Методология социального познания. Учебное пособие

пает как один из других. В выражении содержится больше, чем в переживании, так как выражение, по мысли Дильтея, поднимается из глубин, которые не освещает свет сознания. Другими словами, например, в произведении отражается то, что не осознавалось создающим его автором, – культурноисторическая среда, воспитание, окружающая среда, т.е. все то всеобщее, в ткань которого человек вплетен с самого рождения, с которым он связан тысячами неразрывных нитей. В произведении, помимо автора, выражается это всеобщее. Поэтому Дильтей и говорит об этой имманентной правдивости великих произведений искусства, которые всегда правдивы в «полном лжи человеческом обществе». В этом смысле искусная интерпретация позволит узнать из произведения об авторе, о силах, им движущих, о его времени и обществе больше, чем сказал сам автор. Собственно, цель интерпретации и состоит в том, чтобы понять автора лучше, чем он сам себя понимает.

Самоданность моего переживания и моя самодостоверность слиты в одном «Я». Но объективная возможность понимания состоит в том, что они расщепляются и оказываются пространством для переживания Другого, которое становится столь же достоверным, как и мое собственное. Поэтому выражение это и есть обнаружение того факта, что существуют не только мои переживания, но и переживания другого. Именно в этом смысле выражение и выступает определенным гарантом общности, общезначимости, объективации. В объективациях кристаллизуется то общее, что объединяет индивидов в совместной коммуникации и обеспечивает дальнейшее функционирование таковой. Всякое слово, всякое предложение, всякий жест или формула вежливости, всякое произведение искусства и историческое деяние являются понятными лишь постольку, поскольку то, что в них обнаруживается, связано с понимающим через отношение общности. Отдельный человек также действует постоянно в сфере общности.

41

Дильтей в контексте «философии жизни» показывал, что жизнь есть единство человека и мира, субъекта в отношениях, в действии, в перспективе. Анализ разнообразного опыта в самоидентификации человека обусловил метод понимания, разработанный им. Дильтей стремился найти научные концепции, которые смогли бы увязать анализ человеческого опыта с формами его выражения. Результатом этого была разработанная им теория интерпретации. Все это позволяет говорить о нем как о предшественнике герменевтики Г.-Х. Гадамера.

Попытка Гадамера соединить герменевтику с фундаментальной онтологией. Понятие герменевтического круга

Гадамер устремился обновить герменевтику с учетом фундаментальной онтологии, позаимствовав ряд основополагающих принципов у Хайдеггера, в семинарах которого принимал участие. Но в отличие от учителя, который никогда не превращал свою философию в герменевтику, Гадамер под крышу герменевтики собирает все значимые ориентиры: практику, жизнь, слово, диалог.

Систематическое изложение вроде бы всегда должно иметь вполне закономерное начало и конец. В случае гадамеровской философии данное правило не работает. По Гадамеру, герменевтика не имеет начала, как и конца. Зато предлагается своеобразная схема – герменевтический круг. Он его описывает так: «Процесс понимания постоянно переходит от целого к части и обратно к целому. Задача состоит в том, чтобы расширять единство понятого смысла»1.

То, что в данном круге нет начала, следует понимать так, что на любой стадии герменевтического процесса без какой-либо субординации даны все моменты процесса: пред-

1 Гадамер Г.-Х. Истина и метод. – М., 1988. – С. 345.

42

понимание, ожидание смысла текста, понимание, интерпретация, язык и т.д. А герменевтическое целое Гадамер называет и пониманием, и пониманием текста, и герменевтическим опытом и даже выражением «Мир и Я». Исходный исторический план понимания текста он чаще всего представляет как предпонимание, вырастающее из обращенности к делу, к фактам в ожидании совершенства смысла. Здесь предпонимание – это обозначение не предмнений или предварительных суждений герменевтика, субъекта понимания, а понимание на его начальной стадии. Сущностные моменты у предпонимания такие же, что и у понимания, но каждый из них не развит в должной степени. На стороне интерпретатора предпонимание выступает как предмнение, предрассуждение, предрассудок, которые вовлечены в игру понимания и находятся на очной ставке с фактами, текстами. К издержкам субъективизма относит Гадамер поспешное бегство от предпонимания как единства интерпретатора и текста к предмнениям последнего.

