Многопартийность в России в начале ХХ века

30 мая 1906 г. кадетская фракция внесла в I Думу законопроект о свободе собраний. Отвергнув систему предварительных разрешений, авторы проекта отстаивали явочную систему публичных собраний (ст. 1). Для созыва собрания от его организаторов требовалось лишь «не позднее чем за 24 часа до созыва собрания», известить о нем мест­ные полицейские органы (ст. 6). Однако созыв публичного собрания возможен и без предварительного заявления, и в этом случае поли­ция не имела права его закрыть. Единственным наказанием организа­торам такого собрания мог служить денежный штраф, не превышаю­щий 100 рублей. Для публичных собраний, которые устраивались за чертой города (на расстоянии 5 верст), предварительного заявления вообще не требовалось.

В то же время кадеты ввели в свой законопроект ограничения ус­ловного и безусловного характера. Условно запрещались собрания на площадях, улицах и в других общественных местах, препятствующие «свободному уличному движению» (ст. 4). Безусловному запреще­нию подлежали собрания под открытым небом на расстоянии одной версты от места «пребывания государя императора и от места заседа­ний Государственной думы во время ее сессий», а также «на полотне железных дорог» (ст. 2–3). Полиции предоставлялось право посы­лать на собрание свою агентуру и закрывать его в том случае, если со­брание созывалось в местах, запрещенных законом, а также если оно принимало «характер, непосредственно угрожающий общественной безопасности». В этом случае полиции предоставлялось право уда­лить «неповинующихся методами принуждения» (ст. 11). Повтор­но кадетский законопроект был внесен 3 декабря 1912 г. в IV Думу. В отличие от перводумского проекта, он был дополнен двумя статья­ми, содержащими указания об ответственности должностных лиц за неправомерное стеснение свободы собраний. В одной из статей ука­зывалось, что должностные лица, виновные в превышении власти, подлежали суду, в другой говорилось, что жалобы на распоряжения и действия должностных лиц «приносятся устроителями в окружные суды с обжалованием в общем порядке»14.

ние преступлений печати в компетенцию суда присяжных, поскольку коронный суд не свободен от административного воздействия, когда ему приходится решать дела, связанные с политическими и социаль­ными конфликтами. В проекте отменялась система предварительной регистрации органов печати. Вводился явочный порядок издания и распространения газет и журналов. Для открытия нового периодиче­ского органа от издателей требовалось лишь указать адрес типогра­фии, адрес и фамилию издателя и редактора. Устанавливалось, что за правонарушение отвечают ответственные лица, а не издание, поэтому исключалось закрытие периодического издания, если даже один из его номеров приговором суда уничтожался; исключалась практика предварительной конфискации издания.

Вместе с тем законопроект предусматривал и ряд мер против на­рушителей закона о печати. Так, если на издании не был указан адрес типографии или фамилия издателя, то виновные подвергались штра­фу в размере до 300 руб., а если эти сведения были указаны неверно, виновные подвергались тюремному заключению сроком до 6 меся­цев (ст. 17). Более строгому наказанию подлежали лица, которые на страницах печати оказывали «дерзностное неуважение к верховной власти». За произнесение публичной речи или распространение со­чинений, направленных против монарха, виновные наказывались заключением в крепость на срок до одного года. Лица, виновные в призывах «к насильственным действиям», карались заключением в крепость на срок до двух лет, а если эти призывы были приведены в исполнение и само преступление совершено, то сроком до пяти лет (ст. 26).

способностью, не ограниченный в правах по приговору суда и не ис­ключенный из военной или военно-морской службы по суду, или из духовного ведомства за пороки, или же из среды обществ и дворян­ского собрания по приговору того сословия, к которому он принад­лежит» (ст. 11). Только после рассмотрения заявления соответству­ющими инстанциями, в случае если оно удовлетворяло требования закона, редактор получал разрешение на открытие повременного из­дания. Без этого разрешения ни одна типография не имела права при­ступать к его набору и печатанию (ст. 14). Сразу же после издания каждый номер повременного издания необходимо было представить (в двух экземплярах) местному должностному лицу по делам печати. Это требование касалось и неповременной печати.

В октябристском проекте подробно оговаривались случаи, ког­да свобода печати могла быть ограничена. Речь шла о военных дей­ствиях, личной жизни императора и его семьи, православной церкви, судебных разбирательствах. Арест издания мог осуществляться не только по решению суда, но и по распоряжению прокурора с одно­временным возбуждением судебного преследования против вино­вных (ст. 36). Окружной суд должен был рассмотреть дело об аресте произведения печати в течение 24 часов или же в течение не более трех дней при наличии разного рода обстоятельств.

23 октября 1913 г. в IV Думу свой проект о печати внесли про­грессисты. Как и кадетский, прогрессистский проект базировался на следующих принципах:

– за нарушение закона определяется порядок привлечения к су­дебной ответственности лиц, причастных к тому или иному изданию.

Правда, в отличие от кадетского проекта, прогрессисты подроб­нее перечисляли категории лиц, которые не могли быть допущены к изданию и редакторству (лишенные прав состояния, несовершен-

нолетние, находящиеся на действительной службе, не получившие разрешения своего начальства, губернаторы, градоначальники, вице­губернаторы, чины общей и жандармской полиции). С другой сторо­ны, прогрессисты делали определенную уступку октябристам отно­сительно контроля над печатью. В их проекте перечислялись органы надзора за печатью: Главное управление по делам печати, инспекторы по делам печати, инспекторы типографий. Был несколько расширен круг наказаний за нарушение закона о печати

Идеи многих (особенно кадетских) либеральных законопроектов находили поддержку социалистических фракций, которые лишь во время II Думы начали вносить свои проекты, касающиеся прав и сво­бод граждан, хотя в процессе обсуждения кадетских законопроектов их представители высказывали свои замечания и пожелания.

