Многопартийность в России в начале ХХ века

В думском фракционном законотворческом процессе мож­но условно выделить два этапа. Первый – период деятельности I и II Думы, когда в российском обществе и самой Думе царила эйфо­рия по поводу возможности мирного разрешения конфликтов путем думского законотворческого процесса. В III и IV Думе такой эйфо­рии уже не было, либеральные и консервативные думские фракции начали приспосабливаться к т. н. органическому периоду, внося свои законопроекты с учетом правительственного законотворчества, а также надеясь, что они в той или иной степени будут учтены прави­тельством при окончательной доработке или переработке своих за­конопроектов. Поэтому внесение поправок в правительственные за­конопроекты стало обычной рутинной законотворческой практикой.

В основу главы положен материал сборника «Законотворчество думских фракций. 1906–1917 гг.», изданный в 2006 г., что позволяет показать динамику законодательного творчества партийных фрак­ций главных общероссийских политических партий. Основные на­правления законотворчества думских фракций можно представить следующим образом (табл. 5).

до меньшем числе) консервативные фракции. Видные специалисты к разработке законодательных проектов (прежде всего в аграрной сфе­ре) привлекались и социалистическими фракциями.

Учитывая, что законодательные проекты партийных думских фракций в своем большинстве выносились на общие заседания Думы и сразу же становилось достоянием периодической печати, они яв­лялись важным инструментом идейно-политической борьбы, пред­метом обсуждения в широких общественных кругах и среди гра­мотных избирателей. Иными словами, фракционная борьба вокруг думских законопроектов стала одним из дополнительных факторов обострения и углубления политической борьбы. Механизм законо­творческого процесса показывал, что в руках правительства сохраня­лись основные контрольные функции, что общественные силы, по­лучившие право на участие в законодательном представительстве, а следовательно, и возможность внесения своих законопроектов и их обсуждения в Думе, практически не имеют шансов на их превраще­ние в подлинные законы. Неслучайно, что имели место только еди­ничные случаи, когда законопроекты, выдвинутые думскими партий­ными фракциями, стали законами. Все остальные, пройдя процедуру обсуждения на общем заседании Думы, застревали в комиссиях либо же, дойдя до Государственного совета, блокировались им. Тем не ме­нее изучение думского партийного законотворчества представляет огромный исследовательский интерес, ибо позволяет углубить пред­ставления о нарастающем кризисе империи.

циалистические, и консервативные думские фракции. Причем те и другие подключились к разработке (но не к критике с думской три­буны) собственных законопроектов в данной сфере несколько позд­нее (социалисты во II Думе, консерваторы в III Думе), правда, опять же с учетом собственных идеологических и программных представ­лений по этим проблемам. Учитывая этот «хронологический лаг», начнем с анализа кадетских законопроектов. При этом необходимо сделать одну оговорку. Вся совокупность кадетских законопроектов обстоятельно изложена в работах Д.В. Аронова1 и автора настоящей монографии2, поэтому можно ограничиться рассмотрением сути ка­детских законопроектов.

Логическим развитием идей «Основных положений» стал кадет­ский «Проект основных положений об отмене ограничений в поли­тических и гражданских правах, связанных с вероисповеданием и национальностью», внесенный кадетами во II Думу 18 мая 1907 г.5 В объяснительной записке к проекту подчеркивалось, что «разде­ление граждан на категории с разными правами, в зависимости от исповедания ими той или иной религии, или принадлежности к той или другой национальности, представляется несовместимым с уста­новлением действительного правового строя России»6.

Перечислив ограничения в передвижении, приобретении соб­ственности, образовании, доступности государственной и обществен­ной службы, в частности, евреев, поляков, мусульман, авторы проек-

та подчеркивали, что «народная совесть не может мириться с таким неравенством, установленным законодательством прежнего времени и не соответствующим правосознанию народа, призванного к свобод­ной жизни». Авторы проекта предлагали Думе принять закон, осно­ванный на двух положениях: «1. Все ныне действующие законы, рас­поряжения и постановления, коими установлены изъятия из общих для всех законов, в зависимости от принадлежности к той или другой национальности или вероисповеданию, отменяются.

