.

Во-первых, в рамках этого подхода исследователи уделяют внимание аргументативным процессам, имеющим место в реальной жизни людей, в публичном дискурсе. Они ориентируются на рассуждения и их составляющие, выраженные естественным языком

, с присущими ему характеристиками: многозначностью языковых выражений, их неопределенностью и незавершенностью.

Во-вторых, характерной чертой неформального подхода является публичность, диалогичность, коллективность (по Тулмину). Аргументацию тут рассматривают не как структуру, а как процесс, ориентированный на другого, на собеседника, на совместную деятельность.

В-третьих, характерной чертой неформального подхода является

сомнение в том, что стандартной дедуктивной и индуктивной логик достаточно для моделирования различных аргументативных процессов. Однако это не означает, что представители этого подхода полностью отрицают результаты формальной логики. Как правило, они считают, что формальный и неформальный подходы должны взаимодополнять друг друга при исследовании аргументации.

В-четвертых, разработка стандартов оценки

аргументаций, которые выходят за рамки формальных критериев оценки рассуждений. В связи с этим разрабатываются неформальные методы оценки аргументаций. Среди них, например, широкое применение нашел диаграммный метод. В учебниках по неформальной логике он рассматривается как основной метод анализа структуры аргументации.

В-пятых, исследователи, работающие в рамках нефор-

мального

подхода, убеждены в том, что для адекватного понимания аргументативных процессов большое значение имеет анализ неформальных ошибок. В явном или неявном виде эта проблематика представлена практически во всех неформальных концепциях.

Модели рассуждений — 2: аргументация и рациональность

Шестой чертой неформальных исследований является интерес к формулированию правил коммуникации в связи с тем, аргументация рассматривается тут как кооперативный процесс.

И, наконец, седьмой чертой рассматриваемого подхода, на наш взгляд, является интерес исследователей к разработке специальных методик обучения навыкам построения убедительных аргументаций.

Список литературы

1. Perelman Ch., Olbrechts-Tyteca L. The New Rhetoric. A Treatise

on Argumentation. Notre Dame etc.: University of Notre Dame Press,

1969.

Ирина Викторовна Хоменко — доктор философских наук, профессор, зав. кафедрой логики философского факультета Киевского национального университета имени Тараса Шевченко, khomenkoi@ukr.net

Д. В. Хизанишвили

НАУЧНАЯ РАЦИОНАЛЬНОСТЬ КАК ПРЕДЕЛЬНЫЙ СЛУЧАЙ

РАЦИОНАЛЬНОСТИ АРГУМЕНТАЦИИ

Рассматриваются две противоположные концепции научной рациональности: Карла Поппера и Томаса Куна. Автор пытается найти теоретические основания данного антагонизма, а также проследить, как попперовское и куновское представления о научной рациональности отражаются в их взглядах на научную аргументацию с точки зрения такой ее характеристики, как рациональность.

The article takes under review two contrary ideas of scientific rationality: ideas of scientific rationality by Karl Popper and

Статья подготовлена в ходе осуществления проекта Российского

гуманитарного научного фонда № циональности аргументации».

07-03-00593а «Исследование ра-

Ä. В. Хизанишвили

Thomas Kuhn. The author attempts to reveal theoretical preconditions of such difference and to clear up the relation between Popper’s and Kuhn’s conceptions of scientific rationality and their views on scientific argumentation in respect to such its property as rationality.

Ключевые слова: рациональность, аргументация, научная

рациональность, рациональность научной аргументации, философия науки, критическое мышление, догматическое мышление, научная теория.

Понятие рациональности является одним из ключевых ас-

пектов изучения аргументации. Для изучения аргументации наиболее существенен коммуникативный аспект рациональности [2]. При этом под рациональной мы будем понимать такую аргументацию, «в которой основания

изменения убеждений

полностью осознаются адресатом аргументации» [2, с. 10].

