Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Модели рассуждений - 2. Аргументация и рациональность. Сборник научных трудов
.pdf
Ê. В. Лемешевский
3. Sa ¬P├ SеP
Если
Sa ¬P — АСС, S — с-термин, P — а-термин, тогда
eP — также АСС.
S
4.
Se ¬P├ SaP
Если
Se ¬P — АСС, S — с-термин, P — а-термин, тогда
SаP — также АСС.
SiP├ So ¬P
5.
Если
SiP — АСС, то S — с-термин, P — а-термин, тогда So
¬
P — также АСС.
6.
SoP├ Si ¬P
Если
SoP — АСС, то S — с-термин, P — а-термин, тогда Si
P — также АСС.
¬
7.
Si ¬P├ SoP
Если
Si ¬P — АСС, S — с-термин, P — а-термин, тогда
SoP — также АСС.
8.
So ¬P├ SiP
So ¬P — АСС, S — с-термин, P — а-термин, тогда
Если
SiP — также АСС.
Все умозаключения согласуются с правилом ТО*, поскольку в результате превращения порядок, функции и значения терминов не меняются. Если посылка представлена априорным синтетическим суждением, заключение также будет
априорным синтетическим. Таким образом, с помощью превращения можно получать отрицательные априорные синтетические суждения.
Несколько заключительных слов. Основываясь на логи-
ческой модели взаимодействия трансцендентальной и формальной логик, предложенной В.
Н. Брюшинкиным, мы смог-
ли выяснить, как правило ТО* корректирует выводы в силлогистике, а также установить процедуру образования отрицательных априорных суждений. Полученные результаты позволяют нам утверждать, что данная модель представляет собой
не только инструмент для объяснения множества неясных
мест в кантовской концепции логики, но и обладает большим
эвристическим
потенциалом.
221
Модели рассуждений — 2: аргументация и рациональность
Список литературы
1. Брюшинкин В. Н. Взаимодействие формальной и трансценден-
тальной логики // Кантовский сборник. Калининград: Изд-во РГУ
им. И. Канта, 2006. Вып. 26.
2. Брюшинкин В.
3. Войшвилло Е.
Н. Логика. М.: Гардарики, 2001.
К. Понятие. М.: Изд-во МГУ, 1967.
4. Кант И. Критика чистого разума // Кант И. Соч.: В 6 т. М.:
Мысль, 1966. Т. 3.
5. Кант И. Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могу-
щей появиться как наука // Кант И. Соч.: В 6 т. М.: Мысль, 1966.
Т. 4(1).
6. Пап А. Семантика и необходимая истина: Исследования
осно-
ваний аналитической философии. М.: Идея-Пресс, 2002.
Константин Вадимович Лемешевский — аспирант кафед-
ры философии и логики исторического факультета Российского государственного университета имени Иммануила Канта,
lemeshevsky@gmail.com
В. А. Чалый
ПИТЕР СТРОСОН
О «ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНОЙ ЭСТЕТИКЕ» КАНТА1
Рассматривается критика Питером Стросоном трансцендентальной эстетики Канта. Британский философ обнаруживает в этом разделе философии Канта две основные
проблемы: неспособность избежать субъективизма и недостаточность оснований для введения в теорию «вещей в
себе». Стросон предлагает в связи с этим считать упорядоченность в пространстве и времени свойствами объектов
1
Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рам-
ках научно-исследовательского проекта РГНФ №
08-03-00458a «Ана-
литическая интерпретация трансцендентальной философии П. Стросоном».
222
Â. А. Чалый
самих по себе, а не формами чувственности. Представляется, однако, что вменяемые Канту трудности были им успешно разрешены за пределами «Трансцендентальной эстетики»: «Опровержение идеализма» закрепляет необходимость мира внешних объектов и, следовательно, устраняет
опасность субъективизма; «Трансцендентальная аналитика»
указывает на необходимость понимать внешние объекты как
«вещи в себе», все
ственно-временные, не могут быть приписаны им безотносительно, независимо от воспринимающего сознания.