2. Отдельные положения, относящиеся до управления духовного и общинного разных исповеданий, остаются впредь до пересмотра их в силе»7. В этой логике выстраивалась и последующая цепочка кадет­ских законопроектов.

Так, главная цель кадетского законопроекта «О неприкосновен­ности личности» состояла в том, чтобы создать правовые гарантии неприкосновенности личности, предельно четко «прописав» преде­лы ответственности власти по соблюдению этих правовых норм. По­этому права граждан следовало закрепить в Основном законе, по­ложения которого, с одной стороны, должны быть «известны всем гражданам», с другой – постоянно напоминать власти о ее обязан­ности строго соблюдать эти права. Характерно, что авторам проекта представлялось недостаточной фиксация прав граждан в Основном законе, поэтому они настаивали на принятии специального закона «О неприкосновенности личности». Только в этом случае, по мне­нию авторов проекта, «полное или частичное изменение других за­конов», в том числе и Основных, не могло бы «поколебать основ» за­кона о неприкосновенности личности8.

Авторы проекта предлагали отменить «многочисленные статьи Устава о предупреждении и пресечении преступлений», которые были созданы в «эпоху борьбы с освободительным движением» и в данный момент противоречили «духу нового правового государства». В связи с этим предлагалось уничтожить все «исключительные суды и законы, положения об усиленной и чрезвычайной охране и т. д.». По мнению составителей проекта, система усиленной и чрезвычайной охраны не только подрывала основы законности, но и расшатывала в обществен­ном сознании идею права. В обществе укреплялась мысль, что власть не может обойтись без исключительных мер, которые неминуемо ведут к произволу и насилию, а это, в свою очередь, не может не вызывать недоверия к власти. Поэтому следовало установить непрерывный про­цесс надзора суда над действиями администрации. Все взаимоотноше­ния личности и власти должны быть основаны на строгой законности.

судим иначе, как в порядке общего судебного производства (ст. 3). «Охрана личной неприкосновенности в духе настоящего закона, – подчеркивали его авторы, – может стать действительной и практи­чески осуществимой лишь в том случае, если на страже гражданской свободы будет стоять суд авторитетный и влиятельный, не знающий рядом с собою никаких других судов и подчиняющий всех велению единого и равного для всех закона». В случае нарушений закона пред­ставители администрации должны «отвечать перед общим судом наравне со всеми гражданами»9. Эти исходные принципы красной нитью прошли через многочисленные варианты проектов «О непри­косновенности личности», над которыми кадетские правоведы тру­дились на протяжении деятельности I–IV Думы, шлифуя отдельные формулировки, дополняя его новыми статьями10.

Важное место в законотворчестве кадетской фракции занимал проект о свободе совести, который был внесен 12 мая 1906 г. в I Думу. Составители проекта считали, что полное осуществление свободы со­вести могло бы «восстановить то доверие и нравственную связь от­дельных народностей, без которых невозможно поднятие авторитета православной церкви, невозможно умиротворение совести». Свобода совести должна была, по их мнению, привести к «обновлению Рос­сии», «укреплению и возрождению в ней религиозного чувства, к во­дворению в ней взаимного мира и согласия»11.

Согласно проекту, никто не мог «быть преследуем и ограничиваем в каких бы то ни было правах за убеждения в делах веры». Отменя­лись все ограничения в пользовании гражданскими и политически­ми правами для лиц разного вероисповедания. Всем существующим и вновь возникающим вероисповеданиям предоставлялась свобода отправления религиозных обрядов, а также распространения своих учений, «поскольку при осуществлении этой свободы не соверша­ется деяний, предусмотренных общими уголовными законами»12. Вводился явочный порядок при образовании новых религиозных обществ, которым предоставлялось право организовывать школы и вести в них преподавание. Организаторы этих обществ должны были лишь заявить властям о сущности проповедуемого ими вероучения и о религиозных обрядах. Право закрытия религиозного общества пре­доставлялось исключительно судебным властям. Граждане, достиг­шие 17 лет, имели право выхода из состава религиозного общества, к которому они принадлежали. Вместе с тем в проекте отмечалось, что «никто не может отказаться в силу своих религиозных убежде­ний от исполнения гражданских или политических обязанностей»13. Повторно кадетский законопроект о свободе совести практически без изменений был внесен 3 декабря 1912 г. в IV Думу.