В философии науки ХХ века рациональность обычно ис-

следовалась вне ее коммуникативного аспекта. Для этого есть свои основания. В частности, если воспользоваться базисной метафорой Т. Куна в период «нормальной науки», то есть в период, когда научное исследование ведется в рамках ныне господствующей парадигмы, значение

коммуникативного аспекта рациональности не выражено. Другое дело — периоды смены научных теорий, или, возвращаясь к терминологии Куна, «экстраординарные» периоды: на этих этапах научного развития коммуникативный аспект выражен особенно сильно, поскольку ведется спор между учеными (научными сообществами) за право защищаемой ими теории занять место гегемона. Однако именно эти «

коммуникативные» периоды Т. Кун в целом называет «иррациональными». Научная рациональность даже в период «нормальной науки» дает материал для анализа предельного случая рациональности аргументации. Предельного случая, в котором адресатом аргументации служит исследовательское сообщество в целом, а нормы принятия/неприятия аргументации в значительной степени институализи-

Модели рассуждений — 2: аргументация и рациональность

рованы. Рациональность в период научных революций имеет явно выраженный коммуникативный аспект, позволяющий осознать смену опор аргументации, присущих научному сообществу.

Революционные изменения в науке, и в первую очередь в физике, произошедшие в начале XX века, привели к пролиферации философских концепций науки, породивших довольно много разнообразных представлений о научной рациональности. В

данной статье мы рассмотрим две из них: концепции научной рациональности Карла Поппера и Томаса Куна. При этом мы будем обращать внимание на применимость вырабатываемых в философии науки стандартов рациональности к анализу аргументации как в науке, так и в других областях человеческой жизни.

1. Критическая рациональность К. Поппера догматическая» рациональность Т. Куна

и «

Концепция рациональности Поппера получила название критической. Под критической рациональностью Поппер понимал критическую установку по отношению к нашему знанию. Эта установка стала следствием фаллибилизма — учения о погрешимости знания, которое разделял Поппер: если все наше знание ненадежно, и мы не можем знать, является ли то или иное высказывание (единичное или универсальное

— не важно) истинным, то единственный способ избежать стагнации — постоянные пересмотр предложений науки. Представление о рациональности как о критической позиции Поппер считал универсальным, применимым к любой сфере человеческого знания. Фальсификация же, то есть эмпирическая критика, становится частным ее случаем — научной рациональностью, а фальсифицируемость или принципиальная способность теории быть опровергнутой в результате эмпирической проверки — критерием демаркации науки от не-науки, или, проще говоря, критерием научности.

Ä. В. Хизанишвили

В отличие от Поппера, Кун не считает, что есть некое общее, универсальное понятие рациональности. Говоря о научной рациональности, Кун полагал ее характерной особенностью науки, отличающей ее от всех остальных областей знания. Мало того, критерии рациональности разнятся и в самой науке: разные теории располагают своими критериями рациональности

. Общей характерной чертой научной рациональности является вера в непогрешимость самих критериев рациональности, задаваемых научной теорией. Критика возможна лишь с опорой на не подлежащие пересмотру компоненты дисциплинарной матрицы

. Исходя из сказанного нам пред-

ставляется обоснованным охарактеризовать концепцию научной рациональности Куна как догматическую.

Таким образом, под догматической рациональностью мы будем понимать критику, опирающуюся на некритикуемые основания.

Различение критической и догматической рациональности тесно связано с двумя противоположными видами установок, характеризующих два типа мышления, — критической и догматической. Первый вид

мышлению, которое В.

установки свойствен критическому

Н. Брюшинкин определяет как «посто-

янную готовность к поиску новых (или уже известных, но не ставившимся в связь с данным предметом мышления) фактов, норм и ценностей, которые могут продемонстрировать фак-

тическую ложность, логическую необоснованность или неприемлемость с точки зрения нормативных или ценностных

представлений» [1, с. 30].

Догматическая установка, в свою очередь, является

характеристикой догматического мышления, состоящего в «принятии некоторых фактов, теоретических положений, норм или ценностей… как раз и навсегда установленных и не подлежа-

Напомним, что понятие дисциплинарной матрицы было введено

Куном уже после публикации «Структуры научных революций» для того, чтобы объединить все те смыслы, которыми Кун нагружает термин «парадигма».

Модели рассуждений — 2: аргументация и рациональность

щих пересмотру» [1, с. 30—31]. Иными словами, «догматическое мышление, — пишет В.

Н. Брюшинкин, — изымает неко-

торые утверждения или понятия из области критики» [1, с. 31], что, как будет показано ниже, полностью соответствует представлениям о научной рациональности Т. Куна.

