Методология толкования Корана

Необходимость опираться на достоверное знание при толковании Корана подтверждается и в мусульман­ском предании. Вахб ибн Вахб Карши пишет: «Передают [имам] Джа‘фар ас-Садик от своего отца [имама Мухам­мада ал-Бакира], а тот — от своего отца [имама ‘Али ибн ал-Хусайна ас-Саджжада] (мир им!), что жители Басры в своём письме имаму ал-Хусайну (мир ему!) спросили его о значении слова самад (вечный). В ответ он напи­сал: “Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного! Не препирайтесь о Коране и без знания не рассуждайте о нём. Ибо достоверно слышал я, как мой дед говорил: «Всякий, кто говорит о Коране, не имея знания, готовит себе место в адском огне»”»

. То, что Йусуф [= Иосиф] задержался в темнице на несколько лет из-за козней са­таны, очевидно. Столь же однозначна сигнификация, указывающая на просьбу Йусуфа о помощи. Однако сиг­нификация, говорящая о влиянии сатаны на самого Йу­суфа, забывшего о своём Создателе, является условной, поскольку возможно, что слитное местоимение в словах анса-ху («заставил его забыть») и рабби-хи («своему го­сподину») относится к Йусуфу, а возможно — к фразе «о котором думал, что он спасётся».

К понятию нусус относится первый вид сигнифика­ции. Надёжность текстов, принадлежащих к категории нусус, неоспорима и не нуждается в пояснениях, по­скольку смысл в них выражен однозначно — реалистич­ность и абсолютная достоверность носят здесь сущност­ный характер. К понятию завахир относится второй вид сигнификации. Её достоверность зиждется на доверии к ней общепризнанных авторитетов, использующих её в качестве аргумента. А ввиду того, что Всевышний Аллах и Святой Законодатель не установил новых принципов коммуникации и не отменил прежних, мы понимаем, что эти принципы принимаются самим Господом. Та­ким образом, нусус — это твёрдое знание (‘илм), а зава-

На основании всего сказанного мы приходим к сле­дующему выводу. Предание, передатчики которого на­дёжны, которое обладает однозначной или предполо­жительной сигнификацией, которое не противоречит реальности и не является подложным, предание, в кото­ром отсутствуют признаки сокрытия веры и которое не противоречит другому достоверному преданию, поль­зуется доверием признанных авторитетов, восходит к непорочным имамам и может быть положено в основу толкования Корана.

Иногда вокруг возможности использования преда­ния «одного» для толкования Корана возникает дискус­сия. Высказывается мнение, что достоверное значение и доказательная сила надёжных преданий «одного» за­ключаются в том, что на эти предания могут быть спро­ецированы признаки знания о реальной действитель­ности — в том случае, когда реалии неизвестны, можно следовать предположительным реалиям, выраженным в надёжном предании. Поэтому если это впоследствии окажется несоответствующим реальности, то последо­вавший за предположительными реалиями не считает­ся виноватым и может использовать данное предание в качестве аргумента. Если же он не последует за этим преданием и в конечном итоге придёт к противоречию с реальностью, это предание будет вменено ему как до­казательство, а сам он заслужит порицание. Итак, тема достоверности и доказательной силы преданий «одно­го» — это не более чем научный постулат, рассматри­вающийся в контексте наличия или отсутствия необ­ходимости следовать им. Однако в таких вопросах, как богопознание, загробный мир, пророчество, сказания о древних народах и племенах, достоверность и доказа­тельная сила преданий «одного» не имеют никакого зна­чения, поскольку здесь не возникает проблема наличия или отсутствия необходимости следования подобным преданиям. В упомянутых вопросах важно установле­ние подлинного знания о реальности, которое не мо­жет быть получено из предания «одного» — пусть даже и надёжного. Ведь предание «одного» выражает не более чем предположительную реальность, а потому не может указывать на реальность действительную, представляя её такой, какая она есть — даже несмотря на подтверж­дение со стороны Аллаха и признанных авторитетов, ставящее их в один ряд с научной аргументацией. Та­ким образом, в толковании, суть которого заключается