Понимание – это тип знания, посредством которого мы получаем сведения об интенциональной стороне жизни людей. Достичь полноты понимания способствуют планомерные приемы, среди которых – интерпретация. Она включает в себя разные процедуры, основой которых служит уяснение значения социальных явлений с точки зрения определенных норм, ценностей самого исследователя. Оба метода не являются субъективными и произвольными процедурами, хотя их адекватное использование связано с определенными трудностями. Такими, например, как получение исчерпывающих сведений о конкретных ситуациях действия, знания о самих деятелях, их биографиях, возможность предубеждений у самого исследователя. Реально исследовательская трудность заключается в умении разграничивать познавательную ситуацию исследователя и ситуацию действующего (исследуемого) индивида. Интерпретация служит более глубокому пониманию значений, в то время как причинное объяснение

43

показывает условия актуализации, либо реализации данного значения.

Поскольку понимание продолжает конституировать основу интерпретации, оно предваряет, сопутствует и завершает объяснительные процедуры. Предваряет – путем сближения с субъективным замыслом автора текста, благодаря воображению и симпатии читателя. Сопутствует – в той мере, в которой «письмо – чтение» продолжает формировать область интерсубъективной коммуникации и в этом качестве восходит к диалогической модели «вопроса и ответа», описанной Гадамером. Завершает понимание объяснительной процедуры – в том смысле, что географическое, историческое, культурное расстояние отделяют текст от его интерпретатора.

ДИАЛОГИЧЕСКАЯ ПАРАДИГМА И ГЕРМЕНЕВТИКА

Герменевтический опыт как диалог с Другим

Конкретизация предпонимания и его природы содержится в обосновании Гадамером герменевтического опыта как диалога с Другим, в трактовке интерпретации как диалектики вопроса и ответа, а также интерпретации – как смыслосчитывания и смыслообразования, объяснения вербальности понимания.

Отношения между людьми имеют свои основания не в знании, а в готовности к герменевтическому опыту, что, в свою очередь, предполагает открытость навстречу друг другу и установку на прислушивание к другому, к «Ты». Для Гадамера совершенно недостаточно всего лишь констатировать необходимость диалога между людьми в силу их совместного бытия. Ему важно показать, каковы условия диалога. Эти условия обеспечивают саму реальность герменевтического опыта, они не извлекаются из него, предпосланы ему. К ус-

44

ловиям Гадамер относит само содержание диалога, которое состоит в вопрошании, так как вопрос есть путь к знанию, реализация заложенного в предмете смысла.

«Кто хочет мыслить, должен спрашивать»1. В этом смысле недостаточно лишь ставить проблемы, так как в них, по убеждению Гадамера, нет подлинного предвосхищения смысла. Поэтому логика проблем намного беднее логики вопросов и ответов. Именно она – ключ к истолкованию, интерпретации, которая требует истолкования, смыслокоммуникации. В дальнейшем будем говорить об интерпретации как о смыслосчитывании и смыслообразовании.

Гадамер герменевтику и рассматривает, прежде всего, как практику по осмыслению текста. Действительность, по его мнению, не только теоретически познается научными средствами, но и жизненно-практически «испытуется» человеком. Поэтому часто говорится не о познании, а об опыте мира: «опыте истории», «опыте искусства», «религиозном опыте» и т.п. (Интересна ассоциация с размышлениями П. Бурдье: см. его работу «Практический смысл».) Сам же опыт герменевтики, полученные ею теоретические результаты дают возможность переосмыслить природу самой интерпретации, ее место и роль в познавательной деятельности. Она имеет фундаментальный характер и присутствует на всех уровнях познавательной деятельности.

Познание, в частности, социокультурной реальности предполагает не столько отражение непосредственной данности мира готовых продуктов, сколько воспроизведения того, что стоит за ними, т.е. мира человеческих значений и смыслов.

1 Гадамер Г.-Х. Истина и метод. – С. 441.

45

Понимание – подключение к смыслам человеческой деятельности

Смысл – коррелят понимания. Мы говорим о понимании, когда сознание выявляет такое значение, которое, будучи имманенным действием, было или могло быть мыслимо тем, кто его пережил или осуществил.

