Методология социального познания. Учебное пособие

Квасова И.И.

К32 Методология социального познания: Учеб. пособие. –

М.: РУДН, 2008. – 97 с.

ISBN 978-5-209-03015-7

Цель курса – привлечь внимание магистрантов к таким особенностям социального, которые помогут им в исследовательских поисках, в умении соотносить конкретное с общим, теоретически ориентироваться в различных уровнях последнего, формулировать такие теоретические положения, которые могли бы выразить законы социальной деятельности, тем самым способствовать формированию социальной реальности.

Выбор в пособии методологических концепций не связан жесткими детерминантами, а обусловлен стремлением привлечь внимание к тем авторам, которые познание человека связывали с особенностями его деятельности и отношений между познающими субъектами, и своими аргументами, дающими ориентиры, которые наиболее оптимально могут быть применимы к современным реалиям.

©И.И. Квасова, 2008

©Российский университет дружбы народов, Издательство, 2008

2

4

де всего в том, что они формируются и существуют в интерсубъективных процессах конструирования значений, а реальность – это фактические результаты этих процессов.

Поэтому недостаточно изучить эти результаты, т. е. социальные явления, но и то, как они переживаются людьми, да и самим познающим. Например, феноменологическая социология выработала способы подхода к социальным явлениям с точки зрения контекстуальной обусловленности как их становления, так и интерпретационной деятельности по выяснению значимости этих явлений для членов общества, чем с очевидностью показала, что необходимы другие, по сравнению с традиционными, методы объяснения и концептуализации.

6

ОСОБЕННОСТИ СОЦИАЛЬНОГО ПОЗНАНИЯ

М. Вебер о значении методологии и ценностных установок в социальном познании

Одна из особенностей социального познания связана с ценностными установками познающего. Так, М. Вебер в постоянных поисках аргументов в пользу объективности познания задавался вопросом, претит ли ей ценностная установка, означает ли вообще объективность свободу от ценностей. Он был убежден, что без страсти и других субъективных факторов нельзя достигнуть истины, а выражение «любовь к истине» не считал простой метафорой, ибо сама по себе Истина – ценность. И она для Вебера – императив, фундаментальная основа познания. Всякая действительность столь сложна, рассуждал Вебер, что для любого ее познания требуется «предварительная точка зрения», которую и обеспечивают ценности, руководящие познавательным процессом.

Вебер, размышляя над этим, приходит к обоснованию значимости методологии для рефлексии собственной познавательной ситуации, а также для формообразования фактов в самой действительности.

Американский социолог Р. Нисбет в обосновании ценностных установок ученого акцентировал внимание на «моральном воодушевлении». Рассуждал так: какими бы абстрактными в конечном счете ни могли бы стать те или иные идеи, какими бы нейтральными они ни начинали казаться ученым и теоретикам, реально они никогда не могут лишаться своих моральных корней. Ссылаясь на типологию Тённиса

(Gemeinschaft и Gesellschaft), на концепцию рационализации М. Вебера, на образ метрополиса Т. Зиммеля, взгляд Э. Дюркгейма на аномию, Нисбет усматривает некую аналогию с творцами искусства, утверждая, что каждый из них об-

7

ладал глубокой интуицией, как и художник, обладающий даром воображения, объективируя в своей научной работе внутренние и только частично осознаваемые нравственные ориентиры и другие духовные ценности.

Для постижения социальных явлений требуется не просто участие, но эмоциональные и вообще нетеоретические установки, характерные для художественно-религиозно- практически-духовного освоения реальности, каковым и является социальное познание. Тем более, что оно связано с практической деятельностью, так как осуществляется не в некоем вакууме чисто академического интереса, а в реальных условиях социальной действительности, с ее конфликтами, столкновением интересов. Поэтому всегда так или иначе оно опосредовано действительным практическим сознанием.