This paper contains analysis of Peter Strawson's critisism of
«Transcendental Aesthetic». This critisism consists mainly of two
points: first, that Kant fails to avoid the danger of subjectivism,
and second, that his analysis of space and time does not permit to
conclude that they are forms of intuition, not the objective properties. It is argued here that Kant's arguments for these two
points are found elsewhere in the «Critique», namely in «The
Refutation of Idealism» and in «Transcendental Analytic», and
that these arguments are successful. Therefore, Kant's theory is
coherent in introducing «things in themselves» and refraining
from attributing spatio-temporal (indeed, any) characteristics to
such things.
свойства которых, в том числе простран-
Ключевые слова: Кант, Стросон, трансцендентальная эсте-
тика, пространство и время, субъективизм, «вещь в себе».
Подходя в своей работе «Bounds of sense» к оценке кантов-
ской трансцендентальной эстетики, Стросон указывает на четыре важнейших для кантовской философии пары понятий, из
толкования различия и взаимодействия которых выстраивается значительная часть его системы. Вот эти пары: явления и
вещи в себе, наглядные представления и понятия, априорное и
эмпирическое, внешнее и внутреннее. Стросон делает вторую
пару, наглядные представления и понятия, отправной точкой
своего анализа пространства и времени.
Британский философ считает, что существуют три взаимо-
связанных направления философского исследования природы
223
Модели рассуждений — 2: аргументация и рациональность
знания, в которых, так или иначе, возникает вопрос об этой
паре: онтология (или «теория существования»), теория познания и теория высказываний (theory of statement), изучающая
язык. Поскольку эти три направления подходят к предмету
исследования с разных сторон, то и вопрос о наглядных представлениях и понятиях формулируется ими различно. Онтология предполагает различение единичных
предметов и общих
типов или свойств, которые они представляют; в теории познания нельзя обойтись без указания на общие понятия, которыми мы обладаем, и на наши же представления, подпадающие под эти понятия; теория высказываний подчеркивает необходимость лингвистических средств описания единичных
предметов и состояний согласно общим правилам. Кант
«Критике чистого разума» избрал второй, гносеологический,
подход к проблеме знания. Как считает Стросон, сам по себе
этот подход не может вызвать возражений, однако он содержит внутреннюю опасность субъективизма, заметную уже в
соответствующей версии вопроса о наглядных представлениях
и понятиях —
наших представлениях и наших понятиях. Кант
совершенно верно показывает, что «мы не можем сформировать представления об опыте, об эмпирическом знании, которое не предполагало бы нашего знакомства в опыте с единичными предметами, которые мы в состоянии были бы классифицировать как частные случаи общих типов или свойств. Мы
должны обладать способностями для
этого распознавания и
классификации, то есть мы должны иметь общие понятия; мы
также должны иметь возможности для применения и развития
этих способностей, то есть то, что Кант называет наглядными
представлениями» [5, с. 48]. Кант, продолжает Стросон, пользуется для выражения этого принципа своей моделью способностей разума, тем самым усиливая риск применения гносео
логического подхода. Эту модель, в которой воспринимающая
чувственность взаимодействует с активным рассудком, можно
толковать двояко: либо как живописное изложение приведен-
в
-
лишества и неточности, вызвавшие глубокие ошибки в ее по-
224
Â. А. Чалый
нимании, либо буквально, и тогда мы обнаруживаем берклианские мотивы, подрывающие трансцендентальную теорию.