Антонимичность понятий «критический» и «догматический» указывает на то, сколь сильно разнятся представления Поппера и Куна о науке и научной рациональности. Тем не менее, есть

все основания согласиться с замечанием Т. Куна, согласно которому его взгляды и взгляды Поппера на науку во многом совпадают: «…Мы оба, — пишет Кун, — отвергаем представление, согласно которому наука прогрессирует путем кумулятивного прироста знаний; мы оба выдвигаем вместо этого концепцию революционного прогресса…; мы оба в значительной мере подчеркиваем роль, которую

играет в этом процессе неспособность старой теории ответить на вызовы логики, эксперимента или наблюдения…; мы оба… подчеркиваем необходимо присущую нагруженность научной теории…» [5, с. 330]. Но, несмотря на все это, нельзя не согласиться и с другим замечанием Куна: видя «одни и те же линии на той же самой бумаге» [5, с

. 330], он и Поппер приходят к

диаметрально противоположным выводам.

В настоящей статье мы попытаемся выявить то основание, на котором базируется несовпадение взглядов Поппера и Куна. Вполне очевидно, что факторов, повлиявших на столь сильное расхождение их точек зрения, довольно много, однако, на наш взгляд, существует одно главное теоретическое основание.

Мы попытаемся показать, что искомым основанием являются две принципиально отличные точки зрения этих авторов на проблему соотношения теории и того, что М. Полани назвал «неявным знанием». Наилучшим образом проиллюстрировать разницу точек зрения на эту проблему можно словами Уилларда Куайна. В книге «Слово и объект» Куайн пишет, что наше

теоретическое знание о мире не является чистым в том смысле, что в нем всегда присутствуют элементы неявного знания и эти последние содержатся в нем в растворенном

Ä. В. Хизанишвили

виде, не имеющем осадка. Если Т. Кун в этом вопросе полностью солидарен с Куайном, то, по мнению Поппера, осадок в виде неявного знания всегда можно выделить. Собственно, последнее предложение и является тем тезисом, который мы попытаемся защитить в данной статье.

Среди прочих непосредственно или опосредованно свя-

занных с научными теориями

компонентов неявного знания наибольшую роль в рассматриваемом нами вопросе играют (1) фоновое знание и (2) некоторые психогенетические предпосылки знания, в качестве которых у Поппера выступает «горизонт ожидания», а у Куна так называемый «гештальт». Рассмотрим поочередно первый и второй компоненты неявного знания в их связи с научными теориями соответственно у Поппера и Куна.

2. Теория и фоновое знание

В фоновом знании принято выделять правила соответствия и условия применимости. Таким образом, фоновое знание составляет семиотику языка научной теории: оно позволяет выводить из универсальных высказываний теории базисные высказывания и устанавливает связи между терминами теории и их значениями.

Вопрос о соотношении теории и фонового знания часто рассматривается в связи

с тезисом Дюгейма-Куайна, сформулированным Куайном в качестве аргумента против попперовского критерия научности. Данный тезис базируется на холистской точке зрения, согласно которой «наши высказывания относительно внешнего мира предстают перед судом чувственного опыта не индивидуально, а только как единое целое» [7, с. 153]. Согласно тезису Дюгейма-Куайна, из некоторой теории Т нельзя вывести ни одного базисного предложения, если не присоединить к ней конъюнкцию граничных условий применимости теории H и правил соответствия Z, связывающих термины теории с эмпирическими терминами. Таким образом, при фальсификации мы отвергаем не теорию, а полную

Модели рассуждений — 2: аргументация и рациональность

конъюнкцию теории, граничных условий и правил соответствия (T^H^Z).

По мнению Поппера, фоновое знание принимается нами как непроблематичное. На его основе мы строим научные теории, сравниваем и фальсифицируем их. Несмотря на то что любая часть фонового знания может в любой момент быть подвергнута сомнению, значительная часть его, «которую

мы постоянно используем в любом неформальном обсуждении, по практическим основаниям необходимо будет оставаться бесспорной, и ошибочная попытка поставить под сомнение все, то есть начать с нуля, легко может привести к крушению критических споров» [13, с. 397]. Таким образом, при критическом обсуждении теории, в том числе и в ситуации выбора между теориями,

ученые, являющиеся участниками критической дискуссии, согласно Попперу, опираются на общее для них всех фоновое знание.

Из этого можно сделать следующие выводы: a) по мнению Поппера, критическое рассмотрение фоново-

го знания может быть осуществлено независимо от теории;

b) фоновое знание в большинстве случаев остается неиз-

менным, даже если происходит смена научных

теорий, то есть темпорально фоновое знание более фундаментально, нежели теории.