Говоря о «формирующей силе опыта», Вебер подчеркивал, что любое изучение фактов необходимо понимать как создание определенной сферы, в которой данная действительность существует как связь этих фактов. В результате «формирующая сила опыта», по его словам, а именно ценностные, нравственные и прочие установки концентрируют связи между фактами. Поэтому в самом объекте содержится субъективное, т. е. то, что оказывается продуктом человеческой деятельности. Эти «продукты» не совпадают с сознательно поставленными целями. Значит, существуют объективные тенденции. В чем они заключаются? В том, что субъективные намерения, желания, стимулы, мотивы, побуждения людей находятся не в субъективном сознании, а в системе социальной практики. Познаются поэтому не вещи сами по себе и не их образы или представления о них, а взаимодействие объективного и субъективного. При этом мотивы, побуждения и прочие субъективные факторы – это проявления не индивидуального сознания, а коллективного. И все интеллектуальные, лингвистические и прочие навыки возможны только при взаимоотношениях людей друг с другом.

8

Для социального познания это означает, что объединенные в «Мы-группу» индивиды выступают как объект. Отсюда следует, что необходимо выявлять механизмы соединения индивидов в «Мы». Почему это становится объектом? Потому что когда люди действуют в типично сходных обстоятельст-

вах, достигаются типично сходные результаты, или «реальный тип»1.

Между человеком и реальностью всегда лежит мир продуктов его деятельности, активности. Из этого следует, что объективность – это не данность внешнего мира субъективным формам и проявлениям человека, а заданность воссоздания внешнего мира этими формами. Другими словами, объективность – не заданное субъекту извне, а задача, реализуемая его творческой деятельностью. Поэтому мы познаем не данные предметы, вещи, а познаем предметно. Что это значит?

Диалектика объективного и субъективного. Предметность познания

Мой предмет – не предмет потребления, поэтому он не может просто уничтожаться. Предметная деятельность, направленная на предмет, в котором я должен осуществить свою цель, подразумевает, что в самой этой деятельности и этой деятельностью предмет должен быть фиксирован как не совпадающий со мной как с субъектом и не совпадающий с самой деятельностью, как остановленный в своем бытии.

Для животного его деятельность непосредственно тождественна с ним самим. В процессе этой деятельности предмет (для потребления) им поглощается, уничтожается, т.е. ликвидируется в его бытии. Человек же деятельность, направленную на предмет, фиксирует как не совпадающий с

1 Проблема «типизации» подробно описана в феноменологии, в частности А. Шютцем.

9

ним, а самого человека фиксирует как субъекта, не совпадающего с предметом, более того, недовольного им, переделывающего его, каждый раз вновь и вновь отделяющегося от предмета и противопоставляемого ему.

Предмет, на который направлена деятельность субъекта, как бы раздваивается: с одной стороны, например, камень, из которого я хочу сделать каменный топор, с другой стороны, он выступает как некая цель, которую я хочу осуществить в этом камне. Получается, что в труде предмет труда фиксируется как не совпадающий с самим собой, и только тогда он фиксируется как предмет труда, как предмет целесообразной деятельности. Цель здесь тоже выступает предметно – как проекция каменного топора.

Человеческая деятельность стремится как раз в тот момент, где предмет не совпадает с собой, т. е. как своего рода предобраз, предощущение того, что должно быть сделано.

В марксистской литературе исследован вопрос об универсальности человека, которая заключается в том, что человек действует по мере каждого предмета, т.е. по его внутренним объективным особенностям. При этом в каждом предмете видится не то, что он есть, а возможность быть не самим собой, например, камню – быть каменным топором, мрамору – скульптурой и т.п. Иными словами, речь идет о возможности идеального конструктивного предмета.

Этот феномен образно описан писателем М. Пришвиным в рассказе «Незабудки»: человек – это источник небывалого, невозможного в природе. Атомы были, но атомная энергия в руках человека действует, хорошо это или плохо, но как небывалая. Наташа Ростова была, но под пером Толстого, она живет как небывалая, потому что ею руководит душа единственного, неповторимого человека, Льва Толстого. А дальше, говоря об отличии типа и характера, Пришвин подчеркивает, что тип – всегда усредненный, а характер раскрывает уникальность личности, несводимость ее к всеобщему – в исходных определениях человеческой деятельно-

10