Далее Стросон указывает место, которое, по его мнению,
пространство и время занимают в развернутой Кантом системе: «Двойственность наглядного представления и понятия
есть лишь эпистемологический аспект двойственности частного случая и общего типа... Возьмите любое общее понятие,
любую
идею общего типа предмета — только с условием, что
подпадающие под него понятия, если таковые есть, вполне могут встретиться в опыте и стать объектами эмпирического
восприятия, — и вам представится очевидным, что все частные случаи его, которые на деле случаются, должны случаться
когда-то, что все частные случаи его, которые можно заме-
тить, можно заметить
где-то. Чтобы быть примененным к ча-
стному случаю, общее имя должно обрести место обитания,
или, говоря осторожнее, если также и не место, то, по крайней
мере, время. Тождественность, так же, как и существование
частных случаев общих понятий, то есть, повторюсь, тех общих понятий, чьи частные случаи таковы, что могут встречаться в опыте, связана с пространством и временем. Пространственно-временное положение является фундаментальным основанием для различения между одним предметом и
другим того же общего типа, то есть фундаментальным основанием тождественности единичных предметов» [5, с. 48—49].
Затем Стросон обращается к вопросу о статусе простран-
ства и времени. Он пишет, что если
существует некая необходимая концептуальная структура опыта, а именно это утверждение он считает своим общим фундаментом с кантовской
философией, то образующие эту структуру идеи заслуживают
особого положения. Предлагаемый для них Кантом статус —
априорные, или чистые, или находящиеся «в нас» (Стросон
указывает, что, хотя у Канта есть различия в приведенных
определениях, они не имеют значения на таком общем уровне
рассуждения), отличные от эмпирических, выведенных из
опыта и относящихся к чувственному восприятию, британский
философ считает приемлемым, если понимать его как указы-
225
Модели рассуждений — 2: аргументация и рациональность
вающий на неизбывность присутствия данных идей, или понятий, во всяком мыслимом опыте, не свойственную менее общим идеям, от которых возможно отвлечься, не нарушая целостности опыта. Вопрос о наделении таким статусом пространства и времени, как полагает Стросон, на первый взгляд, распадается на два различных. С вопросом о
времени трудностей
не возникает: очевидно, что всякий фрагмент опыта имеет
свое собственное расположение во времени относительно всех
прочих, даже те довольно редкие моменты высочайшего душевного подъема, которые иногда называют «вневременными». Без потока времени в основе опыт невозможен. В отношении пространства дело, на первый взгляд, обстоит сложнее.
Может
показаться, что некоторые фрагменты опыта, например
последовательность тонов разной высоты, совсем не обязательно должны обладать пространственными характеристика-
1
ми
. Какие основания остаются тогда для включения про-
странства в концептуальную структуру опыта?
Основания эти, как считает Стросон, не приводятся Кантом в «Трансцендентальной аналитике», они появляются только в «Опровержении идеализма» и в «Общем примечании к
системе основоположений». Здесь становится ясно, что пространственная упорядоченность, по крайней мере, некоторых
фрагментов
опыта, объектов «внешнего чувства», требуется
для связности всего опыта. Стросону кантовское утверждение
об одной конкретной форме пространства — привычной нам —
кажется слишком смелым, он предлагает говорить о «способе,
по крайней мере аналогичном пространственному», которым
должны быть упорядочены объекты внешнего чувства и который, таким образом, входит в число фундаментальных принципов устройства
опытного знания.
Такой Стросон видит «сдержанную» интерпретацию кантовской теории в части пространства и времени, интерпретацию, не дающую хода имеющимся у самого Канта сложностям. Естественно, тот осторожный смысл понятия «априори»,
который лежит в основе этой интерпретации, едва ли устроил
1
Подробно см. [4].
226
Â. А. Чалый
бы немецкого философа. Далее Стросон предлагает, как он
считает, аутентичную реконструкцию кантовского учения с
тем, чтобы подвергнуть его критике. Изложим кратко суть
этой реконструкции.