Смысл – пограничное образование: в нем сходятся сознание и бытие, идеальное и реальное, жизненные ценности и бытийные возможности их реализации. И порождается смысл не просто значением, а жизнью. Принципиальное значение понятия «смысл» заключается в том, что оно выводит объяснение за пределы индивидуального сознания, в плоскость реальной жизнедеятельности субъекта. Природа смыслов поэтому может быть схвачена только через их проявления в человеческом бытии. Смыслы не только проявляются, а могут действовать как материальная сила, осуществляя преображения бытия, его конструирование в соответствии со смыслами, которые люди обретают и творят.

В отличие от знания, которое может оставаться индивидуальным, смысл, по определению, диалогичен. М.М. Бахтин смыслами называет ответы на вопросы. «Актуальный смысл принадлежит не одному одинокому смыслу, а только двум встретившимся и соприкоснувшимся смыслам, не может быть «смысла в себе»: он существует только для другого смысла, то есть существует только вместе с ним»1. В этом диалогическом взаимодействии смыслов заключен механизм и возможности согласования «видений», установления «рефлексивного равновесия», согласованного понимания.

Не возникает ли при этом обедненное общее, не утрачивается ли уникально-конкретное бытие каждого из носителей смысла? Возвращаясь в связи с этим к дильтеевской идее об общности, можно продолжить аргументацию при помощи

1 Бахтин М.М. Поэтика Достоевского. – С. 35.

46

мысли Бергера и Лукмана о символическом универсуме, который «коренится в конституции человека». Но при этом не утрачивается уникально-конкретное бытие «Я». Напротив, различные его проявления: бессознательное, неявное знание, имплицитные представления и т.п. – существенно обогащают всеобщее, «привязывают» его к реальной жизни, наполняют «живыми» смыслами.

Уместно вспомнить трактовку Гегелем диалектики общего и единичного. В культуре и социуме осуществляются одновременно два процесса: первый – подъем индивида к общему опыту, поскольку человек не бывает от природы тем, чем он должен быть. Второй процесс – субъективизация всеобщего опыта в уникально-единичных формах «Я». По Гегелю, субъективность предстает в ее деятельной сущности, внутренней активности и процессуальности как интерсубъективная деятельность, разворачивающая себя в культуре и истории. Образовывающая себя субъективность становится всеобщностью высшего рода, конкретным бытием всеобщего, индивидуализацией его содержания. Единичность «в такой же мере есть всеобщее, и потому спокойно и непосредственно сливается с имеющимся налицо всеобщим...»1.

Понимание в этом контексте представляет собой индивидуальное смыслополагание и смыслопорождение в процессе придания уникально-единичного характера всеобщему опыту и знанию. Такая методология проливает свет на важнейшую сферу общества – образование. Одной из его основных задач должна быть проблема понимания. Сама сущность образования состоит в превращении человека в духовное существо в результате «подъема ко всеобщности». Но он не ограничивается теоретическим образованием, в противоположность практическому (как, впрочем, опасна и абсолютизация практического!). Речь идет о формировании человече-

1 Гегель Г.В. Система наук. Ч. 1. Феноменология духа. – СПб., 1992. –

С. 253.

47

ской разумности. Для этого требуется умение отвлечься от самого себя, дистанцироваться от непосредственных личных влечений и потребностей, частных интересов, увидеть и понять общее. Таким образом, совершаемый в образовании подъем ко всеобщему – это подъем над собой, над своей природной сущностью в сферу духа. Но в то же время мир, в который «врастает» индивид, – это реальный мир. Он образуется культурной системой символов и смыслов, повседневностью, опирающейся на обычаи, традиции, обыденное сознание в целом. В таком случае индивид, «Я» предстает, по словам Гегеля, как особое «... всеобщее, в котором абстрагируются от всего особенного, в котором, вместе с тем, все заключено в скрытом виде. Оно есть, поэтому, не чисто абстрактная всеобщность, а всеобщность, которая содержит в себе все»1.