Следствием пункта a является возможность проведения процедуры фальсификации, о невозможности которой гласил тезис Дюгейма-Куайна. Из пункта b, в свою очередь, следует, что две различные теории, имеющие одну и ту же предметную область, являются соизмеримыми, а значит, существуют логические на лучше (в попперовском смысле этого слова)

критерии, по которым одна теория может быть призна-

другой.

Как известно, «лучшей» из двух или более теорий Поппер называл

ту, которая в большей степени удовлетворяет критериям потенциальной прогрессивности, изложенным им в книге «Предположения и

опровержения».

Ä. В. Хизанишвили

Иначе обстоит дело у Т. Куна. Во-первых, по мнению Куна, фальсифицирующего опыта как такового не существует. Кун рассматривает вопрос о фальсифицирующем опыте на примере знания о лебедях. В статье «Логика открытия или психология исследования» он пишет, что обобщение «Все лебеди белые» не может быть фальсифицировано наблюдением птицы черного

цвета, по всем остальным параметрам похожей на лебедя. Согласно Куну, из опыта наблюдения нами черной птицы (вне зависимости от того, действительно ли она является лебедем или просто похожа на него) не обязательно следует базисное высказывание «Данный лебедь черный». «Теоретические соображения, — пишет Кун, — могут навести вас на мысль, что

цвет сам по себе достаточен для того, чтобы выделить вид: птица — не лебедь, поскольку она черная» [5, с. 353]. Кун, правда, делает оговорку, немного смягчая свою позицию в отношении фальсификации. Он пишет, что ученый все-таки может вывести из теории случаи, которые «определенно соответствуют или не соответствуют» ей [5, с. 353]. «Это — слу чаи, которых он ожидает, для которых предназначено его знание». Однако, по мнению Куна, при столкновении с неожиданным (как в примере с черным лебедем) фальсификация не может быть оправдана. Напротив, вместо фальсификации теории происходит дальнейшая ее разработка с целью исследования той области, «которая стала проблематичной» [5, с. 353]. Возвращаясь

к примеру с лебедями, ученому предстоит таким образом углубить знание о лебедях, чтобы выяснить, является ли белый цвет сущностной характеристикой лебедя или же существует другая совокупность характеристик, наличие которой позволило бы нам с определенностью сказать, что данная птица является лебедем вне зависимости от того, какого она цвета.

Далее, Кун

считает, что разные парадигмальные теории опираются на разное фоновое знание. В частности, в куновской модели науки содержащиеся в разных парадигмах одинаковые термины могут иметь различные смыслы. Это говорит о

Модели рассуждений — 2: аргументация и рациональность

том, что в различных теориях правила, устанавливающие связь между термином и его значением, то есть семантика языка теории, которая входит в структуру фонового знания, различны. На основании этого Кун делает вывод, что коммуникация между сторонниками двух различных парадигм неизбежно будет неполной, поскольку каждая из соответствующих парадигмальных теорий

неотделима от структур фонового знания, на которые она опирается. Это делает научные теории несоизмеримыми, так как они «говорят на разных языках».

Перейдем ко второму пункту (пункту b) расхождения между Поппером и Куном. Проблема несоизмеримости формулируется Куном как проблема перевода с языка одной парадигмальной теории на язык другой.

В связи с этим Кун вводит понятие «ломки коммуникаций» для обозначения столкновения членов двух языковых сообществ и последующей попытки перевода. Говоря о переводе, Кун ссылается на «Слово и объект» У. Куайна. Последним описываются все те сложности, с которыми приходится сталкиваться полевому лингвисту при изучении языка аборигенов. При попытке перевода

аборигенных слов лингвист не может точно определить, какое значение имеет каждое из них и, соответственно, какому слову из его родного языка соответствует переводимое слово. Лингвисту приходится выдвигать гипотезы, составляя их перечень, и пытаться выяснять, какая из гипотез в наибольшей степени соответствует (стимульному) значению аборигенного слова. Ситуация

усложняется по мере того, как лингвист сталкивается не с отдельными словами, а с целыми предложениями (в этом случае ему приходится составлять список так называемых «аналитических гипотез»); ситуация, кроме того, усложняется, если в поле зрения лингвиста отсутствует стимул, реакцией на который является то или иное слово или предложение аборигена. Эти

и другие трудности приводят Куайна к выводу о

принципиальной неопределенности перевода.

Ситуация, конечно, становится менее сложной, если мы не

имеем дело с радикальным переводом, каким, безусловно, не

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 67 / 257 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]