Исследуя вопрос о
наших наглядных представлениях, Кант
не уходит от уже отмеченной опасности склониться к субъективизму. К теории о том, что человеческий тип восприятия
суть чувственный тип, требующий воздействия внешних объектов для возможности познания, и что необходимо различать
принадлежащие сознанию наглядные представления и причинившие их внешние объекты, добавляется то, что за
этими
объектами, в свою очередь, стоит некий непознаваемый мир, к
которому пространство и время не имеют никакого отношения, оказываясь, таким образом, субъективными формами упорядочения опыта, а не объективными формами организации
мира. По мнению Стросона, согласившись с тем, что предметы являются нам исключительно в пространстве и во времени
, мы должны принять, что, по-видимому, пространство и
время и есть формы существования этих внешних предметов.
В последней части кантовского построения, касающейся ноуменального мира, мы вообще в данном случае не нуждаемся —
все факты оказываются объясненными без ее помощи. Здесь,
как видно, Стросон оставляет нас с традиционным эмпиристским учением
о первичных качествах.
Так построенная система, утверждает Стросон, оказывается богатой парадоксами. Одной из главных и самых очевидных трудностей является соотношение внешнего и внутреннего — одной из четырех фундаментальных пар понятий кантовской философии. Кант утверждает, что и пространство, и время
являются лишь субъективными формами восприятия. У Стросона здесь
возникают следующие вопросы: «Но не следуют ли
наши собственные состояния сознания, или фрагменты опыта,
некоторые из них — восприятия внешних объектов, некоторые — нет, по сути своей во временном порядке? И не знаем
ли мы, сознавая, каковы наши внутренние состояния, по крайней мере нечто о себе, каковы мы в себе,
даже если мы не зна-
ем ничего о внешних объектах самих по себе? И не является
227
Модели рассуждений — 2: аргументация и рациональность
ли признание этих двух пунктов несовместимым с доктриной
о том, что знание упорядоченных во времени предметов не является знанием чего-либо самого по себе?» [5, с. 54]. Кант, по
мнению британского философа, также видит здесь трудность и
пытается избежать ее, давая отрицательный ответ на второй
вопрос. Состояния сознания становятся лишь
явлениями нас
самим себе. По-видимому, этот ответ не устраивает Стросона,
однако он не приводит доводов в пользу другого решения.
Эту проблему подробно рассматривает Карл Америкс в
книге «Kant's theory of mind», давая среди прочего и свой ответ на
критику Стросона. Критику эту он понимает так: «…П.
Ф. Стро-
сон … атакует Канта, потому что тот (якобы) полагает, что в
самосознании наше эмпирическое «я» является нашему трансцендентальному, или ноуменальному, «я». Стросон отмечает,
что здесь термину «является» можно придать либо временное,
либо вневременное значение. В первом случае он утверждает,
что (1) то, чему является, также должно находиться во времени
и потому не может быть ноуменальным субъектом в смысле, подразумеваемом Кантом. Рассуждение Стросона по поводу второго случая не выглядит столь же ясно. Он, возможно,
говорит, что (2а) невозможно понять, как может кто-либо внепространственно сознавать что-либо, расположенное (как в
этом случае) во времени, в данном случае
свое эмпирическое
«я». Или его главным тезисом может быть, что (2б) даже если
бы и существовал ноуменальный субъект, которому являлся
бы вневременно эмпирический субъект, такой субъект, с «неисторией» (with a «non-history») не имел бы ничего общего с
нами и потому не мог бы составлять сущностную сторону «я»,
как утверждает Кант» [3, с. 280]. Америкс
отмечает, что Стросон никак не поясняет (2а), и этот тезис, как кажется, нетрудно
опровергнуть: «…мы можем представить квазибожественное
существо с нечувственным восприятием феноменальной временной ситуации…» [3, с. 280].
Стросон призывает уточнить и еще одну сторону кантовской теории. По его мнению, Канту следовало объявить временную упорядоченность всех объектов в пространстве
ствием
временной упорядоченности состояний сознания.