Актуальность приведенных мыслей Гегеля заключается в том, что в условиях быстро меняющейся, противоречивой современной реальности весьма насущной является потребность в методологически грамотных специалистах, имеющих интерес к «общим» вопросам нашего бытия, выходящим за рамки узкой специальности, требующим понять то, что знаешь. А это значит – зафиксировать в своем сознании то существенное, что определяет смысл вещи или явления, их связи и отношения, т.е. увидеть в общем – частное, в абстрактном – конкретное, в «чужом» – свое. «Понять» – значит из расчлененных элементов собрать «работающее» целое.

«Продукт» образования в нынешних условиях – это не просто специалист, пусть даже «высококачественный», а человек – знающий, понимающий, умеющий, культурный и гуманный. Если «специалист» создается обучением, то «человек» – образованием, т. е. обучением и воспитанием. Приходится констатировать, что многие «специалисты» – выпускники высших учебных заведений не имеют интереса к

1 Гегель Г.В. Работы разных лет. – М., 1972. – С. 61, 67.

48

«общим» вопросам нашего бытия, выходящим за рамки их профессии, специализации или служебных обязанностей. В результате непонимания или игнорирования теоретических рассуждений, философской методологии у предпринимателей, политиков, управленцев разного уровня, у журналистов появляются неадекватные взгляды, суждения, поведение, решения и т.п.

Да и откуда взяться по-настоящему грамотным, образованным специалистам, способным мыслить стратегически, и поэтому умеющих управлять, размышляет И. Ильинский, если образование сегодня «не ставит задачу поднять личность к общему и широкому, а, наоборот, направляет ум к частному и узкому». Он убежден, что особо ценным в обществе: политике, бизнесе, в СМИ должны стать люди широко образованные, понимающие происходящее на уровне глубинных смыслов, сущностей, способных вносить эти смыслы в свою деятельность, а не обессмысливать ее, превращая часто в абсурд.

Кроме того, непонимание сути явлений – основа нетерпимости, категоричности. Человечество не сумеет развязать узел противоречий, разных интересов и стремлений, если не перейдет на принципиально иной уровень доверия между народами и странами, что предполагает соответствующий уровень понимания происходящего и друг друга.

Новая современная концепция образования должна быть не столько научно-технической, сколько гуманитарной. Гуманитарно-образованный человек снисходителен к оппоненту. А на пути к устойчивому развитию гуманитарное знание способно во многих случаях выполнить посредническую миссию между приверженцами разных мировоззрений, религий, идеологий.

Чем больше объем гуманитарного знания в общественном сознании, тем мягче и сговорчивее станет оно по всем линиям; между нациями и народами, богатыми и бедными, между поколениями. Преодоление естественных и искусст-

49

венных различий между сообществами и взаимные контакты невозможны без нормально идущего очеловечивания общественных отношений, основанных на взаимопонимании.

Основная задача культуры – снабдить человека системой смыслов для ориентации в окружающем мире. Смыслы не изобретаются, мы их черпаем из глубины своего сознания. Они фиксируют опыт всего исторического прошлого. Однако смыслы не даются нам в виде некоторой окончательной формулы. Они должны постоянно реинтерпретироваться в контексте проблем настоящего. В силу того, что мы находимся в мире, мы приговорены к смыслам.

Смысл – понятие не логическое, а онтологическое. Это – категория сущего. Смыслы существуют изначально, так же как существуют физические контакты, существуют не будучи созданными. Природа смыслов может быть схвачена только в их динамике, только в и через проявление их в Бытии, содержащем сознание.

Динамическое развитие природы смыслов может быть достигнуто только через одновременный анализ семантической триады: смысл, текст, язык. Любой элемент этой триады может быть определен через два других. Смыслы – это то, из чего создаются тексты (с помощью языка). Тексты – это то, что создано из смыслов с помощью языка. Язык – это средство, с помощью которого из смыслов рождаются тексты. Триада становится синонимом сознания.

Что же такое смысл и где же он «живет»? Бытийный статус его необычен – «как атрибут положения вещей смысл сверхбытиен»1. Будучи выделенным, смысл не выражает ни определенного положения вещей, ни его отрицания – он безразличен по отношению и к тому, и к другому. «Смысл безразличен к универсальному и единичному, общему и част-

1 Гадамер Г.-Х. Истина и метод. – С. 49.

50