В законопроекте перечислено множество разновидностей кара­тельных мер (от денежных штрафов до ареста и тюремного заключе­ния) в отношении редакторов и издателей повременных и неповре-

менных изданий. Штрафами (от 50 до 300 руб., от 100 до 300, от 300 до 1 тыс. руб.) наказывались виновные:

– возбуждать в печати служащих «в правительственных установ­лениях» к самовольному «прекращению, приостановлению или не­возобновлению отправления ими служебных своих обязанностей». Виновным в этих преступлениях грозило заключение в тюрьму «на время восьми месяцев до одного года и четырех месяцев и денежным взысканием от пятисот до трех тысяч рублей»22.

о правительственном распоряжении, общественном бедствии или ином событии, наказываются «заключением в тюрьме на время от двух до восьми месяцев и денежным взысканием от трехсот до одной тысячи рублей»23. Виновный в «оскорблении в печати войска или во­инской части» подлежал заключению в тюрьме «на время от шести месяцев до одного года четырех месяцев и денежным взысканиям от пятисот до трех тысяч рублей»24.

Наказания грозили ответственным редакторам и издателям, ви­новным в выпуске издания, в котором обнаруживались признаки преступного деяния, предусмотренного уголовным законодатель­ством (арест от трех до шести месяцев и денежный штраф от 500 до 3000 руб.); в «сочувствии или одобрении в печати преступного деяния» (тюремное заключение от четырех месяцев до одного года четырех месяцев и денежный штраф от 300 до 1000 руб.); в печата­нии, литографировании, хранении для продажи, провоза за границу (арест от трех до шести месяцев и денежный штраф в размере от 300 до 500 руб.). Если же виновный является торговцем, то суд мог ли­шить его права торговли на срок от одного года до пяти лет25.

час после него». Но в этом случае судебная власть должна немедлен­но сообщить о факте задержания депутата, а уже от Думы зависело «оставить в силе данное распоряжение или вовсе отменить»26. Ха­рактерно, что принцип личной неприкосновенности депутата уста­навливался не только на время сессии, но и на время ее возможного роспуска. Дума признала срочность данного законопроекта, он был передан на рассмотрение в комиссию о неприкосновенности лично­сти. Однако дальнейшего движения проект не имел.

Инициируя проект, кадеты ставили перед собой задачу хотя бы отчасти «разбронировать» бюджет. На большее они не рассчитыва­ли, понимая, что «коренное изменение бюджетных прав Думы» по­требовало бы пересмотра Основных законов, что выходило за рамки компетенций народного представительства. Кадетский проект пред­усматривал «устранение» (либо «изменение») тех «ограничительных постановлений», которые не вошли в Основные законы. В частно­сти, речь шла об отмене четырех статей (6, 9, 10 и 17) Правил 8 мар­та 1906 г. Согласно ст. 6, из рассмотрения депутатами исключались «кредиты на расходы Собственной Е. И. В. канцелярии и канцеля­рии Е. И. В. по принятию прошений; расходы, не предусмотренные сметами на экстренные в течение года надобности, если они не пре­вышают назначений высочайше утвержденной 29 декабря 1905 г. ро­списи». По ст. 9 «не подлежали исключению или изменению доходы и расходы, внесенные в проект росписи на основании действовавших законов, положений, штатов, расписаний, а также высочайших по­велений, последовавших в порядке верховного управления». Ст. 10 лишала Думу права на бюджетную инициативу, «поскольку новые расходы могли быть установлены лишь в порядке рассмотрения и голосования государственной росписи». Наконец, по ст. 17 Совету министров предоставлялось право разрешать не предусмотренные сметой «неотложные» расходы, «обязывая министров лишь инфор­мировать о них Думу в определенные сроки»27. Однако во II Думе обсуждение кадетского законопроекта так и не состоялось.

В.Н. Коковцова «заблокировать» законопроект, в его поддержку вы­сказались фракции октябристов и консерваторов. Думская бюджет­ная комиссия согласилась на частичное «разблокирование» ст. 6, оставив в неприкосновенности ст. 9, 10, 17. Только спустя почти четыре года, 11 мая 1911 г., Дума заслушала доклад бюджетной ко­миссии, приняв его на следующий день в третьем чтении. Однако Государственный совет «заблокировал» думский проект. Неудачей закончилась и работа согласительной комиссии. В результате проект был провален.

Чтобы не допустить разделения поданных на выборах голосов, за­конопроект вводил институт т. н. заявленных кандидатов, помогая избирателям сосредоточить свое внимание во время голосования на заранее известных кандидатах. Признавалось необходимым полу­чение кандидатом абсолютного (а не относительного) большинства голосов. Для перебаллотировки была выбрана французская система вторичных выборов из числа заявленных кандидатов (в отличие от германской системы перебаллотировки между двумя кандидатами, получившими наибольшее число записок), победившему кандида­ту достаточно было получить относительное большинство голосов. В проекте подробно прописывались условия соблюдения тайны го­лосования, назначение общих выборов по всей России на один день исключало возможность многократной подачи избирателем голоса на различных избирательных участках. Однако и этот кадетский за­конопроект дальнейшего движения во II Думе не получил28.