след-
228
Â. А. Чалый
Действительно, среди содержания сознания, расположенного
во времени, встречаются восприятия внешних предметов, полученные посредством внешнего чувства, но при этом включенных в общий временной порядок, присущий внутреннему
чувству. Почему Кант избегает делать это напрашивающееся
заключение? Потому что получившаяся картина была бы поразительно похожа на берклианскую. Вся разница заключается
в том
, что внутреннее чувство у Канта невозможно без внешнего, однако эту разницу Стросон находит недостаточно существенной, не предохраняющей от субъективизма. К тому же
этот факт становится очевидным только в «Опровержении
идеализма», а не в «Эстетике», где, по мнению британского
философа, как раз следовало бы уделить ему внимание. Вопрос
о том, насколько существенным является факт зависимости внутреннего чувства от внешнего и насколько надежно он
отделяет трансцендентальную философию от берклианства,
остается спорным. Его незначительность далеко не так очевидна, как представляет Стросон. К тому же описанная им ситуация, когда внутреннее чувство доминирует над внешним,
не соответствует позиции Канта, как
было показано выше.
Обращаясь к «Трансцендентальной эстетике» в надежде
отыскать там поддержку одному из двух сформулированных
им смыслов априорного статуса пространства и времени
(«сильного», кантианского, и «слабого», которому симпатизирует британский философ), Стросон приходит к выводу, что
представленные там тезисы подтверждают его интерпретацию
и оказываются недостаточными для обоснования трансцендентальной
доктрины. Во-первых, единственный развернутый
аргумент от геометрии в отношении априорности пространства оказывается основанным на неадекватном, устаревшем
представлении об этой науке; разбору кантовской концепции
геометрии Стросон отводит специальный раздел «Bounds of
sense». Во-вторых, попытка построить аналогичный аргумент
в отношении времени Канту не удается — аналогия оказывается неполной, недостаточной для построения полноценного
доказательства. Вообще, Стросон находит рассуждение о про-
229
Модели рассуждений — 2: аргументация и рациональность
странстве более основательным, рассуждение же о времени
построенным сходным образом и схематично, и потому ограничивается анализом первого [5, с. 57].
Анализ этот британский философ начинает с первых двух
пунктов истолкования понятия пространства, которые не основаны, как следующие, на единстве пространства, считая ситуацию с этими рассуждениями простой.
«Кант утверждает, во-
первых, что идея пространства не
может быть выведена из опыта об объектах, пространственно
расположенных относительно друг друга и нас самих. Поскольку такой опыт предполагает идею пространства. Доказательство, в самом деле, слишком коротко. Из него сложно извлечь что-либо дельное, кроме тавтологии, что мы не могли
бы сознавать объекты
как расположенные в пространстве, если бы не обладали способностью сознавать так... Следующее
рассуждение основано на допущениях, что (а) “мы никогда не
можем представить себе отсутствие пространства”, хотя (б)
“мы вполне можем мыслить его свободным от объектов”.
Здесь нам предлагается предпринять мысленный эксперимент.
Но несмотря на Кантово уверенное объявление результатов
далеко не ясно, в чем состоит эксперимент и что следует из его
результатов. Мы можем, скажем, закрыть глаза и представить
сплошную черноту; или сказать себе «бескрайнее пустое пространство», считая, что это что-то значит. Подтверждает ли это
(б)? И, если да, что таким образом показывается? Считать ли,
что мы
не могли бы делать подобные вещи, если бы пространственное соотношение предметов, о которых мы знаем, что они
так соотносятся, возникало бы из нашего когнитивного устройства? Такой шаг кажется слишком широким. Что сказать об (а)?
Возможно, это означает, что мы не можем уяснить себе понятие
полностью внепространственного опыта. Возможно,
мы в самом деле не можем этого. Но даже если так, положение все
равно требует доказательства; и если оно будет успешно доказано, то пространство можно будет признать априорной формой
опыта в смысле сдержанной интерпретации понятия a priori, но
не в смысле его интерпретации трансцендентальным идеализмом. Чтобы вывести трансцендентально-идеалистское заклю
,
-
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]